Врачебная тайна 3 (СИ) - Сёмина Дия - Страница 31

Княжна резко повернулась, в её огромных, выразительных глазах застыли мерцающие слёзы, а пухленькие, идеальные губы задрожали. Она, наконец, вспомнила, с каким настроением собиралась ворваться в кабинет и сейчас отыграла сцену на всю свою артистичную натуру…

Аракчеев побагровел, на шее вздулась вена, невероятных усилий ему стоило не придушить лживую гадину, но он сдержался.

— Где она?

— Там, где ей самое место. У меня есть досье этой девицы Гринёвой, она сумасшедшая и опасная одержимостью, мы отправили её в лечебницу на освидетельствование, допрос ни к чему не приведёт. Показания дала Елена Осиповна Пенкина свидетельница и потерпевшая от проступков Гринёвой. Всё законно. Но, разумеется, как только лекари из клиники для душевнобольных принесут мне своё заключение, я вам его предоставлю. Вы инквизитор, и должны радоваться…

— Куда вы дели доктора? — процедил сквозь зубы.

— Его отправили на допрос, он преступник, травил наследника. Вы не следователь, вы — инквизитор, осмелюсь вам напомнить. И вы обязаны встать на мою сторону, и сделать доклад Его Величеству по форме.

Густые брови графа приподнялись в удивлении:

— Сударыня, а кто вас наделил полномочиями хватать людей, чья вина не доказана, и закрывать их без какого-либо…

Она подняла ручку, на секунду прикрыла глаза, выказывая своё раздражение, но тон не сменила:

— Потому что мы оба знаем некрасивую историю с моим досье, потому что мы оба понимаем, я не могу проиграть и у меня есть покровители, какие и вам могут свернуть шею, да, я тоже умею говорить прямо. Я приказала избавиться от неё так, чтобы сама не знала, куда её увезли, ваша одарённость вам не поможет. Доктору просто не повезло. Но вы подтвердите мои слова, цесаревичу осталось недолго, доктор его действительно травил. Всё законно, иначе…

— Пф-ф-ф, я поражаюсь вашей наглости, сударыня…

— Меня загнали в угол. Досье у вас, вы должны его вернуть…

— Ваше позорное досье забрал тот, кто пытал Елену Пенкину и выходит, что он же и ваш покровитель, он вас и держит за жабры, как щуку зубастую, неудачно попавшую в сети. Это всё следствие именно ваших фатальных ошибок! Вы спутались с опасными людьми, стали неуправляемой, и они нашли на вас управу. И я не позволю вам извести Анастасию…

— Только Анастасию?

— И царское семейство тоже. Вы, сударыня, арестованы…

Она лишь улыбнулась и уже не стесняясь показала свою силу, плотный узел на галстуке начал неумолимо затягиваться, повинуясь её воле.

— Стерва, думаешь у инквизитора нечем тебе ответить? Получай! — в его руке блеснуло лезвие острого кинжала, — достаточно лишь царапины, я сниму с тебя притворное заклятье, кх, кх, кх…

Галстук начал душить с такой силой, что в глазах Аракчеева вспыхнули искры; собрав последние силы, он крепко ухватил её запястье и полоснул ножом белоснежную, женскую ручку, и в тот же миг галстук перестал его душить…

Нож сделал свою работу, в рану с лезвия проникло обличительное зелье, и теперь инквизитору осталось лишь довершить несложный ритуал — после чего для княжны всё будет кончено. Но в этот самый миг и его рука обагрилась тёмной кровью, как рука убийцы…

— Что ты сделал? — прошипела ошалевшая от неожиданной стычки ведьма, отпрыгнула, но опоздала.

— Я инквизитор, мне не обязательно пытать ведьм. Вы арестованы, сударыня, за измену, за колдовство и…

— Помогите, спасите, граф накинулся на меня с ножом! Он сошёл с ума! Помогите! А-а-а-а!

Глава 23

Юлия Николаевна с ужасом заметила на своей белоснежной коже алую полоску, на кинжале оказалось какое-то заговорённое зелье, и оно мгновенно пробило брешь в её магической защите. Граф в тот же миг схватил её, чтобы собрать хотя бы каплю ведьминской крови — главной улики во всех злодеяниях.

Она попалась, но не сдалась!

— Помогите, спасите, граф накинулся на меня с ножом! Он сошёл с ума! Помогите! А-а-а-а!

Вопль Юлии разлетелся по безмолвным коридорам деловой части дворца, но никто не пришёл на помощь.

— Ты мне ответишь за это, Я фаворитка Его Величества!

— Уже нет! Жаль, у меня нет зеркала, а то бы вы поняли причину отставки, напомню, я инквизитор, и с недавнего времени в мой род вернулась былая сила, так что…

Недослушав опасное предупреждение и не дождавшись помощи на свои нелепые призывы, княжна Юсупова прошептала проклятья, какие тут же со звоном рассыпались, не достигнув цели. Ей осталось только одно — сбежать, чтобы не продолжать неравное противостояние с новым, опасным врагом. В шикарных дворцовых коридорах оказалось пустынно, словно все решили спрятаться от её криков и призывов о помощи:

— Вы все мне заплатите за это! — проворчала и скорее перетянула дорогим шёлковым платком порез на руке. Но тончайшая ткань мгновенно побагровела, и уже через несколько секунд крупные капли продолжили капать на мраморный пол, иногда попадая на атласную юбку и оставляя ужасные, длинные тёмные потёки. И с каждым шагом таких потёков всё больше и больше…

— Проклятый! Ненавижу. Ведь был пустышкой, чванливым зазнайкой, не мог элементарную лярву учуять. Тварь, гад…

Сыпля ругательствами, Юлия пробежала по самым красивым залам дворца, оставляя за собой кровавый след на гладком, сверкающем глянцем полу. Каждый шаг эхом разносится по залам, оглушая княжну и создавая пугающую иллюзию, словно за ней сейчас гонится кто-то опасный и невидимый.

ДА! С этого дня у неё появился достойный противник во дворце. И, если выскочку Гринёву удалось быстро уничтожить, как только горничная царицы донесла об истинном предназначении новенькой сиделки. То от графа избавиться будет труднее.

Юлия, не сбавляя шаг, поднялась по мраморной лестнице, и дыхание сбилось. Сущность может не спать, не есть, ей не нужен отдых и покой только во вред, но человеческое тело вдруг дало сбой. Сердце начало колотиться, в ушах появился гул, и перед глазами замерцали искры. Совершенно непривычное состояние, даже рожать ей было намного легче, чем теперь.

Пришлось остановиться, отдышаться, и на полу тут же образовалось несколько довольно крупных капель крови.

— Проклятый! Он вернул мне моё же проклятье! Думает, что я не смогу остановить кровь? Наивный, неопытный болван! Но это даже на руку. Сейчас покажусь перед Его Величеством, произведу нужный эффект и на этом дни графа будут сочтены во дворце и вообще на воле, и не таких обламывали и обтёсывали.

Преисполненная решимости, постаралась изобразить на лице гримасу боли и страдания, но поблизости не оказалось ни единого зеркала. Пришлось довериться интуиции и поверить в свой природный артистизм. Любовь Александра сама доведёт до нужного состояния тревогу царя, и гневный указ об аресте опасного колдуна Аракчеева не заставит себя долго ждать.

Улыбнулась, отдышалась и поспешила в кабинет Его Величества, с кровавым пропуском ни один из адъютантов не посмеет её задержать…

— Ох, боже мой! Ваша Светлость! Вы вся в крови! Вам нужен врач! Я не смею вас впустить, в кабинете совещание с министрами! — адъютант побледнел и попытался задержать внеурочную посетительницу, ведь даже официальной фаворитке, нельзя вот так врываться и заливать своей кровью первый кабинет царства.

Но Юлию сейчас может остановить только пуля:

— На меня напал Аракчеев. Накинулся с ножом! Его Величество должен это увидеть своими глазами! Уйди с дороги! Иначе…

Не веря своим ушам, мужчина отступил, пропуская опасную женщину, не ожидая от настоящего момента ничего хорошего в любом случае, и пропустив и не пропустив её, царский гнев первым делом заденет штат адъютантов.

— Позвольте, хотя бы вам рану перевязать…

Он протянул свой белоснежный платок и поспешил сделать доклад, молясь, что это не будет стоить ему карьеры и вольной жизни.

Через несколько бесконечных минут, когда новый платок также обагрился кровью, из кабинета поспешно вышли два надменных министра. С едва уловимым призрением взглянули на фаворитку, поморщились и покинули приёмную. Словно не признали её или не захотели связываться.