Жрец Хаоса. Книга ХVII (СИ) - Борзых М. - Страница 46

— Два вопроса, Митрий Сафарович. Во-первых, откуда у вас в столице свои люди? А, во-вторых, не взяли ли они языка из столь не вовремя начавших проповедовать пришлых?

Тенишев улыбнулся широко и открыто, что никак не вязалась с его репутацией бескомпромиссного командующего.

— Мои люди здесь остались в рамках подготовки операции по вызволению Алисы. Уж поверьте, у нас хватало разведчиков, хорошо владеющих османским языком и способных смешаться с местным населением. По моей просьбе они остались пока в Стамбуле, дабы изнутри отслеживать ситуацию и при первых тревожных звоночках сообщать о её изменении. А в ответ на второй вопрос: да, они взяли языка и не одного. К сегодняшнему утру с улиц столицы исчезло уже пять проповедников.

Михримах-султан прищурилась и невольно сцепила в замок пальцы, унизанные перстнями с тёмными камнями.

— Результаты допросов есть?

— Обижаете, Михримах-султан. Вообще-то после взятия проповедников я первым делом направился к вам поинтересоваться: не желаете ли вы поучаствовать в допросе людей, внутренне расшатывающих вашу империю? Если откажетесь — мы и сами можем, но всё же… подобного рода действия против ваших подданных мы начнём лишь по согласованию с вами. В конце концов, это ваш дом. Мы пока в нём лишь гости, хоть и старающиеся быть полезными.

Султанша внимательно изучала лицо Тенишева. Она размышляла над тем, как ловко и верно, по кирпичикам, тенемант выстраивает между ними взаимоотношения, не стараясь перетянуть одеяло на себя, но при этом умудряясь вести собственную игру на благо империи, в которой ему теперь предстояло жить. Признаться, видя пример брата перед глазами, Михримах ожидала несколько иного поведения. В том числе и того, что он явится к ней уже с протоколами допросов, поставив перед фактом. Но предложенный им вариант понравился ей даже больше. Она чуть склонила голову набок:

— Митрий Сафарович, а не хотите ли составить мне компанию в сравнении приёмов допросов османской и русской школы?

Она сделала шаг навстречу в прямом и переносном смысле.

Тенишев поднялся с кресла и отвесил лёгкий, но почтительный поклон:

— С превеликим удовольствием, Ваше Султанское Величество.

Глава 20

Для того чтобы попытаться определить свежесть недотрупа Франца-Фердинанда, я обратился к единственным известным мне знакомым некромантам — Керимовым. Причём, зная вероятность прослушивания на коммуникаторах, изъясняться по телефону я должен был таким образом, чтобы никто ничего не понял лишнего. Милая барышня перевела звонок на Керимовых, но судя по долгим гудкам, отвечать в такую рань никто в особняке некромантов не спешил.

Когда трубку, к моему превеликому счастью, взял Селим Керимов, с которым мы под Керчью участвовали в раскопках гробницы Кхимару, я даже обрадовался. Его голос звучал легко и задорно, как у человека, не обременённого излишней официозностью.

— Юра, рад слышать тебя, — послышался в трубке весёлый голос. — Если нужна какая-то серьёзная помощь, сразу скажу, что в доступе нынче только я, самый бесталанный из некромантов в папенькином выводке. Сам отец где-то под Тобольском: стихийное кладбище упокаивает, поднятое инициацией кого-то из нашей когорты. А Мурад только в четыре утра вернулся после свидания с княжной Алхасовой. Тут и меня-то выловили лишь потому, что я собирался из дома сбежать поболтать с профессором на кладбище. Но если что-то срочное, я разбужу Мурада.

Насколько же легко было общаться с Селимом. По собственным предпочтениям он отстранился от шелухи дворянских обязанностей и, хоть стараниями Мурада, видимо, начал чаще появляться в отчем доме, всё ещё был блудным сыном, на которого не распространялись прочие условности.

— Честно говоря, даже не знаю, кто мне может помочь с моей проблемой, —осторожно начал я, попутно переваривая весь тот ворох информации, мимоходом выданный мне Селимом.

— Рассказывай. Чем смогу, помогу или подскажу. Профессор мой всё равно никуда не денется, если только мелкие опять забавляться не начнут, — обречённо и со знанием дела вздохнул некромант, видимо оставленный за старшего среди молодой поросли магов смерти.

— У меня есть недоинициировавшийся некромант, который лежит в состоянии не то полутрупа, не то недонежити. Лекари его лечить не могут, сам понимаешь, чревато.

— Ещё бы, — хмыкнул Селим. — Можно и в ранге откатиться, и вообще выгореть.

— А понимания хотелось бы: ждать ли взрыва повторной инициации или примерные сроки пробуждения хотя бы иметь в виду.

— С этим тебе и я помочь могу, — сразу повеселел голос собеседника в трубке. — По тонким манипуляциям и диагностике я даже Мураду фору могу дать. Оно ведь как: у кого возможности скромнее, тем приходится изгаляться, чтобы хоть что-то из себя представлять. Так что куда подъезжать для осмотра пациента? К вам?

— Ты знаешь, а давай на Дворцовой площади встретимся, у Кремля. Оттуда ближе будет.

— Без проблем, — согласился Селим. — Жди, через четверть часа буду.

Оставалось получить разрешение на доступ к телу Франца-Фердинанда, но с этим, я надеялся, нам поможет вдовствующая императрица.

Спустя полчаса мы вместе с Селимом, пользуясь моими преференциями архимага, беспардонно заявились на завтрак к женской половине императорской семьи.

Мария Фёдоровна, Шанталь и Елизавета Алексеевна завтракали в малой столовой, выходящей окнами в заснеженный сад. На столе перед ними паровали чабрецовым чаем изящные фарфоровые чашки невоградского производства. Две императрицы делали вид, что не видят, как принцесса тайком скармливала под столом свою молочную кашу Мурке, надеясь поскорее перейти от полезной части завтрака к вкусной.

Увидев меня, Мария Фёдоровна нахмурилась, отставила чашку и произнесла вместо приветствия:

— Только не говорите, князь, что у нас очередные проблемы.

— Не скажу. Тем более что имеющаяся ситуация сами знаете с кем проблемной является явно не для нас, а для соседей.

Императрица вопросительно вздёрнула бровь, ожидая пояснений. Шанталь, сидевшая рядом, намазывала масло на тёплую булочку, но при этих словах замерла и подняла на меня понимающий взгляд. Именно она сумела сложить два плюс два.

— Я так понимаю, Юрий Викторович, это эрцгерцогиня с княжной успели уже и к вам с утра пораньше в гости явиться?

— Всё верно, Ваше Императорское Величество, — подтвердил я догадки своей ученицы. — Оказав им психологическую поддержку, я пытаюсь ещё и информационную оказать. Очень хотелось бы получить доступ в палату к нашему спящему принцу.

— Какой же он принц? — возмутилась Елизавета. — Он уже император полноценный!

Нужно было отдать должное Селиму: тот держал рот на замке, лишь зрачки у него чуть расширились при узнавании подробностей.

— И что, Юрий Викторович, хотите сказать, что некроманты смогут оказать более плодотворное влияние на моего родственничка, чем лекари? — продолжала допытываться Мария Фёдоровна, при этом сверля взглядом рядом стоящего со мной Керимова.

— Не возьму на себя смелость утверждать подобное, Ваше Императорское Величество. Но по словам Селима Алиевича, можно попытаться определить примерные сроки пробуждения после перестройки организма, а это уже в ситуации нашего пациента немало.

— Согласна, князь, — отстранённо пробормотала императрица и пару раз встряхнула серебряным колокольчиком. Перезвон практически не был слышен, но меньше чем через четверть минуты в столовую вошёл обер-камергер императрицы Василий Петрович Штерн, сухой, подтянутый, с идеальным пробором и в вицмундире. — Василий Петрович, проводите Юрия Викторовича и Селима Алиевича к моему кузену и передайте моё указание медикам выполнять все пожелания Юрия Викторовича.

Василий Петрович лишь кивнул, принимая задачу, и тут же обернулся к нам:

— Господа, прошу следовать за мной.

Франца-Фердинанда держали в отдельной палате. На входе дежурила усиленная стража из гвардейцев Пожарских с боевыми амулетами на поясах. Увидев обер-камергера, они расступились, пропуская нас внутрь.