"Фантастика 2026-184". Компиляция. Книги 1-31 (СИ) - Алмазов Игорь - Страница 104

Я уложил его, выглянул в коридор и позвал дежурную медсестру.

— Физраствор холодный есть в холодильнике? — спросил я у неё.

— Да, должен быть, — кивнула она.

— Несите. И мокрое холодное полотенце, — коротко сказал я.

Пока она ушла за всем необходимым, я открыл окно, чтобы был приток холодного воздуха.

Медсестра принесла всё, что я просил. Положил полотенце на лоб Вадику и поставил ему капельницу с физраствором. Явная дегидратация, нужно аккуратно повышать давление.

— Что со мной? — спросил айтишник.

— Тепловой удар, — пояснил я. — Некритичный, до меня же ты сам дошёл. Но если бы пару часов ещё подождал — могло быть и хуже.

— Мой сменщик не смог прийти, и я просидел две смены вместо одной, — вздохнул он. — Вот и… перегрелся, видимо.

Скорее всего. Я проверил капельницу, через минут десять снова померил давление. Девяносто пять на шестьдесят пять. Отлично, в правильном направлении движемся.

Из этого состояния я выводил Вадика ещё минут сорок. Сделал ему некрепкий чай, менял компрессы, следил за температурой. Мне удалось более-менее привести его в норму, хотя до идеального состояния, конечно, было ещё далеко.

— Кажется, мне лучше, — заявил Вадик. — Надо возвращаться к компьютерам.

— Ну уж нет, — остановил я его. — Не для того я таким трудом тебя в чувства приводил, чтобы ты тут же всё испортил. Хотя бы пару часов ещё посидишь здесь. Ничего с твоими компьютерами не случится.

— Хорошо, — он особо-то и не спорил. — Спасибо тебе.

Я вернулся за рабочий компьютер, продолжив делать доклад для школы здоровья. Вадик какое-то время лежал молча.

— Я вообще случайно во всё это попал, — внезапно сказал он. — Власов сам нашёл меня, я как раз работу искал. Так, мол, и так, нужен айтишник. Я и не думал, что придётся майнить. Но он деньги хорошие платит.

— А получает с этого, думаю, ещё более хорошие деньги, — хмыкнул я. — Он это дело любит.

— Я уже понял, — печально кивнул он. — Насколько я понимаю, никаких налогов он с этого не платит. А если что — крайним сделает меня. В общем, влип я по самые уши.

Я внимательно посмотрел на него.

— А в случае чего ты был бы готов встать против Власова? — прямо спросил я. — Дать показания, например.

— Да, — он даже не раздумывал. — Ты меня спас. Я буду за тебя, если потребуется.

Я кивнул. Что ж, неплохо. Если я и правда всерьёз займусь Власовым, у меня должны быть союзники. И для начала Вадик вполне сойдёт.

Снова вернулся к своему докладу, Вадик больше меня не отвлекал. Остаток дежурства прошёл без сюрпризов. В терапию на этот раз вообще никого не клал, всех пациентов стабилизировал и без этого.

Провёл пару освидетельствований, на радость Козловой все алкоголики оказались с первой и второй степенью опьянения. Так что никого не пришлось класть под капельницу.

Горшков больше вообще на глаза не показывался. Но мне было всё равно, главное — та пациентка стабилизировалась. Вадик пару часов исправно просидел в ординаторской, но потом снова ушёл к себе. Сделал запас питьевой воды перед этим.

Утром я сдал дежурство Агишевой, коротко доложив обо всём произошедшем, ну, кроме Вадика. И отправился в поликлинику.

Возле моего кабинета уже топтался Жидков Владимир Фёдорович.

— Беда, Александр! — едва завидев меня, воскликнул он. — У нас беда!

— Давайте хоть в кабинет зайдём, — вздохнул я.

Ни минуты покоя у врача-терапевта не бывает. Я зашёл первым, на всякий случай осмотрел, нет ли новых коробок конфет или ещё чего. Всё ещё помнил про ту гайку, которая попалась Савинову. Другие конфеты пока так и не успел осмотреть, хотя стоило бы.

В этот раз мне ничего не подкидывали.

Я снял куртку и сел за свой стол.

— Что случилось? — обратился я к Жидкову, который нервно ходил по кабинету взад-вперёд.

— У нас сегодня комиссия, — быстро начал тот. — Уже прям вот через час. Сотрудников Аткарской службы газораспределения. Газпрома. По регламенту у них с комиссиями очень строго, они без неё работать не могут.

— И в чём проблема? — удивился я. — Мы же с вами отлично справляемся с комиссиями.

— Проблема в том, — Жидков зачем-то понизил голос, словно сообщал мне важную тайну, — что им нужен офтальмолог. По протоколу. А офтальмолог из нашей поликлиники взяла две недели отпуска за свой счёт и уехала куда-то. Семейные проблемы, что ли, я не разбирался.

Так, проблема начала вырисовываться.

— Офтальмолог обязателен? — уточнил я. — Может, подойдёт просто заключение терапевта?

— Нет, — покачал головой Владимир Фёдорович. — Это обязательный пункт для работников опасных производств. Цветоощущение, острота зрения, поля зрения. Без заключения офтальмолога комиссия недействительна. А она там платная… В общем, я обязан им предоставить офтальмолога как заведующий комиссиями. И что я им скажу?

— Так перенесите комиссию, — предложил я.

— Не могу! — в отчаянии ответил Жидков. — Директор, Борисов Андрей Евгеньевич, лично договаривался со мной. Я заверил его, что всё будет в полном порядке. Как там вы, молодёжь, говорите — чики-пуки.

Никто вообще никогда так не говорит.

— Если я не выполню условия — Борисов напишет жалобу, — добавил он. — Это полная катастрофа!

Я вздохнул и потёр виски. Сегодня за всю ночь подремать так и не получилось, несмотря на спокойное дежурство. И с утра я с трудом переваривал новый поток проблем.

— У вас есть предложения? — спросил я.

Жидков замялся.

— У нас в Аткарске живёт Тейтельбаум Борис Михайлович, — ответил он. — Офтальмолог, он на пенсии уже три года. До пенсии работал как раз в нашей поликлинике. И он за год перед уходом пересдавал аккредитацию. То есть, по идее, она ещё год действует…

— Так это отлично, — удивился я. — Просто позвоните ему и договоритесь. Вы же его знаете, раз он тут работал.

— Ну, не всё так просто, — Владимир Фёдорович ещё больше замялся. — В общем-то… Мы с ним не в самых хороших отношениях. Мы одного возраста, и он был уверен, что на пенсию пойдём вместе. Но его отправили, так как появился новый офтальмолог. А меня не отправили, оставили работать. Он обозлился на всю нашу поликлинику, и на меня тоже. Мол, какой я тогда друг, раз его не поддержал. А я… как там у вас, молодёжи, говорится…

— Я понял, — хватит с меня его якобы молодёжных словечек. — От меня-то вы что хотите? Если он ненавидит всю больницу и заведующего по комиссиям.

— Ну, может, вы с ним поговорите? — неуверенно предложил Жидков. — Это для нас очень важно! Для меня. Если он согласится — я сам возьму на себя вопрос с оплатой его труда. Он любит, когда его самолюбие тешат.

Я тяжело вздохнул. Ведь тоже связан с этими комиссиях. И если поступит жалоба, то Власов явно оторвётся и на мне в том числе. Так что придётся помочь.

— У меня условие, — сказал я Жидкову. — Вы проговорились, что Газпром платит за комиссии. Думаю, главная-то проблема в этом. А раз они платят, то и мы за них должны получить больше оплаты, чем за стандартные бесплатные комиссии. И за мою оплату тоже будете отвечать вы.

— Хорошо, — торопливо кивнул Владимир Фёдорович. — Я схожу в бухгалтерию и улажу этот вопрос.

Отлично. Деньги мне сейчас нужны.

— Тогда давайте мне данные этого Тейтельбаума, — кивнул я. — Я разберусь.

Он достал из кармана бумажку и протянул мне.

— Здесь адрес, телефона я не знаю, — пояснил он. — Только это нужно срочно, с утра!

— Я понял, — вздохнул я.

Сегодня по графику у меня был как раз утренний приём. Вот не вовремя это всё!

Жидков вышел, а я включил компьютер, проверяя записи на сегодня. Ко мне были заняты все талоны, записано несколько нулевых пациентов. Ну и дела.

Загруженная картами на сегодня, в кабинет вошла Лена.

— Доброе утро! — поздоровалась она со мной. — Как дежурство?

— Всё хорошо, — задумчиво ответил я. — Надо одну проблему решить, сейчас вернусь.

Она не задала лишних вопросов, спокойно кивнула. Я быстро, как мог, поднялся на третий этаж в кабинет Беляевой. Та была в кабинете одна, Татьяны Александровны не было. И это хорошо, не хотелось выслушивать новую порцию её едких замечаний, не до того сейчас.