Коновал (СИ) - Гросов Виктор - Страница 36

Иван Васильевич тоже его не тронул. Если оба уже успели наговорить лишнего, второй раз проверять, кто из них упрямее, смысла не было.

Они почти час разбирали псковские нужды. Царевич спрашивал толково, иногда слишком широко, один раз предложил снять людей с места, которое отец считал важнее оставить прикрытым. Иван объяснил почему. Сын поспорил, потом согласился. Обычная работа, которой Государь когда-то понемногу его учил, а теперь все чаще ловил себя на том, что перед ним сидит взрослый мужчина.

Усталость все-таки пришла. Иван Иванович откинулся на спинку кресла, потер висок и попросил воды. Через несколько минут он снова полез к бумагам.

Отец смотрел на него и окончательно решился.

— К Пскову пока поедут мои люди. Тебе будет другая дорога.

Царевич сразу поднял глаза.

— Какая?

— В Иосифову обитель. С Еленой.

По лицу сына Иван Васильевич понял, что первым движением тот принял это за очередную попытку убрать его подальше.

— На богомолье?

— А куда же еще в обитель едут? Поблагодаришь за то, что жив остался. За дитя помолитесь. За Псков тоже. Несколько дней в дороге тебе сейчас полезнее.

Иван Иванович помолчал.

— Государь считает, что я дорогу выдержу?

— Я сегодня сам видел, сколько ты простоял и сколько просидел за делом. Выдержишь. Только поедешь не гонцом. Где потребуется — остановитесь, лошадей смените. Захочешь часть пути верхом — садись, почувствуешь усталость — пересядешь.

Царевич чуть улыбнулся.

— А ты что думал, тебя на воз положат и одеялами завалят?

У сына вырвался смешок. Иван Васильевич тоже улыбнулся, хотя через мгновение вспомнил Елену, и настроение переменилось.

Невестка после той ссоры почти не отходила от мужа. Иван видел ее всего несколько раз: молодая, испуганная, старается держаться как положено царской невестке и всякий раз следит, где находится Иван Иванович. На Государя она смотрела почтительно, только прежней легкости на ее лице уже не было. Тут Ивану было за что себя корить. С сыном он хотя бы мог спорить открыто.

— Елену бери обязательно, — сказал Иван уже спокойнее. — Ей тоже из Слободы выбраться надо. И тебе рядом с ней лучше будет.

Царевич посмотрел внимательнее, словно хотел понять, сколько отец вкладывает в эти слова. Потом ответил:

— Она обрадуется.

Иван Васильевич не показал своего облегчения.

— Скажешь ей сам. Я после поговорю.

Он уже представлял, как будет говорить с невесткой, и этот разговор ему не нравился, легче было приказать.

Царевич вернулся к дороге: когда выезжать, сколько брать людей, где ночевать. Царь отвечал. Подготовку поручит Бельскому, конюшенным велит подобрать спокойных сменных лошадей, в пути будут обычные государевы люди и лекарь. Поразмыслив, Государь решился и приказал Сухого взять с собой, пусть следит, коневалом будет при царевиче.

Из соседней палаты уже несли новые выписки по Пскову, где-то в женской половине сын сейчас рассказывал Елене про дорогу. Через несколько дней все это снова перемешается: монастырь, царевич, беременная невестка, странный коневал и люди Богдана.

Государь велел позвать дьяка и спросил, сколько понадобится времени, чтобы подготовить ночевки по дороге к Иосифовой обители.

От автора: Не забывайте нажимать этот значок ❤ если Вам нравится эта история)))

Глава 15

Ноябрь 1581 года

Проснулся я раньше, чем планировал. Вчера впервые удалось долго рассмотреть Грозного со стороны. Вышло неудобно. Иван Васильевич оказался сложнее. Он мог за несколько вдохов разогнаться до состояния, при котором окружающие начинали нервничать, а потом сам себя остановить. Тот удар по сыну он помнил. И все равно уступать Ивану Ивановичу только из-за собственного чувства вины государь тоже не собирался.

С царевичем дело выглядело проще. Иван Иванович заметно ожил и ходил сам. Мыслил ясно, с отцом о Пскове энергично спорил. В дальний поход под осажденный город я бы его сейчас не отпустил. И наверное дорогу с остановками и сменой лошадей он вполне мог выдержать.

На этом внутренний разбор царской семьи я решил закончить. Мне и собственной судьбы хватало.

За несколько дней меня помотало изрядно. А тут сейчас предстояло ехать в Иосифо-Волоцкую обитель вместе с царевичем и его беременной женой.

Свободнее я при этом не становился.

Оружия мне так и не вернули. Куда и с кем идти, решали за меня. Я сел на лавке и осторожно размял пальцы левой руки. Рану тянуло. Повязка за ночь сбилась. Сначала надо выяснить, что именно мне предстоит тащить с собой и когда все начинается.

За мной пришли. Человек Бельского появился у конюшни, когда я еще разговаривал со старшим конюхом насчет Воронца. Передал, что Богдан Яковлевич ждет. На этот раз я уже не стал мысленно примерять поруб. Вчера Государь объявил, куда меня отправляют.

Бельский оказался в той же небольшой палате. На столе перед ним лежала бумага с именами и какими-то пометками. Он дождался, пока я поклонюсь, и сразу перешел к делу.

— Сегодня начнут готовиться к дороге. Поедешь при конюшенных людях царевича. Место тебе покажут.

— Когда выезд?

— Как соберут двор княгини и людей Ивана Ивановича. Торопить ее никто не станет. Думаю, несколько дней есть.

Я прикинул, что делать с рукой и конями. Все мои богатства вместе с одеждой помещались почти в один узел.

— Что брать?

Богдан посмотрел с легкой усмешкой.

— Что у тебя есть, то и бери. В дороге накормят, коня с постелью дадут. Лекарские вещи к себе не тащи. При царевиче будет лекарь. Он отвечает за лечение. Ты смотришь коней. Увидишь у Ивана Ивановича то же, что было прежде, — сразу говоришь.

Я прислонился плечом к стене, стараясь не задевать левую руку.

— Кому именно?

— Старшему при людях царевича либо лекарю. Если мой человек будет рядом, скажешь ему. Выбирать долго не придется.

— А самому Ивану Ивановичу сказать можно?

Бельский помедлил.

— Если видишь, что ему дурно, говори.

Богдан вернулся к бумаге.

— От обоза далеко не отходишь. На ночлеге место получишь вместе с конюшенными. Если понадобится куда-то отлучиться, скажешь старшему. В деревнях и на постоях сам по чужим дворам не ходи.

— А монастырь?

— Там тебе тоже покажут, где стоять.

— Приятно, когда жизнь распланирована.

Он поднял глаза.

— Могу вернуть в поруб. Там проще распорядок.

— Благодарствую, уж лучше в монастырь.

Бельский хмыкнул и снова занялся списком. Мы уже почти закончили.

С официальной причиной поездки все было гладко. После тяжелой болезни царевича и на фоне войны благодарственное богомолье выглядело естественно. Елена носила ребенка и тоже имела понятный повод ехать.

И все же результат получался занятный. Из Александровской слободы на несколько дней уезжал сам Иван Иванович, вокруг которого уже наверняка расплодилось достаточно слухов. Вместе с ним ехала Елена, из-за которой началась та ссора. При обозе ехал и я: видел начало истории и потом дежурил у постели царевича. Еще я успел узнать, что неизвестный помощник лекаря умер.

Это еще ничего не доказывало. Иван Васильевич вчера вполне ясно показал, зачем хочет отправить сына подальше от Пскова и собственной палаты. Несколько дней рядом с отцом вполне могли закончиться новым спором.

Я вполне мог искать второй смысл там, где хватало первого, только после последних дней простым объяснениям не доверял.

— Богдан Яковлевич.

Он оторвался от списка.

— Что еще?

— Я правильно понимаю, что из Слободы сейчас уезжают все, кто видел ту ссору?

Бельский посмотрел на меня.

— Неправильно понимаешь.

Кажется, этот вопрос был лишним.

— И умнее будешь, если впредь подобных вопросов задавать не будешь.

На этом Богдан отпустил меня.