Военная АльтерНатива (СИ) - Номен Квинтус - Страница 12

В принципе, неплохо выглядела. Крепким таким середнячком, но был нюанс, даже два нюанса. Формально рентабельность компании была в районе сорока процентов в год на «вложенный капитал», и это было еще немного, те же, скажем, французы с паровозного завода в Харькове получали больше пятидесяти процентов. Но вот рентабельность тех же лапшичных уже превышала восемь тысяч процентов, даже с учетом того, что в компании и своих действующих «публичных заведений» (то есть не по заводам распиханных) насчитывалось более полусотни. А второй нюанс заключался в том, что всю прибыль компания реинвестировала в новые заводы и фабрики. И это постоянно «общую рентабельность» понижало, ведь с производственных предприятий у компании прибыли были даже меньше «общественно одобряемых» пятнадцати процентов. Но и это вроде понято было: война, а Салтыковы «на защите своей страны не наживаются». Однако на производствах совершенно невоенных норма прибыли все же устанавливалась гораздо более высокая, с тех же замков компания получала аж тридцать процентов с оборота. И, та как «капитализация» (реальная, а не «биржевая») компании постоянно роста с бешеной скоростью, она могла относительно скоро стать вообще «промышленным лидером» Российской экономики. Могла бы… если на все новые заводу получится рабочих подыскать. Умелых, грамотных рабочих — и именно поэтому Василий Михайлович меня все еще терпел: он даже сам признался, что не понимает, каким образом я рабочих на заводы привлекаю.

То есть когда я начал набирать (не сам, а все же кадровики заводские начали, но в соответствии с составленными мною для них инструкциями) эвакуирующихся из западных губерний рабочих, он вроде систему понял — но и по этому поводу мне пришлось с ним долго ругаться. Потому что, допустим, из приехавших из Риги и Варшавы рабочих я — естественно, после прохождения ими тестов — отверг почти половину кандидатов. Причем отверг рабочих опытных, с отличными отзывами, а вот причины этого мне Василию Михайловичу пришлось объяснять долго и большую часть объяснений проводить вообще «на повышенных тонах»:

— Да мне вообще насрать, поляк этот рабочий или татаро-монгол, но если он считает, что его соплеменники по определению более умные и умелые, чем русские рабочие, то нам такой в принципе не нужен, от него только вред компания получит. Потому что что бы мы не делали, новые умелые рабочие у нас возникнут только если мы из сами обучим, а эти учить наших рабочих нормально не будут, они вообще специально им станут неправильно рассказывать и показывать, как правильно работу работать. Не чтобы навредить, в этом плане они, скорее всего, не особо опасными будут, но вот из-за них остальные рабочие будут перенимать абсолютно чуждый нам менталитет, это-то понятно?

— Нет, не понятно.

— Ладно, объясняю еще раз: кандидаты, которых я рекомендовал на работу не нанимать, привыкли к тому, что за их высочайшие навыки их нужно облизывать и всячески ублажать, а чтобы такое продолжалась как можно дольше, они очень не хотят, чтобы действительно умелых рабочих становилось на заводе больше. И даже тех, кто уже там работает, они будут уговаривать, возможно даже неявно, а исподволь, производительность труда не повышать и новых конкурентов себе не плодить. Это чтобы им нормы выработки не повышали и льготы не отменяли, а потому под их воздействием и другие рабочие будут неявно протестовать против внедрения нового оборудования и повышения уровня квалификации новичков. Это-то понятно? Ну, вспомните, как у Макара Савельевича бабу, капсюли по кассетам раскладывающие, другим работать мешали? По рукам-то они других не били, но на мозги капали — и производительность была просто удручающей — а вот как их выгнали, то сразу все и исправилось. А я всего лишь предлагаю изначально таких тихих протестантов на работу не брать.

— Но как ты… ведь они могут и не вести себя так, как ты мне говоришь.

— Ну я же вам про психограммы уже сколько раз рассказывал. Да, гарантии, что ни таким образом вредить будут, нет, но вероятность все же достаточно высока, чтобы это заранее учитывать.

— Ну, допустим, но рабочих-то нам всяко не хватает!

— А если меня не слушать, то и дальше хватать не будет! Но если вам не нравится, делайте что хотите, я тогда уволюсь и чем-нибудь другим займусь.

— Нет уж, ты эту кашу заварил, сам ее и расхлебывай! То есть делай, что хочешь, ты мне главное результат дай. Хороший результат… а компания еще теперь в Петербурге завод организует, получилось там выкупить разорившееся предприятие. Цеха… в приличном состоянии, станки уже заказаны, где-то осенью уже придут. Но вот кадровую службу ты для нового завода здесь подготовь, нечего тебе по всей стране мотаться. И некогда… ты про автомобильный завод мне что-то хорошее когда сказать сможешь?

Хорошего я сказать никому и ничего пока не мог, но просто потому, что компания как-то уж слишком быстро разрасталась и кадровики буквально с ног валились, подбирая персонал на заводы и фабрики. И особенно сложная ситуация была на новеньком заводе, который в Павловском Посаде заработал: именно на нем было решено минометы делать. Потому что в Электростали с народом картина было весьма печальной и там просто новых рабочих селить было негде, чисто технически негде: в городке просто воды людям не хватало. Даже на существующий завод (и выстроенный возле него город) воду качали по семикилометровому трубопроводу из Клязьмы, но «труба оказалась маловата», а новую там проложить просто не успевали. А вот в Павловском Посаде Клязьма была вообще рядом, заводик просто на берегу великой русской реки, которая своими водами питала Каспийское море, выстроили. А так как на заводе новом предполагалось максимум человек семьдесят рабочих набрать, и жилье для них большого труда не составляло. Но жилье само по себе рабочих для завода не выродит, людей нужно было найти и на работу все же сманить — а ведь каких-нибудь рукожопов на изготовления минометов не поставишь, требовались рабочие очень даже опытные. Но брать туда «отбракованных эвакуантов» я категорически не хотел, причем для этого было достаточно причин, которые я вообще никому озвучивать не собирался (ну, пока мое мнение кадровики все же учитывали, согласно распоряжению господина Салтыкова) — но завод-то всяко запустить нудно было, причем чем быстрее, тем лучше. И не только потому, что среди меня какой-то там патриотизм воспылал: станки на завод поставили из вывезенных из западных губерний заводов, и уже военное министерство очень сильно на руководство компании давило на предмет скорейших поставок «такого замечательного оружия». Ну да, когда с артиллерий полная… эта самая, и снарядов сильно на фронте не хватает, то миномет, к которому мины можно делать практически в любой чугунолитейной мастерской, выглядит крайне завлекательно. Ну, пока кто-то не задаст вопрос «а что в эти мины можно класть, чтобы они вообще взрывались»…

Но пока этот вопрос никто задать не успел лично я успел на собственной шкуре прочувствовать всю прелесть нынешней бюрократической системы. Военные давили на руководство компании, Василий Михайлович, дополнив это давление уже своим, гораздо сильнее давил на кадровиков, те — уже объединившись в этом начинании — давили на меня (а мне и напрямую от господина Салтыкова немало перепадало), так что я тут вообще крайним получался. Но чтобы меня при том вообще не расплющило нафиг, я пригласил к себе инженеров, которые разработали и под чьим руководством были изготовлены первые минометы, и постарался разобраться с тем, чего же для серийного производства так не хватает. И пришел к удивившему меня самого выводу: в компании для серийного производства уже есть вообще всё! А единственное, чего для запуска минометов в серию не хватало, было то, что никто просто во всей структуре будущего производства серьезно разобраться и не собирался.

Ну да, некогда им было, у них ведь и на самом деле иных забот хватало, ведь и автоматы надо было как можно быстрее на конвейер поставить. Но с автоматами-то понятно, там кого угодно на конвейер не поставить, а вот с минометами все оказалось куда как проще. Трубы для них из качественной стали делались все же в Электростали, там уже работала установка для выделки бесшовных труб. Слабенькая и хиленькая установка, на которой в сутки всего-то метров сто нужных труб каталось, но каталось их достаточно для того, чтобы сделать в сутки семь десятков минометных стволов. Конечно, трубы эти стволами вообще не были, из нужно было еще хитро обточить изнутри и снаружи — но токарные станки, на которых такое проделать было можно, на новый завод уже привезли, а так как требования к точности токарных работ тут были довольно слабенькие, за станки можно поставить вообще токарей, только что из училища какого-то выпущенных. Ну и над десятком мальчишек-токарей поставить мастера с плеткой, который будет все же следить, чтобы те откровенный брак не гнали — а одного мастера кадровики все же из эвакуирующихся с Запада найти успели.