Наследник $$$ уровня IV (СИ) - Еслер Андрей - Страница 11

Второй инженер подсоединил к пластине контрольную лампу. Та вспыхнула и горела не мигая, пока Тайрон изучал конструкцию.

— Что юристы? — глава «Периодики» взял пластину. Гель едва ощутимо проминался под пальцами и отдавал теплом, словно живой.

— Заключение готово. Ни один пункт чужой заявки не задет. Собственную мы подали вчера, на состав геля и способ замешивания.

Тайрон вернул образец в гнездо.

Вот теперь у будущего телефона появлялось собственное сердце. Не купленное, а своё. Такое не стыдно показать инвесторам и вынести в заголовки. Мальчишкам из Корсы становилось нечем размахивать перед журналистами.

— Сроки по производству?

— К осени выйдем на десять тысяч элементов в сутки. При расширении цеха, вдвое больше.

— Расширяйте, — распорядился Тайрон. — Смету на стол к вечеру. Отделу премия в размере трёх окладов.

Троица покинула кабинет едва ли не строевым шагом, столкнувшись плечами в дверях.

Тайрон подошёл к окну. Внизу просыпался квартал корпоратов, солнце карабкалось по стеклянным граням соседних башен, по улицам ползли первые вереницы машин.

Он вернулся за стол и вычеркнул из списка проблем верхнюю строку.

Катрин назначила вечернюю встречу запиской, которую передала через Хавьера. Адрес на восточной окраине и время, ничего лишнего.

Забегаловку я отыскал не с первого раза. Она пряталась между прачечной и ломбардом. Вывеска лаконично гласила «Еда от Жерара». Зато запах был чудесный: разогретое масло, лук и жареное тесто. Внутри уместились четыре столика под клетчатой клеенкой, под потолком лениво крутился вентилятор, из хрипящего приёмника лилась народная музыка вперемешку с помехами.

Катрин заняла дальний столик, спиной к стене и лицом ко входу. Простая рубашка, волосы убраны под косынку, никакой косметики. И всё равно самая красивая женщина на ближайшие десяток кварталов.

— Здесь жарят лучшие лепёшки с мясом в городе, — сообщила она взамен приветствия. — Я заказала на двоих.

Я устроился напротив. За стойкой шкворчало масло, хозяин, седой сеньор в застиранном переднике, перекладывал тесто с ловкостью фокусника.

— Есть новости, — Катрин придвинулась ближе и понизила голос. — Тайрон обошёл твой патент на батарею. Какие-то гелевые проводники на отработанной фракции. Кк осени обещают запустить производство.

Вот это скорость. Не у инженеров, у неё.

— Откуда информация?

— Свои секреты, — Катрин улыбнулась одними глазами. — Девушка обязана оставаться загадкой, иначе с ней станет скучно.

Уточнять я не стал. Двойному агенту положено иметь собственные каналы, а мне положено делать вид, что я в них не лезу.

Сама новость меня не удивила. Патент никогда не был крепостной стеной, самое большее, шлагбаумом на дороге. Тайрон потратил на объезд месяц и, подозреваю, гору денег. Значит, к осени его телефон встанет на ноги, и наша фора начнёт таять. Оставалось наращивать отрыв там, где бумаги бессильны: производство, предзаказ, качество, инновации, привычка сотен тысяч людей, у которых Вифон уже лежал в кармане.

— Расстроился? — Катрин внимательно следила за моим лицом.

— Посчитал, — я побарабанил пальцами по клеенке. — Мы успеем больше, чем он думает.

Заказ принесли через несколько минут. Хозяин выставил перед нами тарелки с лепешками, от которых валил пар, и миску темного соуса. Пахло так, что желудок отозвался одобрительным урчанием.

Катрин втянула аромат, прикрыла глаза и вдруг подняла руку.

— Сеньор, заверните нам всё с собой.

Хозяин пожал плечами и без вопросов унес тарелки обратно к стойке. Похоже, здесь и не такое видали.

— Мы ведь только сели, — напомнил я.

— Может придумаем занятие поинтереснее ужина, — Катрин поднялась и наклонилась к моему уху. — Квартира в пяти минутах отсюда. Еда подождет. Я нет.

Возражений у меня не нашлось.

Пакет с лепешками мы открыли ближе к полуночи.

От авторов: Дорогие друзья, мы благодарны вам за то, что продолжаете следить за приключениями Виктора! Ваши лайки только придадут нам сил и фантазии делать историю еще интереснее!

Глава 5

Симона

Перемену в дочери Симона заметила сразу.

Доктор Мора принимал Карлу утром, и уже с первого приёма дочь вернулась другой. Не весёлой, нет. До веселья было ещё далеко, но с её плеч будто сняли часть ноши. Вечером Карла спустилась к ужину, доела всё, что подали, и не сбежала к себе до десерта.

Дальше становилось только лучше.

Завтрак тоже прошел отлично. Вернулись разговоры за столом. Дочь снова интересовалась делами концерна, подшучивала над отцом и его клюшками. Пару дней назад о таком не приходилось и мечтать.

Карла приехала от доктора после полудня. Заглянула на кухню, стащила с противня горячую булочку, обожглась, засмеялась и принялась пересказывать кухарке городские сплетни. Симона наблюдала за ней из столовой и наконец-то облегченно выдохнула.

Телефон зазвонил через двадцать минут.

— Сеньора дэ Леон? Доктор Мора, — он говорил ровно, но женщина уловила мимолетную ноту напряжения. — Прошу вас заехать ко мне сегодня, желательно одной.

Через сорок минут машина остановилась на тихой улице в нижней части Верхнего города. Никаких вывесок, только бронзовая табличка у входа и приёмная, где пахло старыми книгами и лавандовой полиролью.

Доктор Мора оказался сухощавым мужчиной за пятьдесят, с седыми висками и неторопливыми движениями человека, привыкшего слушать больше, чем говорить. Он усадил Симону в кресло, предложил воды и долго протирал очки.

— То, что я собираюсь сделать, против правил, — начал он. — Врачебная тайна существует не просто так, и за тридцать лет практики я нарушал её дважды. Сегодня будет третий раз. Я считаю, что вам необходимо это услышать.

Он выдвинул ящик стола и поставил перед Симоной старый диктофон с тяжелыми клавишами. Палец доктора утопил одну из них, плёнка зашипела, и в кабинете зазвучал голос Карлы.

Дочь говорила тихо, с долгими паузами.

Про коридор возле уборных и чужую ладонь, оборвавшую крик. Про фургон и тряску, от которой немело тело. Про каморку, замок снаружи и возню в углу, к которой она прислушивалась до рассвета. Про голоса за стеной, среди которых были детские.

Симона сидела не шевелясь. Пальцы стиснули ремешок сумочки, и швы отпечатались на коже.

Голос дочери дрожал. Дальше она рассказало про дверь, которая всё-таки открылась. Про Виктора, который отыскал её за неполный час и вывел наружу, прикрыв ей глаза ладонью. Про выстрелы за спиной, когда они уже стояли на улице.

Доктор остановил плёнку. Щелчок клавиши прозвучал в тишине неожиданно громко.

— Достаточно. Дальше подробности нашего разговора, которые вам знать необязательно.

— Почему она молчала? — собственный голос показался Симоне чужим.

— Потому что защищала вас. Так бывает чаще, чем вы думаете. Пострадавшие берегут близких от своей боли и остаются с ней один на один.

Он вернул очки на переносицу.

— У вашей дочери посттравматическое стрессовое расстройство. Кошмары, дрожь от резких звуков, навязчивые картины. Хорошая новость в том, что Карла сильная, работает над собой и уже идёт на поправку. Плохая в том, что семья жила рядом и ни о чём не догадывалась. Ей нужна не жалость, а обычная жизнь с повседневными проблемами.

— Я поняла вас, доктор.

— Запись я сотру сегодня же, — он убрал диктофон обратно в ящик. — И буду признателен, если Карла не узнает о нашем разговоре. Хотя бы пока.

Обратную дорогу Симона не запомнила. Водитель что-то говорил про перекрытый проспект, город плыл за стеклом, а в голове всё шипела и шипела плёнка.

Габриэля она нашла в кабинете.

Муж поднял голову от бумаг, увидел её лицо и медленно отложил ручку.

— Что случилось?

Симона опустилась в кресло напротив и пересказала всё. Звонок, визит, запись, диагноз. С каждым её словом Габриэль терял краски, а к концу рассказа его лицо было белее бумаг на столе.