Военная АльтерНатива (СИ) - Номен Квинтус - Страница 36

Нам (я имею в виду компании) еще повезло в том, что от оружейного завода до одной их железнодорожных станций было меньше версты и рельсы получилось непосредственно на территорию фабрики завезти, так что топливо и продукты по улицам возить не приходилось. И в рабочем поселке, где жили практически все рабочие оружейного, было в целом тихо и спокойно. Но ради этой тишины и спокойствия городлк весь был окружен металлическим трехметровым забором, а с наступлением темноты по улицам (и особенно у нескольких ворот, которые вели на территорию городка) дежурили усиленные патрули из сотрудников заводской охраны. Вообще-то за заводе в составе охраны уже два полных батальона числились (ага, на заводе, на котором работало две с половиной тысячи человек), но лишь около сотни из них работали только охранниками, включая чуть меньше полусотни инвалидов, дежуривших на проходных. А остальные считались «оперативным резервом» и «в мирное время» в цехах работали: рабочих-то постоянно не хватало, и отставников, взятых охранниками, заводские специалисты постоянно готовили новых рабочих. Люди-то там были опытные, понятие дисциплины полностью усвоившие — и рабочие и ни получались неплохие. Да, суперпрофессионалами они, конечно, еще не стали, но заводу и рабочие средней (и даже низкой) квалификации нужны были в больших количествах, и заводское руководство с ними проблемы решило довольно эффективно. И вот такие «рабочие-охранники» и устроили теперь дежурство в городке в свободное от основной работы время, так что тут проблем пока вроде не возникало.

А меня господин Салтыков в столицу отправил для того, чтобы проблем не возникало и на новом заводе. Потому что это только называлось, что новый завод находится рядом со старым, просто Петроград вообще город не самый большой и там почти все было относительно рядом — но на деле между заводами расстояние было километра в полтора. И этот новый (в девичестве бывший каким-то «бумажным») располагался так, что к нему рельсы провести было невозможно: существующие дома этому мешали. А вокруг располагался райончик самый что ни на есть «пролетарский». Район Нарвской заставы и там с наступлением темноты крайне не рекомендовалось даже по улице пройтись: почти наверняка в лучшем случае там человека просто ограбят. Да и места для постройки домов для новых рабочих рядом не было, а отведенный городскими властями участок под жилищное строительство располагался вообще в паре километров от завода. И вот из всего этого мне нужно было сделать что-то, обеспечивающее безопасность как самого завода, так и его работников. Причем обеспечить все это в условиях жесточайшего дефицита вообще чего угодно…

А новый завод был очень нужен, и компании нужен, да и, пожалуй, всей России: на нем панировалось начать производство торфодобывающей, торфоперерабатывающей и торфоперевозящей техники. Образцы этой техники уже работали в разных местах: вагоны-думпкары для перевозки торфа (изготовленные где-то по заказу за слишком уж большие деньги) бегали от болота до завода в Сергиевском посаде, там же )то есть уже в Посаде) успешно выдавал продукцию брикетер, обеспечивающий топливом местную электростанцию, а возле Коврова на болоте (все же довольно небольшом) все дето успешно проработала машина, которая этот торф нарезала кубиками и складывала их в… ну, это можно было контейнерами назвать, а тот торф, которые ее ножам был недоступен, она в виде пульпы с глубины выгребала отжимала и сваливала в места, откуда ее и в вагоны перевалить было просто. Но все это пока имелось в единичных экземплярах, а такое оборудование требовалось уже с десятках, сотнях, а может и тысячах штук. То есть десятки заводов-брикетеров нужны были, сотни добывающих машин и на самом деле тысячи вагонов, которые будут торф возить куда надо. А для преобразующегося завода даже почти все станки и оборудование компания Салтыковых успела не только закупить, но и в Петербург доставить — но чтобы завод запустить, нужны были люди. А чтобы появились люди, требовалось для них создать человеческие условия.

Пока мы с господином Салтыковым ехали из Владимира в Москву, я ему высказал все, что думал относительно выбора места под новое производство, но у него нашелся лишь один аргумент, которым он отмел все мои замечания: в столице цеха были уже готовы, а постройка новых не менее полугода займет. У меня было чем на такой аргумент возразить, но подумав секундочку, я возражать не стал: в топливом на самом деле ситуация была исключительно жопная и откладывать хоть и частичное, но все же решение проблемы было на самом деле делом не самым умным. И я очутился в столице…

Ну а аз очутился, принялся за работу — хотя искренне полагал, что с двадцатого декабря народ всерьез так поработать точно не бросится: все же предрождественское настроение, нужно к празднику готовиться. Но это, очевидно, было «ментальным наследием моего будущего прошлого»: люди, невзирая на приближение Рождества, работали как обычно. И как необычно, тоже работали: когда я предлогал «подумать о том, чтобы от будущего жилгородка прокинуть к новому заводу линию корпоративного трамвая», я рассматривал этот вариант в качестве «идеи для обдумывания», а на оружейном все восприняли как-то уж очень всерьез. Я эту мысль высказал двадцать первого, а двадцать второго заводские инженеры все уже просчитали (включая разные варианты добычи рельсов для линии в два с половиной километра, причем линии сразу двухпутной), двадцать третьего рабочие до и после смены вышли в город на поиск металлолома…

Ну да, на заводе-то стояла небольшая электропечка для переплавки металла, и крошечный прокатный станчик стоял. На котором можно было при необходимости ту же проволоку-катанку изготовить, из которой потом всякие винтики и гаечки для орудия делать, на нем и палки для забора вокруг городка изготовили — но оказалось, что на этом стане можно и рельсы прокатать. Так себе рельсы, трехметровые и размером в пуд на метр — но трамвайчик-то был нужен не для массовых перевозок, а если только рабочих четыре раза в день по линии возить, то и таких рельсов лет на несколько хватит. По крайней мере до тех пор, пока нормальные рельсы закупить не получится…

Вот так: на улице мороз за двадцать градусов, а рабочие, вместо того, чтобы по домам сидеть и телевизор… то есть вместо того, чтобы книжки читать и патефоны слушать, металлолом добывают. Который, между прочим, по улицам вообще не валяется, пролетарии уже давно успели все, что в мостовые не вмуровано, спереть и унести. Но вот неподалеку от пристани Путиловского завода стоял вмерзший в лед полузатонувший древний кораблик, который руководство заводу умудрилось приобрести буквально за несколько рублей — и рабочие героически теперь этот кораблик и разбирали. В декабре. Полузатонувший. В мороз ниже двадцати, но ведь «стране это сейчас надо»…

Интересно, что мои попытки на разбор кораблика нанять пролетариев к успеху не привели: не нашлось желающих. Но вроде пока что и надобности в этом большой не было: сами рабочие металла притаскивали достаточно, чтобы плавильная печь вообще не простаивала. Ну а когда я объявил, что «за сбор металлолома» рабочим будет отдельная премия к празднику выдана… рабочие это восприняли с благодарностью, но вот клясться в любви ко мне не стали: премия — это хорошо и даже правильно, но они же не ради премии к Путиловскому мерзнуть ходили. И если подумать, то это действительно так и было: они устроили этот «субботник» ради того, чтобы из семьям было теплее не только в нынешнюю зиму, а чтобы им всегда было тепло. И сытно…

Кстати, насчет сытости это было вовсе не «формой речи», в Петрограде уже начали периодически возникать перебои с продуктами. Я внимание обратил (точнее, мне инженеры заводские сказали, чтобы я обратил внимание): после Рождества во многих булочных пару раз в неделю хлеб просто пропадал. То есть его в булочной-пекарне и утром не было, и днем, и вечером — булочные вообще не открывались. И это было странно: в город-то и зерно заводилось в достаточном количестве, и мельницы прекрасно работали, потому что им топливо вообще из «военных запасов» отпускалось. И в пекарнях проблем с дровами точно не было, специально для пекарен в город по железной дороге заводились дрова березовые и из Финикии, и из Новгородчины, и из Псковщины — но пекарни с удручающей периодичностью просто не работали.