МУР 1951 (СИ) - Симович Сим - Страница 40

Чекист вынул из кармана три чистых бланка строгой отчетности с гербом СССР:

— Вы трое прямо сейчас подписываете обязательство о неразглашении государственной тайны первой категории. С этой минуты вам категорически запрещается вести любые проверочные действия по данному производству, приближаться к Большому театру и хореографическому училищу, а также контактировать с медицинским персоналом клиник города. Если хоть одно слово из того бреда, что вы успели сочинить, просочится на улицу — поедете валить лес в Воркуту по пятьдесят восьмой статье, пункт десять, за распространение антисоветской клеветы и панических слухов. Вопросы есть?

Грач за спиной Алексея глухо заскрежетал зубами, его здоровый кулак сжался так, что захрустели суставы. Еще секунда — и фронтовой разведчик сорвался бы на площадную брань, наплевав на звания и последствия.

Платонов шагнул вперед, заслонив напарника широким плечом, и холодно уставился на подполковника:

— А если настоящий убийца ударит снова, товарищ Бородин? Пока вы будете шить шпионский заговор профессорам и артистам кордебалета, кто ответит за следующую смерть?

Бородин медленно натянул лайковые перчатки, разглаживая пальцы:

— Не беспокойтесь, Платонов. Органы государственной безопасности не ошибаются. Настоящие виновники будут выявлены, обезврежены и понесут заслуженную кару по всей строгости революционного правосудия. А вам я настоятельно советую заняться своим прямым делом: ловить карманников на базарах да разгонять пьяные драки в Марьиной Роще. Для серьезной государственной работы вы пока не доросли. Давайте бумаги, капитан. Опечатывайте сейф.

Адъютант уже потянулся к железному ящику в углу, где лежали подлинники протоколов, а Дронов облегченно вздохнул, вытирая лысину платком. Казалось, следствие окончательно похоронено под тяжелым сургучом всесильного ведомства.

И в эту самую секунду тяжелая дубовая дверь кабинета распахнулась без стука, ударившись о стену с такой силой, что зазвенели стеклянные плафоны под потолком. На пороге стоял майор Крид.

Глава 12

Дверная ручка из черного карболита жалобно хрустнула, когда тяжелая створка отлетела к штукатурке. С потолка, прямо на фуражку перепуганного адъютанта госбезопасности, посыпалась сухая белая труха.

Майор Крид заполнил собой весь проем. Офицерская шинель из темного сукна висела на его могучих плечах враспашку, открывая китель с четырьмя рядами орденских планок и золотой звездой Героя. Белые, как речной песок, волосы начальника убойного были коротко острижены, а светлые глаза смотрели сквозь клубы дорогого табачного дыма с такой неподвижной, морозной силой, словно перед ним находились не офицеры всесильного министерства, а картонные мишени на стрельбище в Мытищах.

Молодой капитан МГБ, державший в руках крафтовый пакет с сургучом, машинально отшатнулся к сейфу, инстинктивно втянув голову в плечи.

— Руки от железа убери, капитан, — негромко, без малейшего крика произнес Крид. Голос его прозвучал гулко, прокатившись по кабинету низкой вибрирующей волной, от которой зазвенели стеклянные грани графина на тумбочке. — Положи казенные бумаги на место.

Подполковник Бородин медленно поднялся из-за стола. На бледных, выбритых до синевы щеках чекиста не дрогнул ни один мускул, но веки чуть сузились, превратив глаза в две холодные щели. Он неторопливо поправил портупею, смерив великана тяжелым взглядом хозяина положения:

— Майор Крид? Вы ломаете казенную мебель в собственном управлении. Напомню, если забыли: здесь присутствуют представители Второго главного управления Министерства госбезопасности. И мы действуем на основании директивы Особого совещания.

— Плевать я хотел на твою директиву, подполковник, — Крид неспешно шагнул внутрь комнаты. Шаги его по скрипучему дубовому паркету отдавались тяжелым, чугунным звоном. — Ты у себя на Лубянке можешь хоть до второго пришествия папки сургучом заливать. А на Петровке, тридцать восемь, в убойном отделе командую я.

Майор бросил короткий, леденящий взгляд на полковника Дронова. Тот съежился на своем стуле так, будто надеялся провалиться сквозь перекрытия прямо в подвальный тир.

— Ты уже и стол сдал, полковник? — бросил Крид заму начальника розыска. — Пришли двое с портфелем, топнули сапогом — и ты готов своих оперов в расход списать ради спокойного сна?

— Виктор Иванович, помилуй… — прохрипел Дронов, вытирая багровый лоб скомканным платком. — Это же линия госбезопасности! Вражеская агентура, террор, срыв правительственных торжеств… Решение на самом верху согласовано!

— Замолчите, Дронов, — ледяным тоном оборвал его Бородин. Чекист шагнул навстречу Криду, сократив дистанцию до полуметра. Разница в росте была внушительной, но подполковник держался с непоколебимой спесью человека, за чьей спиной стояла вся карательная машина империи. — Майор, вы нарушаете субординацию и препятствуете исполнению постановления союзного значения. Ваши люди полезли туда, куда совать нос смертельно опасно. Если вы не отдадите приказ сдать материалы, я сейчас же свяжусь с министром, и через четверть часа вас отсюда выведут под конвоем комендантского взвода.

Крид даже не моргнул. В глубине его прозрачных глаз вспыхнул едва заметный, жутковатый северный огонь — отблеск той древней, нечеловеческой ярости, которую Платонов успел разглядеть еще во время штурма соляного пакгауза.

— Звони, — тихо уронил начальник убойного. — Сними трубку вертушки. Скажи генералу Абакумову, что майор Крид лично приглашает его на разговор. Только сначала мы проедем на Кузнецкий Мост.

Крид повернулся к Вере:

— Младший юрист Шестакова, материалы при вас?

— Так точно, товарищ майор, — Вера выпрямилась, прижимая кожаную папку к груди.

— Забирай опись. Платонов, Громов — за мной. Подполковник Бородин, если у вас остались вопросы по подследственности — добро пожаловать в городскую прокуратуру. Государственный советник юстиции второго класса товарищ Мальцев ждет нас в своем кабинете. Он как раз закончил изучать рапорт о попытке незаконного изъятия уголовного дела из производства органов милиции. Посмотрим, чья подпись окажется тяжелее.

Спустя двадцать минут три служебные машины — черный ЗИС Крида, трофейный опель чекистов и прокурорская «победа» — тормозили у массивного чугунного подъезда городской прокуратуры на Кузнецком.

Кабинет прокурора города Москвы внушал глухое, почти религиозное почтение перед величием советского закона.

Огромное, в четыре окна помещение с тяжелыми темно-зелеными бархатными портьерами, гасившими звуки улицы. Вдоль стен высились застекленные шкафы красного дерева, доверху забитые Сводами законов Российской империи, декретами Совнаркома и собраниями постановлений пленумов Верховного Суда. Над монументальным дубовым столом с массивным бронзовым прибором в виде скульптурной группы «Ленин и Сталин в Горках» висел строгий парадный портрет Вышинского.

Сам прокурор города, Семен Романович Мальцев — сухой, седой как лунь старик в мундире государственного советника с золотым шитьем на воротнике — сидел во главе стола, неспешно помешивая ложечкой чай в серебряном подстаканнике.

Бородин, едва переступив порог, сразу перешел в наступление. Он выложил на полированное дерево свой крафтовый пакет с сургучными лепешками:

— Товарищ государственный советник, ситуация не терпит отлагательств. В столице зафиксирована серия дерзких диверсионных актов, направленных против ведущих мастеров советского балета. Мы имеем все основания полагать, что в городе действует законспирированная резидентура британской или американской разведки, использующая методы индивидуального террора для дестабилизации обстановки накануне праздников. Уголовный розыск в лице старшего лейтенанта Платонова занимается вредительской дезориентацией следствия, пытаясь свести политическую провокацию к банальной «психопатии» и бросая тень на виднейших ученых кремлевской медицины! МГБ требует немедленной передачи производства и изоляции оперативного состава.