Провинциальный остеопат. Том 4 (СИ) - Сластин Артем - Страница 28

— Откуда ты знаешь?

— Вика… — произнёс я уже сквозь зубы, ощущая, что через несколько минут действительно могу вырубиться.

— С месяц где-то, может, больше. Я никому об этом не говорила, вообще никому! — её голос звучал так, будто она винила меня в раскрытии секрета. — Откуда ты это знаешь?

Меня вновь накрыло волной, и воронкой головокружения утягивало на дно.

— Авария, — произнёс я уже сквозь силу. — Тот идиот действительно дёрнул руль, но ты…

— Нельзя об этом никому говорить, ты меня слышишь? — внезапно оживилась Вика, хватая меня за ворот куртки. — Если мои спонсоры узнают…

— Твои спонсоры, — сказал я, устало зажмурив глаза. — Ты не об этом должна думать. У тебя компрессия срединного нерва в запястье, и в следующий раз вместо меня нависать над тобой будет костлявая с косой в руках. Особенно если поцелуешься с фурой.

— Ты вообще меня слышишь? — Вика продолжала что-то говорить, но её голос начал постепенно отдаляться.

Я хотел ответить, только вместо слов во рту появился мерзкий металлический привкус. Попробовал сглотнуть, но не помогло. Мир вокруг плавно качнулся, яркий свет фонарей начал сливаться в одну длинную ослепительную стрелу, а к головокружению добавилась тошнота. Я упёрся ладонью в асфальт, стараясь хотя бы не свалиться на и без того израненную девушку.

— Эй, Лёша… Лёш? Ты меня слышишь?

— Нормально. Всё хорошо, — ответил я что попало.

Попробовал проверить голову, провёл даже пальцами по волосам, пытаясь найти место удара, и где-то над виском пальцы сразу стали мокрыми. Кровь, с ней всё понятно, а нет ли у меня случайно где-нибудь дырки в черепе?

Я попытался прощупать дальше, но с каждой секундой пальцы, как, собственно, и руки, наливались свинцом. Меня тут же повело, и пришлось выставить руку и чуть ли не лечь рядом с ней, но вовремя сдержался.

Через пару секунд где-то вдалеке наконец послышалось завывание сирены, и между домами мелькнул синий свет. Проблесковые маячки быстро приближались, отражаясь от мокрого асфальта и припаркованных автомобилей.

— Ну наконец-то, — выдохнул я.

Теперь хотя бы девушку можно было спокойно передать людям, которые действительно знали, что делать после таких аварий.

Удивительно, но именно тогда у меня по-настоящему отлегло, и мысли инстинктивно потянулись к Ане. Я влажными от крови пальцами нащупал телефон, снял блокировки, но в глазах уже всё плыло. Экран превратился в одно яркое пятно. Я несколько раз промахнулся по кнопкам, наконец открыл входящие звонки и отыскал там Аню.

— Лёша… Почти… — раздался сквозь глухую завесу голос Вики.

Большой палец завис над кнопкой вызова, но нажать у меня так и не получилось. Телефон выскочил из окровавленных пальцев и глухо ударился об асфальт. Последнее, что видел, прежде чем вырубиться — это бегущие к нам люди в форме скорой помощи и подъезжающие издалека машины ГАИ. А потом Москва для меня снова погасла.

Вот это понимаю — съездил в Калугу.

Глава 10

Пробуждение вернуло меня в мир живых вместе с жуткой головной болью. Я почему-то смотрел на белоснежную жёсткую простынь вместо нашего мягкого постельного белья и не сразу понял, где очутился. В нос ударил резкий запах антисептика и больничной койки, а правую руку неприятно кололо в районе локтя.

Я повернул голову, и палату моментально качнуло в сторону, будто кровать поставили на палубу тонущего корабля.

— Твою мать… — выругался сквозь стиснутые зубы.

— Лёша!

Аня очутилась рядом быстрее, чем я успел снова закрыть глаза. Рядом с ней оказались ещё несколько человек: мама, почему-то Соболева и довольная физиономия Мельникова, который то ли бы рад моему пробуждению, то ли злорадствовал насчёт аварии.

— Я же говорил, что всё с ним нормально будет, — заключил Илья и положил ладонь на плечо мамы.

Она тут же ударилась в слёзы, и через несколько секунд меня уже обнимали две самые важные женщины в моей жизни. Я же, в свою очередь, пытался сложить в больной голове кусочки рассыпавшегося на осколки разума. Лучшим тестом в такой ситуации была проверка долгосрочной и краткосрочной памяти.

Имена всех присутствующих вспомнил легко, а вот с восстановлением хронометража прошлой ночи появились проблемы. Да и произошло ли всё прошлой ночью?

— Ань, мам… Мне дышать тяжело, — прохрипел сиплым голосом, пытаясь разомкнуть засохшие губы.

— Ой, да, — вдруг встрепенулась мама.

— Воды, дайте ему воды, — присоединилась к ней Аня и взяла с прикроватной тумбы заранее подготовленную кружку.

— Не суетитесь вы так, — вовремя вмешался Мельников, за что я ему был благодарен как никогда. — Дайте ему прийти в себя, у него сейчас жёсткая дезориентация.

Вот только кто бы его послушал. Мама тут же принялась поправлять моё одеяло и утирать свои слёзы. Аня поднесла к сухим губам кружку, но вода тут же по ним потекла и оказалась на подбородке. Единственная, кто молчала и ничего не делала — это Соболева.

Лена стояла, прижавшись к Мельникову, как маленький ребёнок, вжимая шею в плечи. В её глазах всё ещё витал тот ужас, который, судя по всему, она испытывала последние несколько часов. Мне пришлось облизать губы, улыбнуться и коротко ей подмигнуть.

— На сколько меня вырубило? — спросил я, обращаясь к Мельникову.

— Несколько часов. Тебя привезли ещё ночью, связались с Аней, а она позвонила уже потом мне.

Я коротко кивнул.

— Рассказывай.

Илья дождался, пока мама с Аней наобнимаются, а затем шагнул вперёд.

— Закрытая черепно-мозговая, сотрясение, рассечение мягких тканей лба, но это мелочи. Несколько хороших ушибов, шея в целом в порядке и на КТ головы ничего криминального. Внутреннего кровоизлияния нет, все кости целы. Самое главное, что твои руки, которыми ты зарабатываешь на хлеб, целы.

Мне понадобилось несколько секунд, чтобы впитать услышанную информацию, но в целом всё звучало довольно оптимистично. Операции не понадобится, как и никакой физиотерапии, а через несколько дней, максимум неделю, всё должно вернуться к норме.

Получается, головная боль, вестибулярная реакция и тошнота объяснялись обычной нагрузкой. Вместо того, чтобы лечь и спокойно дождаться врачей, я принялся бегать, спасать, помогать, орать на таксиста, а если добавить ещё путешествие в Калугу, то в какой-то момент организм просто решил, что хватит. Пора лечь и поспать.

— Ладно, когда домой? — спросил я и попытался встать.

Идея оказалась глупой.

Меня тут же вернули на кровать руки Ани, которая, судя по виду, даже не успела накраситься.

— С «домой» придётся повременить, — продолжил информировать меня Илья. — Я поговорил с твоим лечащим, в целом, всё с тобой нормально, но на пару дней тебя оставляют. Стандартная тема, нужно проверить, что нет других нарушений, так что просто приходи в себя.

— Два дня?

Илья кивнул.

— Может, три, сейчас ещё слишком рано говорить.

Ну, примерно как я и думал. Я всё же попробовал сесть, и у меня это даже вышло. Рука уверенно держала кружку с водой, а когда напился двумя глубокими глотками, говорить стало легче.

— Нельзя мне три дня валяться, у меня плотный поток клиентов.

Илья хмыкнул и пожал плечами.

— Издержки ведения частной практики. Не будешь же ты с разбитой головой принимать людей. Так всех клиентов распугаешь.

— Я уже позвонила Ирине, — добавила Аня, усаживаясь рядом на стул, и взяла меня за руку. — Она сказала, что сама обзвонит всех клиентов и подменит тебя. Не переживай.

Точно, у меня же появилась помощница, как-то это совсем вылетело из головы. Интересно, а что ещё я успел позабыть после того, как перевернулся в машине?

— Точно! — внезапно выпалил я. — Со мной была блондинка… Что с ней стало?

В палате повисла гробовая тишина. Аня медленно отпустила мою руку и посмотрела на меня так, будто готовилась отвесить звонкую пощёчину. Единственным человеком, который улыбался от уха до уха, был, конечно же, Илья, в то время как все остальные смотрели на меня с откровенным удивлением.