Провинциальный остеопат. Том 4 (СИ) - Сластин Артем - Страница 54

Я поставил Кравцова боком, отвёл правую руку в положение, близкое к началу броска, и пальцами нашёл нижний угол лопатки.

— Сейчас запомни положение. Грудь чуток раскрой, держи лопатку под контролем и плечо не тащи вперёд.

Интерфейс вывел зелёную пунктирную траекторию. Я едва заметно скорректировал положение лопатки, ориентируясь на виртуальные пометки.

Красный угол тут же исчез.

«Доступна нейромышечная коррекция.»

«Стоимость: 10 очков.»

Кончики пальцев вновь закололо, а под ними напряжённые ткани начали постепенно расслабляться. В то же время виртуальный контур медленно сменил цвет с красного на жёлтый.

— Запомнил? — спросил я по истечении минуты.

— Да вроде, — ответил Дима и взял палку.

Лысев вновь сыграл свою роль, доставая блокнот.

— Три шага, семьдесят процентов силы. Если поясница начнёт болеть — сразу говори, понял меня?

Дима кивнул, взял инструмент и пошёл к разметке.

Интерфейс вспыхнул десятком линий, но на этот раз большая часть цепи уже горела зелёным. На переходе грудного отдела к плечу появилась короткая жёлтая зона, однако прежнего провала не было. Инструмент ушёл из руки и воткнулся в газон.

— Это сколько? — тут же спросил я.

Тренер быстро сравнил отметку и попросту отбросил блокнот в сторону.

— Почти на пять метров дальше обычного контрольного с трёх шагов, — произнёс он, а затем повернулся ко мне. — КАК⁈

Не успел я ответить, как Кравцов несколько раз прокрутил плечом и удивлённо замер.

— Не болит.

— Значит, я оказался прав, — уверенно заявил. — Твой организм давал тебе сигнал, пытался донести до тебя, что так бросать ему неудобно, отсюда и постоянные боли в плече.

— Нужно… Нужно… — задумался Лысев. — Нужно провести контрольные замеры, причём всех сразу, — он повернулся ко мне. — Алексей Николаевич, поможете мне в этом?

Контрольные замеры в итоге растянулись ещё минут на сорок. Лысев гонял троицу по привычным тестам, сверял цифры с записями двухнедельной давности и несколько раз пересчитывал результаты, будто надеялся найти мою ошибку. Но она никак не находилась.

Сазонов стал заметно лучше проходить барьеры, Миронова прибавила на укороченном разбеге, а Кравцов даже при ограниченной интенсивности показывал бросок лучше прежнего. Причём самое главное, что никто после нагрузки не хватался за больное место.

Я уже собирался деактивировать интерфейс, когда со стороны раздевалок к нам направился мужчина лет пятидесяти на вид. Тёмные брюки, светлая рубашка с закатанными рукавами, но мне в глаза сразу бросился его взгляд. Это был взгляд человека, который стремительно пытался разобраться в том, что здесь происходило.

Лысев заметил его первым и сразу выпрямился.

— Сергей Аркадьевич.

Мужчина остановился возле нас и посмотрел сначала на разбросанный инвентарь, а потом на спортсменов.

— Валерий, это что за представление вы здесь устроили?

— Никакого представления, — Лысев почему-то довольно улыбнулся. — Это тот самый специалист из Москвы, про которого я вам говорил. Алексей Николаевич Смирнов.

Мужчина перевёл на меня взгляд.

— Морозов Сергей Аркадьевич, директор школы, — протянул он мне руку.

— Добрый день, — я пожал её в ответ. — Приятно познакомиться.

Он снова посмотрел на троицу. Илья стоял возле дорожки и спокойно переносил вес на правую ногу. Света разговаривала с кем-то возле ямы и впервые за последнее время улыбалась. Кравцов же вертел в руках копьё и отрабатывал новую технику броска.

Морозов увидел проходящего рядом тренера.

— Виктор Степанович, — обратился он к нему. — Вы же вчера мне объясняли, что этих троих пора списывать. Что, мол, перспектив нет, результаты стоят, а деньги школа продолжает тратить.

Рыжиков поморщился.

— А разве что-то изменилось? — внезапно спросил он.

Лысев тут же достал свой блокнот и какое-то время показывал новые результаты.

Глаза Морозова продолжали увеличиваться, пока мужчина не кивнул и не посмотрел на меня.

— Как вы добились таких результатов?

Я пожал плечами.

— Моей работы здесь не так много. Вы работали с последствиями и каждый раз возвращали их в ту же механику движения, которая и создавала эти проблемы. У Кравцова плечо болело не потому, что оно так захотело, как, собственно, и у Сазонова, и у Мироновой. Так что мы просто избавили их от проблем, а затем поработали с биомеханикой. Валерий Иванович при этом присутствовал.

Лысев коротко кивнул.

Морозов оказался мужчиной серьёзным и сразу перешёл к делу.

— Как вы думаете, сколько вам нужно времени, чтобы довести этих троих до областных?

Я машинально посмотрел на спортсменов, которые едва сдерживали подступающие приступы радости.

— Две недели, — ответил я. — Работа строго по программе и никаких самостоятельных добавок нагрузки. Отчёт мне каждые три дня: боль, реакция после тренировки, утреннее состояние и контрольные показатели.

Морозов протянул руку.

— Договорились.

После чего обернулся к Лысеву.

— Валерий Иванович, завтра подаёте заявку на областные.

Мужчина удивлённо моргнул.

— Что, на всех троих?

— На всех троих, — добавил он. — С такими показателями сразу в основной состав, и посмотрите расписание залов и восстановительных процедур.

В то время, как Морозов раздавал поручения, мой взгляд зацепился за Рыжикова, про которого попросту забыли. Мужчина посмотрел на меня так, будто я работал на вражескую команду, а затем плюнул и ушёл.

Я же хотел посмаковать заслуженную победу, как вдруг в кармане послышался короткий писк входящего сообщения. Пришлось отойти немного в сторону, чтобы не мешать радоваться спортсменам, получившим второй шанс. Однако, как только оказался наедине, достал телефон и увидел на нём сообщение от Ани.

Палец завис над сенсорным экраном, и, выдохнув, я всё же нашёл в себе смелость нажать на него. Никаких длинных сообщений, никаких привычных смайликов, которые так любила Аня. Вместо этого она прислала мне одно предложение.

«Лёш, кажется, нам нужно поговорить.»