Магазин волшебных питомцев 3 (СИ) - Гремлинов Гриша - Страница 59

Он посмотрел на меня с лёгким недоверием, но отошёл. Встал у входа, расставив ноги на ширину плеч. Рот, впрочем, не открыл. Я мысленно предупредил остальное зверьё в магазине, что сейчас будет очередной «бабах».

Затем отправил в сознание птицы один-единственный приказ: «Удар вполсилы».

Белый вихрь сорвался с моего пальца. Остановившись в трёх метрах от Максима, попугай с силой хлопнул крыльями.

БА-БАХ!

Воздух взорвался. Тяжёлый звуковой таран пронёсся по залу, заставляя стёкла витрин мелко задрожать.

Оперативник дёрнулся. Его плечи инстинктивно приподнялись, голова вжалась, ладонь сама пошла к кобуре — и застыла на полпути, когда мозг доложил, что стреляли не в него. Он моргнул. Помотал головой, как боксёр после пропущенного. Потом опустил руку и уставился на птицу.

— Ох ты ж…

Зверинец тем временем сошёл с ума, несмотря на предупреждение. Клетки заходили ходуном. Мыши брызнули по углам террариумов. Кролики принялись яростно барабанить задними лапами по пластиковым поддонам — сработал древний инстинкт предупреждения об опасности. Дробь стояла оглушительная.

Хомяки повалились на спины и засучили короткими лапками, истошно вереща — коронный номер жанра «умираю, но эффектно». Через десять секунд они, разумеется, встанут и пойдут доедать.

— А-А-А-А! ТЕРРОРИЗМ! — заверещал Архимед. — БОМБА! ЭВАКУАЦИЯ! ВСЕ В УКРЫТИЕ!

Канарейки заметались между прутьями, роняя пух. Попугаи подняли дикий гвалт, хаотично порхая по клетке. Черныш под прилавком проснулся и завозился в коробке, но я успокоил малыша на расстоянии.

Белый пернатый боец плавно спланировал обратно на мой палец, всем своим видом ожидая заслуженной похвалы. Я спокойно посмотрел на ошарашенного клиента и погладил птичку по голове.

— Ни хрена себе попугайчик, — сказал Максим с уважением.

— Это вполсилы, — уточнил я. — На полную мощность дезориентация — секунд пять-шесть. Вашим ребятам хватит времени, чтобы подбежать и скрутить.

— Бери, пока есть! Сезонная р-распродажа! — крикнул Архимед.

Максим Фёдорович покосился на какаду, но вопросов задавать не стал. Подошёл ближе, глядя на белого попугая уже совсем другими глазами. Птица сидела на моём пальце как ни в чём не бывало.

— Сколько? — спросил оперативник.

— Двадцать тысяч.

Он явно ожидал услышать другую цифру, шестизначную. Но для порядка сделал вид, что дорого:

— За попугая?

— За боевого попугая, — поправил я. — С уникальным навыком. У «Беломора» вам за эти деньги предложат дохлого хомяка.

— По рукам, — он протянул ладонь, и мы ударили. Рукопожатие было крепкое, сухое, без выкрутасов.

— Ещё предложение, — я поднял палец. — Я могу создать привязку. Ментальная связь между вами и птицей. Будете чувствовать его на расстоянии, понимать, когда он тревожится, когда спокоен и отдавать команды. Для служебного зверя — это основа. Без привязки он просто делает, что хочет. С привязкой — работает, как ваш напарник. Пять тысяч сверху.

— Делайте, — без колебаний согласился Максим.

— Тогда присядьте пока, — я кивнул на стул у стены. — Мне нужно пару минут на подготовку.

Пока я обходил прилавок, неся попугая на руке, охранник рассматривал магазин. Его взгляд остановился на Коше. Мантикор как раз пришёл в себя после шума и вернулся на прилавок. Теперь сидел, умываясь.

Янтарные глаза полуприкрыты, крылья аккуратно сложены. Когда мантикор провёл мокрой лапой по усам, а потом по уху — с ленивой, вальяжной грацией, — Максим Фёдорович чуть прищурился. Оценил размеры, хвост, крылья и… общую анатомию. По Коше видно, что это ещё котёнок, просто здоровенный. Но вопросов клиент задавать не стал. Профессионал — лишнего не спрашивает.

Потом его внимание переместилось на Лиса. Фенек лежал на боку рядом с вылизанной дочиста миской, пушистый хвост ритмично мёл прилавок. Знак на лбу мерцал мягким, довольным светом. Лис, почувствовав взгляд, приоткрыл один глаз, зевнул и снова закрыл.

Максим Фёдорович хмыкнул и перевёл взгляд ниже. Пых сидел у стеллажа в своей излюбленной позе «нирвана обжоры»: полулёжа, опёршись спиной о стену, задние лапы вытянуты вперёд. Передними он крепко держал тыквенный полумесяц и неспешно выгрызал мякоть. Медная шерсть поблёскивала. Защёчные мешки ходили ходуном. Хрустел он так, что было слышно на весь зал.

Максим какое-то время молча смотрел на эту картину. Потом покосился на остатки разделанного овоща.

— Хорошая тыква, — сказал он. — Разве уже сезон? Апрель же.

— Сам вырастил, — я махнул рукой. — Тепличка у меня. Балуюсь.

— Фермер! — вставил Архимед авторитетно. — Агроном! Мичурин! Урожай — рекорд!

Максим Фёдорович посмотрел на какаду, пытаясь понять, шутят над ним или нет. Я посадил попугая на кассу. Белый устроился, встряхнувшись всем оперением. Глянул на меня, склонив голову.

Теперь придётся освободить птичку…

Закрыл глаза и потянулся к привязке. Канал связи с белым попугаем ощущался как тонкая, тёплая нить, протянутая от моего ядра к крошечному сгустку энергии в грудке птицы. Живая, пульсирующая ниточка. Мне нужно её оборвать.

Сначала жгут, как в прошлый раз. Я мысленно обернул канал со стороны попугая плотным ментальным коконом, блокируя обратную связь. Как наложить зажим на сосуд перед тем, как резать. Птица не должна ничего почувствовать — ни боли, ни потери, ни дезориентации.

Попугай моргнул, но остался спокойным. Теперь работаем только со своей стороны. Я взялся за нить и рванул.

Поганое чувство. Как вырванный без анестезии зуб, только он сидел где-то под грудиной. Дыхание перехватило. Зал качнулся, стеллажи поехали влево, но я успел упереться кулаком в столешницу раньше, чем колени решили за меня, что пора присесть. Во рту стало кисло, будто от батарейки.

Привязка успешно разорвана!

Удержано: 30 ед. опыта. Текущий опыт: 1400/11000.

Каждый раз больно, да? Может, стоит перестать привязываться — во всех смыслах?

Спасибо за поддержку. Замечание просто бесценное!

Я шумно выдохнул. Боль уходила волнами, как отлив. Через тридцать секунд осталось только тупое нытьё в районе рёбер и лёгкая тошнота.

Максим Фёдорович смотрел на меня. Он заметил всё — побелевшие костяшки, сбитое дыхание, секундную потерю равновесия. Но не сказал ни слова. Не спросил «вы в порядке?», не полез с помощью. Просто ждал.

Уважаю. Такт — редкое качество.

— Сейчас займёмся вами, — я выпрямился, тряхнул головой. — Присаживайтесь поудобнее, положите руки на колени.

Он и так сидел прямо, но чуть расслабил плечи. Я послал белому попугаю мягкий импульс: «Новый друг. Иди к нему. На палец». Попугайчик наклонил голову, посмотрел на оперативника. Перепрыгнул с кассы на прилавок и слетел вниз. Приземлился на подставленный указательный палец Максима.

Они посмотрели друг на друга. Птица с лёгким наклоном головы. Человек с осторожным, почти детским любопытством, которого он сам, наверное, не замечал.

Я активировал «Определение совместимости».

Совместимость: 79%

Неплохо. Значительно выше среднего.

— Сейчас будет странно, — предупредил я и обошёл прилавок. — Закройте глаза. Может возникнуть лёгкое покалывание в груди. Это нормально.

Максим Фёдорович послушно закрыл глаза. Я коснулся пальцем шелковистых пёрышек на спинке попугая. Вторую руку положил на плечо покупателя, чтобы замкнуть контур. Представил, как от ядра человека к животному протягивается связующий канал. Влил побольше маны, закрепил и настроил.

Привязка успешно создана!

Получено опыта: 30

Связь сплелась достаточно быстро, никакого сопротивления я не ощутил. Семьдесят девять процентов совместимости обеспечили гладкое сопряжение. Так что я закончил и с чувством выполненного долга убрал руки.

Максим открыл глаза. Несколько секунд он сидел неподвижно, будто прислушиваясь к чему-то внутри. Потом его лицо изменилось. Уголки губ дрогнули, но вместо настоящей улыбки я заметил удивление, смешанное с чем-то таким, чему нет названия. Узнавание, может быть.