Развод. Тайная двойня от Космического Босса (СИ) - Иствуд Кира - Страница 41

“Хс-хс-хс, ну и бардак у тебя в голове, Кссссандр, — накс брата издал звук, похожий на смех. — Любопытно же ты нынче функционируешь”.

И тут раздался голос моего накса:

“Готово!”

Это означало, что он передал задачу и получил положительный ответ.

“Она не прыгнет, — повторил накс брата. — Не сможет. Инстинкты...”*

Я не отрывал взгляда от бледного лица Аланы. Как только к ней вернулся контроль над телом, моя человечка поднялась на ноги. Посмотрела мне в лицо… и её взгляд словно пронзил меня неведомой прежде силой.

— Алана… — завороженно произнёс я вслух.

Она двинулась — всего одно плавное движение. Словно не было ни высоты, ни страха. Без заминки, без единой остановки — она прыгнула.

Упала на воздух – горизонтально, ровно, но при этом – отчаянно, словно падала в объятия.

И каждый миг её падения впечатывался в мой разум, будто вырезанный лазерным лучом.

Вот ветер ударил ей в лицо, разметав волосы.

Вот ткань юбки как живая обхватила тело, обрисовывая хрупкую фигуру.

Вот моя Алана летит вниз, раскинув руки.

“Не может быть, хссс...” — потрясённо прошипел накс брата.

“Страдает твой аналитический отдел”, — самодовольно хмыкнул мой накс, будто никогда и не сомневался.

Цветок метаморфа взревел. Его чёрные корни взметнулись, пытаясь перехватить Алану в воздухе. Одновременно с этим моё восприятие ускорилось до предела — мир замедлился.

Чёрные извивающиеся жгуты корней тянулись к моей человечке медленно, будто продираясь через густую смолу. Асфальтовая крошка зависла в воздухе. Но моя скорость осталась прежней.

Я встряхнул тростями — и сглазил завибрировал, нагреваясь. В физической реальности форма тростей поплыла, удлиняясь, теряя привычные очертания. И вот металлические цилиндры тростей уже перетекли в два длинных, жалящих, сокрушительных... изумрудных хлыста. И одновременно, на незримом ментальном уровне, словно раскалывая реальность на две равноправные действительности - наксы обратились в двух гигантских змей, таких же сокрушительных и текучих. Наксы проявились в истинной форме в псионическом пространстве — но видимы остались только мне.

Вложив ментальный приказ, я ударил хлыстами по земле.

И они вспороли остатки парковки. Мощная волна пошла во все стороны — сметая и асфальт, и мобили, рассекая корни, что тянулись к Алане. А затем хлысты соскользнули с моих рук — змеями рванулись вперёд к цветку, обретая самостоятельность. Временно сшивая реальность псионического слоя с физическим миром.

А моё тело уже двигалось.

Я смещался по заранее подготовленным точкам — рывками, которые со стороны показались бы телепортацией — за барьер, на вздыбленный камень и вверх. Вверх!

Мир мелькал перед глазами смазанными полосами, в центре моего восприятия была только она — моя человечка. Моя жена. Моя Алана.

Поймал!

Я обхватил её хрупкое падающее тело, прижал к себе. Алана...Легкая, почти невесомая, — для меня в ней сходилась вся значимость мироздания. Алана была моей жизнью, моим будущим, моей семьёй.

Она доверчиво прижалась в ответ. Её сердце колотилось так сильно, что я ощущал его биение всем своим существом. Но праздновать было рано — ещё через одну секунду метаморф мог вернуть контроль над моей Аланой, поэтому я сразу же нырнул в ментальное поле жены.

***

Канал между мной, моим наксом и Аланой вспыхнул ярчайшим изумрудным сиянием. Я увидел сознание жены изнутри и сразу определил точки воздействия метаморфа. Они выглядели как тёмные вкрапления в чистом свете её разума.

Я уничтожил их в одно касание, одновременно в физическом мире перенося Алану за барьер.

Миг, и мир вновь обрёл движение. С грохотом падали мобили и обломки асфальта, яростно выл цветок, тяжело и шумно дышала Алана, прижимаясь ко мне.

— Ксандр…

— Всё хорошо, моя Алана, — я бегло поцеловал её в самый край слегка подрагивающих похолодевших губ.

Нужно было поставить её на землю, но мои руки, словно скованные спазмом, отказывались разжиматься...

Тем временем перед нами разворачивалась битва.

Две изумрудные змеи — мой накс и накс моего брата — слаженно, зеркально, словно были единым целым, обвили гигантский цветок, на миг вдруг напомнив мне древний атлантианский символ. Который миллионы циклов спустя в человеческой культуре осел под названием «скипетр Асклепия». О нём я узнал когда-то, пытаясь лучше понять свою человеческую жену. Но тогда я не преуспел, а теперь...

Клыки наксов вонзались в пульсирующую плоть метаморфа, вырывая куски сочащейся чёрным субстанции.

Цветок сопротивлялся. Его корни хлестали по змеям, пытаясь сбросить их, разорвать. Но те держали мёртвой хваткой. И только изначальной яростью горели их изумрудные глаза, а серебристые тела сжимались вокруг врага всё крепче...

В физическом мире наксы черпали энергию из меня — через ментальную связь. Враг слабел, но и мои силы убывали с дикой скоростью. Во рту уже появился металлический привкус.

И тут я ощутил прикосновение. Тёплая нежная ладонь легла на мою щёку. Я держал жену на руках, а Алана смотрела мне в лицо — испуганная, бледная, но с таким огнём в глазах, что у меня перехватило дыхание. Я всё ещё был соединён с её сознанием и ярко уловил эмоции — нежность, волнение, и мысль: “Ксандр... как мне помочь?”...

“Ничего не нужно делать, кроме как быть со мной, Алана”, — передал я мысль так же естественно как дышал. Она приняла её без преград, сразу и в полном объёме, вместе с теми чувствами и намерениями, которые крылись за этими словами.

Я ощутил это через её яркий невесомый и сияющий ментальный отклик.

Обычный язык несовершенен. Атлантианцы не всегда учитывают чужой менталитет, когда подбирают слова и от того случаются недопонимания. Особенно с людьми... Но мой с Аланой телефон были связаны через накса — и каждое слово между нами было наполнено океаном ясных смыслов. Позже моя жена научится закрываться от меня, но сейчас — все её порывы были мне открыты.

И я сделал то, что немногие представители моей расы бы поняли и приняли — распахнул приоткрытую дверь своего сознания настежь — принимая от Аланы её ощущения, мысли, чувства, и передавая в ответ свои.

Поток тепла хлынул от Аланы — чистый, яркий, мощный.

И вместе с этим светом хлынули её эмоции.

Я словно нашёл дорогу домой после многих лет блуждания в ледяном космосе.

Мои собственные мысли кружились спиралями, скручивались в жгуты.

...ты моя, Алана. Всегда была моей. С того самого дня, что попала в поле моего зрения, в офисе Союза. Небоскрёб «Mио-Перфекто», семьдесят первый этаж. И кипы секретных документов, которые тогда выпали из твоих рук под моим взглядом. Помнишь?

...я искал тебя пять лет. Пять долгих лет — по всем системам, по всем планетоидам, по всем базам данных.

...мне жаль. Что говорил с тобой на сухом язык атлантанской логики, вместо уважительного принятия твоей человеческой сути. За то, что не сумел показать тебе — как много ты для меня значишь.

...я люблю тебя.

— И я люблю тебя, — еле слышно отозвалась Алана вслух.

Эти её слова взорвались во мне счастьем. Поток энергии между нами усилился многократно... и одновременно с тем я заметил, что мой прежде истощённый энерго запас начал стремительно пополняться, хотя у Аланы энергии не убывало. Я не мог этого объяснить. Но факт оставался неоспоримым.

На прилив сил откликнулись и наксы.

Ментальные помощники — мой и брата — вспыхнули на псионическом уровне.

Их изумрудное свечение усилилось, возвелось в степень: и наксы сжали цветок своими гибкими телами с новой мощью. Тот задрожал. Его пульсирующее красное нутро сжигалось. Корни безвольно опали. Тёмная плоть начала терять материальность — становясь то прозрачной, то вновь обретая тусклый цвет, словно по метаморфу проходили помехи как в плохо настроенной голограмме.

Это наксы тащили метаморфа в подпространство — в особую его область, доступную только им. Там метаморф будет бессилен, и очень скоро под атакой наксов его сеть будет расщеплена, а разумные колонии клеток ликвидированы вместе с локальным центральным узлом.