Магазин волшебных питомцев 3 (СИ) - Гремлинов Гриша - Страница 14

— Был рад познакомиться лично, — сказал Донников. — Звоните, если что-то изменится. Я начну работать над иском сегодня.

— Адвокат одобрен! — проорал Архимед, планируя с люстры обратно на моё плечо. — Контр-р-ракт подписан! Аванс орехами!

Донников усмехнулся, а вот Барсик облизнулся, глядя на птицу. Архимед тут же прирос ко мне намертво и перестал дышать.

— Кстати, нотариус принимает этажом выше, — сказал Донников. — Кабинет четыреста шесть. Можете заверить доверенность прямо сейчас.

Так и сделал. Нотариусом оказалась флегматичная женщина, которая даже глазом не моргнула, увидев говорящего какаду. Распечатала доверенность на специальном номерном бланке строгой отчётности, с водяными знаками. Занесла в реестр, проверила личность. Через полчаса я был свободен.

Москва за окном фургона текла мимо привычным потоком: серая лента асфальта, пешеходы на тротуарах, рекламные щиты с рунической подсветкой. Из динамика хрипело радио — какая-то бодрая поп-песенка с битами.

Архимед, устроившись на спинке пассажирского кресла, добросовестно пытался подпевать. Отсутствие слуха компенсировалось энтузиазмом и громкостью. Какаду выдавал:

— Ла-ла-ла! Тыц-тыц! Пам-пам-пам!

Красный сигнал светофора остановил меня на перекрёстке. Я опустил руки на руль и позволил себе минуту тишины. Ну, насколько это возможно, когда рядом Архимед.

Мысленно прикинул цифры. За последние дни я продал кроликов, мышей, котят, сопутку. Общая выручка через кассу уже перевалила за миллион. Ещё пара дней такой торговли, и оборот превысит долг с запасом. Даже не сомневаюсь, что справлюсь. Кроме того, сумму долга можно скостить прямо сейчас.

Достал «Рунофон». Открыл приложение «Сребробанка», залез во вкладку «Счета и платежи», нашёл реквизиты Гильдии. Оплачу только реальные долги. Не накрученные, не высосанные из пальца. Только то, что я действительно должен.

Ежегодный членский взнос в Гильдию Торговцев — 180 000 рублей. Тут, к сожалению, не отвертишься, это обязательный платёж для всех членов. Подтвердить.

Лицензионный сбор за второе полугодие — 60 000 рублей. Тоже законный и неизбежный. Подтвердить.

Итого минус двести сорок тысяч.

Остальные долги — грабительский кредит из Фонда взаимопомощи, накрученные пени, придуманные штрафы — пусть пока повисят. Есть хороший шанс, что Донников сумеет их оспорить. Платить ворам я не собираюсь.

Загорелся зелёный, я тронулся. Через несколько минут белый «Форд Транзит» завернул в знакомое пространство — на стоянку недалеко от рынка. Заглушил мотор и выбрался на растрескавшийся асфальт.

— Птичка на Птичке! — объявил Архимед, устраиваясь на плече. — Ха-ха-ха! Червячка за каламбур!

Травяные ряды я мог бы найти по запаху. Стоило свернуть за прилавки с амулетами и «защитными оберегами», половина из которых была сделана из крашеного пластика, как в ноздри ударил густой, терпкий аромат.

Пучки сушёных растений свисали с навесов, как бахрома. Горки кореньев в деревянных лотках. Холщовые мешки, набитые до отказа. Стеклянные банки с порошками: розоватый — пепельная роза, серебристый — лунная полынь, зеленовато-золотой — искристый одуванчик.

Главной моей целью была «выдержанная берёзовая зола». Та самая, что требовалась для эволюции птиц и которой у меня не нашлось.

Я прошёлся вдоль ряда, заглядывая в лотки. У второго ларька тётка в цветастом платке хмуро торговала пучками полыни. За ней сидел дедок с седой бородой, перед которым стояла батарея глиняных горшочков, каждый с аккуратной биркой от руки. Именно у него я заметил надпись: «Зола берёзовая, выд. 3 мес.»

— Сами жгли? — спросил я, беря горшочек и поднося к носу. Запах мягкий, щелочной, с лёгким привкусом дымка.

— А то! — дедок приосанился. — Сам жёг, сам выдерживал. Три месяца в глиняном горшке, под серебряной крышкой. Как положено!

Каналы подтвердили: зола фонила остаточной маной. Настоящая.

— Беру два горшка.

Расплатился и двинулся дальше, набирая ингредиенты по списку: свежую петрушку и укроп, ведьмину крапиву, огненную кинзу, душистый приозёрный мятлик, золотую календулу, зверобой-неподкупник, сныть, мать-и-мачеху, листья земляники и смородины, а также ещё несколько десятков трав, орехов и грибов. Каждый раз принюхивался, проверял на упругость стебля и яркость мерцания или просто тратился на «Оценку».

— Хозяйственный! — комментировал Архимед. — Р-р-рачительный! Образцовый муж! Где жена⁈

— А тебе зачем?

— Жена кормит вкусно! Каша с орешками!

Я закатил глаза и свернул к менее приятно пахнущей части рынка. Туда, где торговали не садовыми травками, а органикой из данжей. Тут действовали другие правила, и товар выглядел соответствующе.

Смуглый мужик с хитрыми глазами продавал связки щетинок из гривы Морозного Секача. Рядом расположился лысый здоровяк в кожаном фартуке, перед которым на подносе с охлаждающими рунами лежали жаберные мешки Болотного Сома и желчь Тоннельного Удава — бурая, полупрозрачная, маслянисто блестящая. За ними подслеповатая бабулька торговала костной мукой из данжевых крыс — правда, её товар подозрительно напоминал обычный мел.

Я остановился у широкого прилавка, украшенного выцветшим баннером «АРМЕН И СЫНОВЬЯ — РЕДКОСТИ ИЗ РАЗЛОМОВ». За стойкой стоял коренастый кавказец с пышными усами и хитрой улыбкой.

Чего тут только не было. Осколки панцирей. Сушёные хелицеры. Связки жил. Склянки с мутной жидкостью и подписями вроде «секрет мускусн. ящ.» Но моё внимание привлекла небольшая стеклянная ампула с надписью от руки: «Железа мерцающей саламандры. Потенциал огня + регенерация. РЕДКОСТЬ».

Я взял ампулу и повертел на свету. Внутри переливалась золотистая жидкость.

Потратил ману.

Вытяжка из серной поганки. Качество: Хлам. Ни разу не экстракт из желёз саламандры. Подкрашено пищевым красителем. Потенциал огня: ноль. Потенциал диареи: впечатляющий.

Я поставил ампулу на место.

— Дорогой, зачем поставил? — немедленно среагировал продавец, цепко следя за моими руками. — Бери, не пожалеешь! Настоящий, мамой клянусь! Из Разлома лично принёс!

Я кивнул на пластиковый стаканчик с водой, который стоял у продавца за прилавком.

— Можно? Чисто ради эксперимента. Настоящая железа легко растворяется, а подделка свернётся хлопьями. Нет, раз уж сами из Разлома принесли… однако убедиться всегда полезно, верно? Доверяй, но проверяй.

— Вай, шайтан! — он погрозил мне пальцем и рассмеялся. — Ты алхимик, э? Откуда знаешь?

— Работа такая, — пожал я плечами.

Лицо продавца посерьёзнело, но глаза продолжали смеяться. Он нагнулся под прилавок, порылся в ящике и выставил точно такую же ампулу, но запечатанную иначе — восковой пробкой с оттиском.

— Ладно, парень. За вредность — держи. Настоящая.

Я взял ампулу. Потратил ману на оценку.

Экстракт железы Мерцающей Саламандры. Качество: Хорошее. Огненная регенерация в жидком виде. Редкий ингредиент для эволюционных и алхимических целей. Происхождение: Разлом D-ранга, Подмосковье.

Продавец наклонился ко мне и понизил голос:

— Только ты это… молчок, да? — он выразительно приложил палец к усам. — Не распространяйся. Люди разные, сам понимаешь. А я тебе что хочешь подгоню! Скажи только — Армен достанет.

— Перо феникса, — без промедления ответил я. — Настоящее. Не петушиное крашеное, не имитация на рунной бумаге. Перо.

Торговец крякнул. Почесал в затылке, сдвинув тюбетейку набок.

— Перо феникса — это серьёзно, брат. Но… — он пожевал губу. — Дай недельку-другую. Есть один человек, из Дагестана, у него связи с Гильдией Охотников в Махачкале. Если кто и достанет, так это он.

— Договорились. — Я протянул руку, и мы скрепили сделку рукопожатием.

— Перо феникса! — благоговейно выдохнул Архимед. — Птичка одобряет! Родственная душа! Уважение!

— Ты не феникс, ты какаду. Не путай тёплое с наглым.

— Какаду — птица гордая! — возмутился желтохохлый.