Наследник $$$ уровня IV (СИ) - Еслер Андрей - Страница 25

Одна беда: квоты положены не всем подряд, а только конторам с лицензией и аккредитацией. И вот тут начинается самое интересное.

Лицензию не продают всем подряд. Держится она на трёх опорах: само юрлицо, аттестованные специалисты и адрес, вписанный в разрешительные бумаги. Выдерни любую опору, и документ превращается в макулатуру. Поглотишь организацию с перерегистрацией, разрешения слетят. Перевезёшь её в другое здание, слетят тоже, потому что выдаются на адрес, а не на людей с коробками.

Схема отсюда вырисовывается одна. Юридическое лицо должно остаться прежним: не поглощение, а контрольный пакет акций. Вывеска та же, аккредитация на месте, только у большинства голосов появляется новый хозяин. Помещение выкупить отдельно, иначе арендодатель в любой момент задерет ставку или укажет на дверь, а переезд похоронит лицензию моментально. На на перерегистрацию уйдет то самое ценное время. Ну и специалисты: бумаги выдают под конкретных людей с подтверждённой квалификацией, и разбегутся они, пропадет и аккредитация.

В открытом перечне аккредитованных организаций по Фаворе значилось четыре подходящих. Три сидели под крылом институтов, к ним даже соваться незачем. Четвёртая, лаборатория «Кларитас» в старом квартале, кормилась университетскими заказами и, судя по отчётности, кормилась впроголодь.

Я позвал Еву.

— Есть задание по твоему профилю, — я подвинул ей лист с названием. — Лаборатория «Кларитас», старый квартал. Мне нужно знать о ней всё.

— Всё, это сколько? — она начала быстро набирать что-то на планшете.

— Первое. Выписка из реестра: кто владельцы организации и в каких долях. Второе. Устав: есть ли у участников преимущественное право выкупа и требуется ли согласие общества на отчуждение доли третьему лицу. От этого зависит, заберем мы её за пару дней или завязнем в согласованиях на полгода. Третье. Аттестованные специалисты, на которых висят лицензия и аккредитация. Обычно их трое-пятеро. Имена, квалификация, контакты. Хорошо бы с настроением: кто сколько получает и кто чем недоволен. Четвёртое. Здание: кто собственник и на каких условиях лаборатория там сидит.

Пальцы бегали по экрану, не отставая от диктовки.

— Значит, покупаем не контору, а бумажку с адресом, акции и пятерых ботаников при ней, — подытожила Ева.

— Формулировка вульгарная, но верная. Старайся пока сильно не светиться. Мы просто интересуемся, не более.

— Мне нужны сутки, — она убрала планшет и вышла.

Я же занялся насущными проблемами на заводе.

Ева уложилась в срок.

Утром на моём столе появилась папка, а в ней аккуратный срез чужой жизни. Аккредитация «Кларитас» действовала, продлена год назад без замечаний. Устав оказался щадящим: преимущественное право выкупа у участников имелось, месяц на раздумья, зато согласия общества на отчуждение доли не требовалось. Если договориться со всеми держателями разом, сделка проходит быстро.

Хуже обстояло с деньгами. Отчётность выглядела как дырявое ведро: аренда и жалованье съедали выручку подчистую, приборный парк не обновлялся пару лет, университетские заказы капали нерегулярно и с задержкой оплаты. Контора буквально могла закрыться если не через месяц, то через полгода.

Бумаги бумагами, а щупать надо руками. Отчёт расскажет про долги, но не расскажет про людей.

— Ева, — я вызвал её и вернул папку. — Запишите меня к ним заказчиком. Хочу заказать у них исследование и осмотреться на месте.

— Каким именем представить?

— Настоящим. Пусть понервничают.

Встречу она выбила на после обеда.

В старой части Фаворы потянулись узкие улицы и облезлые фасады, где когда-то делались состояния. «Кларитас» занимала двухэтажный корпус бывшей мануфактуры: кирпич, высокие окна, скромная вывеска у входа. Внутри пахло спиртом, въевшимся в стены.

Бедность заведения бросалась в глаза, но бедность опрятная. Полы истёрты до белёсых дорожек, зато выметены. Приборы старые, зато в хорошем состоянии, видно, что за ними бережно ухаживали. На стеллажах ровные ряды коробок с образцами, каждая подписана от руки. Здесь пытались, и пытались всерьёз.

Директор вылетел навстречу раньше, чем за нами захлопнулась дверь.

— Сеньор дэ Фуэго! Какая честь для нашего скромного дома науки!

Родольфо Кампос, сухой человечек с зализанными назад волосами и в костюме на размер теснее нужного, вцепился в мою ладонь влажными пальцами. Кто я, он знал прекрасно и даже не думал этого скрывать, наоборот, выкладывал козырь на стол: с прессой знаком, за успехами «Вифона» следит, всегда мечтал сотрудничать с настоящим визионером.

Слушать дифирамбы скучно, зато полезно. Льстец раскрывает человека лучше, чем при допросе.

Экскурсию Кампос начал сам. В зале нам показали шлифовальные станки и стенды юстировки, в дальнем крыле кристаллографию: ряды сит, центрифуги, шкафы с колбами, где дремала крошка всех оттенков зелёного. Персонал при появлении начальства втягивал головы и склонялся над образцами.

— Вытяжка! — рявкнул Кампос на парня у дальнего станка. — Оглохли⁈

Парень дёрнулся к вентилю. Через два зала история повторилась.

— Кто бросил журнал у весов? — голос директора набрал визгливую высоту. — Найду, вычту из жалованья!

Со мной он тут же переключался обратно на мёд. Стиль руководства времён каменоломен: наверх кланяемся, вниз плюём. Такие управленцы обходятся конторе дороже любого пожара, просто убытки от них размазаны по годам и в графы не попадают.

— Сеньор Кампос, познакомьте меня с вашими ведущими специалистами, — я остановился у стенда. — Дело тонкое, мне нужны исполнители, а не посредники.

Ведущих оказалось трое, и собрали их в лаборантской на втором этаже. Херман Идальго, седой оптик с руками пианиста. Роса Кабрера, немолодая женщина в застиранном халате, с пинцетом в нагрудном кармане. И Тобиас Ферран, самый молодой, с воспалёнными от бессонницы глазами.

— Я бы хотел побеседовать с ними наедине, — я повернулся к директору. — Не хочу раньше времени распространяться о сути моего запроса.

Кампос заморгал.

— Разумеется, но как руководитель я обязан присутствовать при…

— Сеньор Кампос! — Ева взяла его под локоть так, что ее грудь касалась руки мужчины и развернула к двери. — А покажите мне, где у вас оформляют счета. Босс не любит говорить о деньгах, а я только о них и говорю. Вижу у вас БОЛЬШОЙ опыт в этом, верно?

На слове «большой» директор расцвёл и позволил себя увести. Дверь закрылась, и в лаборантской стало заметно легче дышать.

— Присаживайтесь, господа. Вопрос первый: на кого оформлены аккредитации?

— На нас троих, — Идальго переглянулся с коллегами. — Квалификационные аттестаты именные, у каждого свой профиль.

Дальше разговор пошёл проще. Стоило коснуться текущих исследований, и троица ожила. Они занимались фракциями кристаллов: сортировали крошку по чистоте, вытягивали из отработанного сырья пригодные остатки, спорили о методике разделения. Ферран вскочил и начал чертить пальцем по столу, Кабрера перебивала его и поправляла, Идальго дирижировал обоими. Обрывались они на полуслове одинаково, заученно, так замолкают те, кого годами не дослушивают.

Про отцовскую скупку отработанной фракции я промолчал, но на ус намотал. Тема, за которую дерутся большие дома, лежала тут в шкафах с колбами, и никто наверху об этом не догадывался.

— Чего вам не хватает для работы?

— Финансирования, — Кабрера ответила первой и без раздумий. — Реактивы по остаточному принципу, сита латаем сами. Заявки ходят месяцами.

— А кроме денег?

Повисло молчание. Троица переглянулась, и взгляды у всех троих скользнули к закрытой двери.

— Чтобы работе не мешали, — аккуратно подбирая слова, выговорил Идальго. — Опыт нельзя останавливать посередине из соображений экономии. И планы менять на ходу тоже нельзя. Наука любит тишину.

Детальнее никто не выразился, но больше и не требовалось.

Тут у мисс Кабрера зазвонил телефон.