Военная АльтерНатива (СИ) - Номен Квинтус - Страница 15

Ну а теперь будут загонять девочек — а бабы уже сами учиться бросятся. Потому что в Коврове уже они узнали, сколько в Павловском Посаде получают «грамотные девки» после месячного «профобучения» — а сварщицам с минометного платили уже по семьдесят пять в месяц «гарантированного оклада» и премии за качественную работу получались почти такими же. То есть премии пока еще не все сварщицы поучали, но и те, кто пока без них сидел, очень старались к премиям приблизиться. Причем, как я понял, даже не из-за «сильно повышенной зарплаты» все они почти мгновенно превратились в «востребованных невест», а у нынешних девушек, особенно в провинции, «хорошее замужество» стояло на первом месте в числе жизненных приоритетов…

Вообще-то, как мне кадровички наши сказали, с женскими школами и в Москве, и в Электростали, и в даже в Павловском Посаде примерно такая же история произошла: «местный капитал» везде решил немного вложиться в подготовку будущих женских кадров. Но с «социальной инфраструктурой» в других местах было пока вообще никак: я-то лично с тамошними богатеями не разговаривал, а тот де Василий Михайлович этим не занимался. Потому что… мне причины объяснил Борис Сергеевич, на несколько дней в Ковров заехавший: все же «мощность чугунолитейного» уже намного перерывала потребности завода механического, и инженеры (ну, это я им предложил) решили «избыточные мощности» направить на производство «наземных моторов Стечкина». То есть чугунных, но не для автомобилей: я им посоветовал моторы тут выпускать не четырехцилиндровые, а «двушки», и использовать их вообще не на транспорте. А когда ковровские специалисты все просчитали, они пригли к выводу, что «что-то было недоучтено», и обратились к разработчику.

Вообще-то господин Стечкин сейчас на свой «оригинальный» (то есть первый) мотор внимание обращать перестал: он по уши был занят проектированием нового мотора, уже на триста с чем-то лошадиных сил. Но так как и проектирование стоит изрядных денег, отказать тому, что эти денежки достает, он счет несолидным и к нам все же выбрался — а в разговоре с ним я узнал, какого черта господин Салтыков на меня перевалил в том числе и обеспечение всех заводов «инфраструктурой». Оказывается (и все инженеры компании это прекрасно знали) ему было неинтересно все, кроме стрелкового оружия, и, собственно, поэтому он ничем, кроме выпуска стрелковки, и не интересовался, перекладывая на товарищей все не касающиеся производства стрелялок заботы. Но вот всю «инженерную часть» как раз выпускники ИМТУ и химфака университета обеспечивали, а вот с кадрами все они просто в принципе не знали, как «бороться». Ну а раз я взялся ха этот гуж, мне его и оставили: всех полностью удовлетворяло то, что у меня получалось. Ну да, всех, кроме меня самого удовлетворяло — но тут причины были как раз «инженерными»…

Для меня они были «инженерными»: инженеры в компании (да и многие другие, которых время от времени компания нанимала «на подряд») разрабатывали машины на самом деле какие-то гениальные, но пока они эти машины не ставили в цеха, вообще никто не понимал, какая квалификация рабочих, которые на этих станках работать будут, потребуется. Потому что для самих инженеров «все было просто», но они в подавляющем большиснтве своем были молобыми парнями и с ждивым пролетариатом прежде практически и не сталкивались. И очень плоо представляли, на что этот «пролетариат» способен — а я-то прекрасно знал, что пролетарий в состоянии даже ручку от двухпудовой чугунной гири отломать. Ну, если его не обучить предварительно с этой гирей правильно обращаться — но почему-то большая часть пролетариев учиться ничему не хотела. Так что кадровики на всех заводах рабочих тщательно перед наймом фильтровали (и, слава богу, они уже самостоятельно фильтрацию отладили до очень неплохого уровня), но в «кадрах» в основном как раз «гимназистки» все же работали, а они еще меньше разбирались в том, чему и как рабочих учить нужно. Так что было «все сложно».

Причем сложно было как раз потому, что кадровики не понимали сути производственных процессов и часто — причем в соответствии с требованиями инженеров-разработчиков — на позиции ставили рабочих, которые обладали для данной работы «явно избыточной квалификацией». Вот взять, к примеру, изготовление стволов для автоматов…

Из Электростали в Ковров приходили железные палки, которые распивались на куски нужной длины и потом их, раскалив с одного конца буквально до белого свечения, вставляли в какую-то оправку и одним ударом парового молота там изготавливалась часть, которая затем казенником станет. И там действительно требовались очень опытные металлисты, ведь температуру нагревания конца железяки им нужно было «на глаз» определять. А затем эту железяку вставляли в хитрую оправку, на которой четыре винта нужно было затянуть — а с этим и подмастерья могли справиться, ну, достаточно сильные подмастерья — а кадровики почему-то поначалу туда тоже хороших слесарей ставили, которых на других работах сильно не хватало. А дальше вообще кошмар с квалификацией рабочих был: инженеры придумали очень сложный многошпиндельный станок, на котором заготовки стволов просверливались — и вот устанавливать оправки на этот станок ставили рабочих уже высшей квалификации (потому что «станок очень сложный»). Ну да, сложный: там эта оправка крутилась, опускаясь на стоящие неподвижно очень непростые сверла (по которым еще и охлаждающее все это дело масло в будущий ствол качалось), но ведь готовую оправку даже я мог на станок поставить! Да, они больше полупуда сама по себе весила, но для переноски тяжестей особая квалификация-то и не требуется!

Так что мне пришлось половину сентября и почти весь октябрь бродить по цехам мехзавода и «переставлять рабочих с места на место». За заводе просто катастрофически слесарей не хватало, особенно слесарей-инструментальщиков, а вполне себе умелые рабочие занимались перестановкой железяк. А ведь на инструментальное производство нагрузка была даже выше, чем на все остальные вместе взятое, ведь вообще весь необходимый заводу инструмент приходилось самостоятельно выделывать. Взять те же сверла для стволов: на самом деле ни представляли из себя хитрые фрезы, смонтированные на прочной трубке — и вот правильно выставить целую розетку твердосплавных резцов, причем и размером-то меньше трех миллиметров, и припаять их должным образом с использованием какого-то бронзового припоя, было делом исключительно непростым. А ведь в инструментальном не только сверла делались или резцы (слава богу, что хоть матрицы для изготовления гильз на патронном делались, а не здесь, иначе бы автоматы вообще делать было не с чем), там и большая часть самих станков изготавливалась. Ну, во-первых, потому что станки своими же инженерами и разрабатывались и «на стороне» такие просто никто не делал, а во-вторых, даже «серийные» сейчас приобрести было исключительно трудно. То есть просто купить станки в тех же США труда ее составляло, а вот привезти их в Россию и доставить к заводам… Но решать еще и «транспортные проблемы» в мои обязанности не входило, так что я старался проблемы решать «на кадровом уровне». И решал…

Как мог, так и решал: все же в качестве технолога я представлял из себя практически пустое место, но вот именно на должность инженеров-технологов я найти из выехавших из Варшавы и Риги я человек пять подобрал. И вот они уже на механическом (и на патронном тоже) еще раз прошлись по всем производственным цепочкам и прилично там дело наладили, так что уже в последних числах октября завод вышел на «плановую производительность» в пятьсот автоматов в сутки. А двое, в этой работе принявших активное участие и разобравшись с тем, что же мне от них было нужно, убыли в Москву, где приступили к оптимизации работы на генераторном заводе. А я еще «прогнал через производство» уже на бывшем чугунолитейном еще шестерых инженеров, которые после «прохождения производственной практики» убыли в столицу: новый завод компании, на котором уже начали производиться карабины, оставлять без внимания никому не хотелось.