Жрец Хаоса. Книга ХVII (СИ) - Борзых М. - Страница 39

— Я ценю ваше рвение и искренность, Алексей Фёдорович, и надеюсь, не нужно напоминать, что данная информация сугубо для вашего понимания и никак не для разглашения.

— Обижаете, Ваше Императорское Величество. Я прекрасно понимаю, сколько стоит подобная информация. — Воронов поднялся и, уже направляясь к двери, добавил с лёгкой, задумчивой усмешкой: — И всё-таки удивительно: скандинавская княжна как день, а раджпутский принц как ночь… Сошлись же где-то…

С этими словами он откланялся и покинул кабинет.

Андрей Алексеевич остался один. Он проводил министра взглядом и откинулся в кресле, глядя на портрет отца. Император раздумывал над тем, что удалось-таки расставить точки над «i» с одним из самых результативных министров в кабинете, не раскрывая пока всех тайн грядущих. Скажи он Воронову, что основной задачей князя Угарова сейчас является не подготовка к вхождению на престол Раджпута, а подготовка к спасению целого мира, катящегося в бездну, — вряд ли бы Воронов выходил столь спокойно из его кабинета. А так — что ж, ради спокойствия империи некоторые вещи должны оставаться в ведении очень ограниченного круга лиц.

Алиса Тенишева прибыла в городское имение ближе к ночи. Когда все остальные представители делегации разъехались, она всё ещё оставалась, следя за выгрузкой своей виры: десятка племенных проклятых пегасов. Крайне не понравилось ей и отношение одного из сыновей мурзы, встречавшего Алису с питомцами на лётном поле. Едва бросив ей приветствие, Халиль тут же едва не начал облизываться на пегасов, раздавая указания грузчикам. По итогу Алисе пришлось бы ехать в имение вместе с пегасами в закрытых в повозках, если бы она не умела растворяться во Тьме. Ей даже лошадь не предоставили.

Такое отношение со стороны сыновей Латифа Сафаровича не удивляло. Они и раньше воспринимали привязанность мурзы к Алисе как старческую блажь и слабость. Но раньше всё равно было самой Алисе. Теперь же Тьма учитывала каждый акт неуважаения и опускала его черным камнем на весы жизни Халиля.

Алиса отстранённо отметила этот факт, но после всего пережитого сил не было даже на то, чтобы злиться. Хотелось помыться, лечь в свою постель и выспаться в безопасности родного дома. А разбор поведения мужчин рода оставить на потом. Но желания изменились, стоило Алисе сквозь Тьму уйти в резиденцию Тенишевых.

Декабрьское солнце уже давным-давно скрылось за крышами столицы, улица серебрилась бликами редких фонарей, когда она ступила на обледенелую брусчатку перед резиденцией. Та, выстроенная в восточном стиле с элементами русского модерна — с куполами-луковками, стрельчатыми окнами и мозаикой на фасаде, — встретила её запахом дыма из печных труб и приглушённым светом в окнах. Слуги деловито суетились, готовя ужин, но появление госпожи, которую считали пропавшей, не прошло незамеченным.

Новости Алиса узнала почти сразу, когда навстречу ей выбежала старшая горничная Дилара, с мокрыми от слёз глазами. Латиф Сафарович пропал. Исчез бесследно прямо во время коронационных торжеств, и на его поиски уже отправился сводный отряд безопасников и девиц из рода Тенишевых под Казань. Никто из сыновей Латифа Сафаровича — её дядьёв — не бил тревогу, не собирал поисковые партии, не метался по дому в ожидании вестей. Они вообще вели себя так, словно глава рода просто задержался на каком-то заседании и вот-вот вернётся. Алиса, едва переступив порог, ощутила это кожей: в доме пахло не тревогой, а чем-то иным — ожиданием. Тягучим, вязким, как предгрозовой воздух.

Да, её появлению обрадовались. Но, как она быстро поняла, куда больше порадовались появлению десятка проклятых пегасов, привезённых ею в качестве виры от османского султана. Крылатые кони, чья шерсть отливала воронёной сталью, а глаза горели алым, были размещены в специально возведённых клетках во внутреннем дворе, и вокруг них уже собралась небольшая толпа из родственников и слуг. Пегасы нервничали, били копытами, и их дыхание вырывалось из ноздрей облачками пара, но никого это не смущало.

Алиса даже исподволь, сквозь Тьму, слышала неиллюзорные шепотки, перерастающие в споры между старшими наследниками Латифа Сафаровича. Кто будет иметь право выезжать на этих красавцах? Кто из них имеет больше прав на подобные почести? Голоса становились всё громче, всё напористее, и в них не было ни капли скорби о пропавшем отце.

— Ещё бы Поцелуй Тьмы начали примерять на себя при живом-то отце, — сплюнула Алиса себе под ноги, выходя из тени прямо рядом с клетками пегасов. Её появление было столь внезапным, что ближайший из дядьёв — Рустам-ага, грузный мужчина с окладистой бородой, — отшатнулся, едва не опрокинув жаровню.

— Никто из вас на этих красавцев не сядет, — произнесла она, и голос её зазвенел в морозном воздухе. — Можете даже не облизываться. Это десяток — моя личная вира за общение с османским султаном. И пока я жива, ни один из вас к ним не прикоснётся.

— Что ты себе позволяешь⁈ — взвился Халиль-ага, привёзший пегасов в резиденцию и будто бы уже и присвоивший их себе самим этим фактом. — Это ты под защитой деда была такая смелая, а так — силы за тобой нет. Сменится мурза рода, и будешь делать то, что тебе новый глава прикажет.

— Это вы кого-то из себя новым мурзой считать привыкли? Так у вас ни у одного ни разума, ни мозгов, ни благородства, ни родовых устоев — ни на каплю от дедовых нет. А таких Тьма наказывает. Жёстко наказывает. Баязиды тому яркий пример. — Алиса обвела их взглядом, и в её глазах плескалась Тьма, что недавно едва не уничтожила целую династию. — Даже у Митрия Сафаровича, при всей его порывистости, резкости и клине на женщинах, достоинства и чести больше, чем у вас вместе взятых. Так что Поцелуй Тьмы скорее его признает мурзой, чем вас.

Спорить с дядями дальше не хотелось. Накинув на пегасов непроницаемый полог Тьмы, загораживающий клетки от родни, она растворилась в нём же, едва ли не затылком услышав возмущённое фырканье и шепотки: «Ещё посмотрим, чья возьмёт…»

Алиса блефовала, прекрасно зная, где окажется Митрий Сафарович при любых раскладах. Но и собственное будущее вдруг стало шатким без разумного и адекватного дедушки, прекрасно умеющего делать выводы из родовой истории. Алиса нынче с подросшим рангом вполне могла бы большинство из дядей уделать один на один, если не всех. Дали бы только срок на полноценное обучение. Но как раз на обучение времени у неё почти не оставалось. Единственный достойный учитель лежал где-то в саркофаге во глубине родовых земель, и вскрыть этот саркофаг могли лишь они с Угаровым. Памятуя о собственных гордых словах, что просить и умолять Юрия она не будет, Алиса решила пока отступить и дать князю хотя бы какое-то время провести с семьёй, чтобы позже вернуться к этому разговору. Не хотелось выглядеть в его глазах истеричной просительницей. Но и участь Михримах-султан Алису не прельщала.

Был у неё запасный вариант сбежать в Австро-Венгерскую империю, к Францу-Фердинанду. Не зря сама Сахиба-ханум указывала на то, что мужчина достойный и ради неё пожертвовал очень многим, в том числе и жизнью. Но теперь, зная, чем ради неё пожертвовал Латиф Сафарович — дедушка, внутренне поправила сама себя Алиса, едва ли не впервые начав называть их родовые взаимоотношения такими, какими они были, — оставлять род в таком состоянии, по сути брошенным, ей не хотелось. А значит, нужно было как минимум дождаться возвращения Латифа Сафаровича, затем совместно провести чистку рода, заодно освободить Сахибу-ханум, чтобы имелся противовес силы и влияния вот таким бесчестным уродам как Халиль-ага и Рустам-ага. И уже после, имея за спиной крепкий, сильный род, делать выбор насчёт своей дальнейшей судьбы.

Но судьба, как водится, имела несколько иные планы на Алису.

После стычек с дядями сна не было ни в одном глазу. Потому Алиса растворилась в Тьме, успокаиваясь единением с первостихией. Она бездумно бродила по резиденции: сперва проверила как устроили пегасов, после заглянула в любимую дедушкину беседку, а после решила вернуться в свои покои, сократив путь через административное крыло. Там она случайно уловила обрывок телефонного разговора. Голос принадлежал Халиль-аге, старшему из сыновей Латифа Сафаровича, и звучал он до отвращения сладко и до приторности любезно: