Между смертью и смертью (СИ) - Соколов Юрий Юрьевич - Страница 43

— Здесь плохо из-за призраков? — спросил я.

— Из-за них! — ответил Элиас. — Они не обязательно появятся. Однако спокойно спать мы все равно не сможем.

— А где-то еще сможем? — удивился я. — В Экситиуме вообще можно спокойно спать?

— Ты не поверишь, но да. Тут есть безопасные уголки. Найти их, правда, трудно.

Я вспомнил заброшенный порт на пересохшей реке, где не обнаружил не только монстров, но и следов их пребывания. Однако меньше всего мне хотелось бы там ночевать. Атмосфера городка не располагала даже просто к сколько-нибудь долгому пребыванию. Когда сказал об этом, Элиас невесело усмехнулся:

— Если где-то нечисти нет, это еще не значит, что там безопасно. Напротив, может быть опасно как нигде, раз даже монстры боятся туда заходить. Когда я говорил о безопасных уголках, имел в виду места, находящиеся под защитой светлых богов, под их благословением. Твой порт на такое место не похож.

— Не возьмусь судить не глядя, — сказал Росси. — В том порту я не был. Но настолько пустынно и неуютно бывает там, куда отбрасывает тень Небытие. И где при определенных обстоятельствах может образоваться провал в ничто. Предания свидетельствуют о существовании таких провалов во времена Великой войны магов. Позже все они закрылись, и принято считать, что больше уже никогда не появятся. Только можно ли надеяться на это? Недавняя война здесь была не столь грандиозна, как та, однако не менее жестока. И я думаю, провалы могут возникнуть вновь. А некоторые философы считают, что для появления провалов не нужно и больших войн. Достаточно несовершенства нашей вселенной и какой-либо неблагоприятной причины, которая послужит толчком. В летописях разных держав есть множество упоминаний о великих воинах и волшебниках, отправившихся куда-то на подвиги и пропавших без следа. Конечно, эти исчезновения сами по себе ни о чем не говорят. Скорее всего, герои большей частью просто погибли и очутились в Мире Теней. Но некоторые пропавшие успели достичь таких высот, что лично я не верю в их гибель по обычным причинам. И земли, в которых они странствовали, не предполагали каких-то особенных опасностей.

— А что случится, если разумный угодит в провал? — спросил я.

— Он исчезнет. Сам превратится в ничто.

— И не сможет уже возродиться?

— Конечно нет. А из чего он будет возрождаться, если его материальное тело и духовно-разумная сущность исчезли без следа?

От дальнейших расспросов я воздержался. Да и о чем было расспрашивать? О воззрениях на это дело разных философских школ? Относительно главного Росси все сказал. Во Вселенной Дагора можно умереть безвозвратно, совсем как в моем мире. И если не посчастливится окончить дни свои именно так, даже твоя распавшаяся на молекулы и атомы плоть не продолжит существование в почве, растениях и животных. Что как бы уже не просто безвозвратная смерть, а безвозвратная в превосходной степени.

Нельзя сказать, чтобы это стало для меня совсем новостью. Когда-то я поинтересовался у Сехмет, действительно ли в Версуме никто не умирает, и она ответила, что исключения бывают из чего угодно. К сожалению, беседовали мы не где-нибудь, а на заседании Суда Высшей Справедливости. И нам помешали закончить разговор. Однако уже до него я подозревал, что с бессмертием в игровых мирах не все однозначно и благополучно. Сехмет всего лишь мои подозрения подкрепила. А сейчас Росси в придачу поведал о конкретном способе сдохнуть таким образом, чтоб и памяти нигде не осталось…

Элиас приказал отъехать от кладбища так далеко, как только получится в сгущающихся сумерках. Получилось не очень: верстах в трех начинался заболоченный лес, в который мы уже не решились углубляться, не зная его протяженности. Разбивать лагерь на опушке нам тоже не хотелось, а потому остановились чуть раньше. Пока воины растягивали навесы и ставили палатки, Росси прошелся вокруг, время от времени нагибаясь и оставляя на земле какие-то предметы, вынимаемые из большой, и, по всей видимости, тяжелой кожаной сумы. Камни магического круга?.. Элиас мою догадку подтвердил.

— Круг у старины Росси особенный! — сказал он с гордостью. — Надеюсь, благодаря ему грядущая ночь пройдет сносно. Многие маги уже пытались создать надежную защиту против призраков, но безуспешно. А Росси, кажется, ее изобрел. Он лично подбирал и заговаривал каждый камушек. Круг должен останавливать призраков как до, так и после материализации. Вот сегодня, может, и проверим, остановит ли.

Маг завершил раскладку и стал читать заклинания. Настолько сосредоточено, словно более важной задачи у него в жизни не было, и уже не будет. Однако я понимал, что он точно так же отнесется и к следующей задаче, и к следующей — ведь я уже видел его в работе. Росси во многом напоминал Арха: тот тоже любил свое дело и старался выполнять его не иначе, как на отлично. Оба были того сорта кастерами, с которыми лучше не связываться и гораздо более сильным противникам. Уделают. Вот так же сосредоточенно и обстоятельно. Чисто за счет знания всех тонкостей профессии, которые часто оставляют без внимания любители скоростного набора уровней.

В лагере один за другим разгорались костры. Я закономерно оказался у того, возле которого устроились вечерять Элиас и Росси. Когда совсем стемнело, то ли со стороны кладбища, то ли с холмов слева от него раздался перезвон башенных часов. Притом что таких часов в рабочем состоянии не было ни в ближней округе, ни в дальней.

— Опять Безумный Часовщик развлекается, — проворчал Элиас.

— А кто это? — спросил я.

— Знать бы!.. Впрочем, он никому не мешает. Разве что шумит зачастую в самые неподходящие моменты. Обычно впотьмах, когда все уже спать собрались, а то и спят давно. Однако иногда и на закате, и на рассвете. А Безумным его называют потому, что на его часах всегда полночь. Слушай — сам убедишься.

Действительно, вслед за перезвоном раздалось двенадцать ударов.

— В некоторых станах Часовщика боятся до смерти, — продолжал Элиас. — Думают, что он предвещает некие важные события. И, конечно, плохие. Но я раз пять его слышал — и в станах разных, и в походах. И ничего не происходило.

— Его наверняка слышал не только ты, — заметил Росси. — И не только те, кто был с тобою. Повезло — радуйся. Повезет опять — радуйся еще больше. Но вслух не высказывай пренебрежения тому, что скрыто тайной. Сегодняшний перезвон вполне мог донестись до лагерей у Бирбагской трясины. Вдруг что-то случится там?

— А чего ради тогда звонили под ухом у нас?

— Ладно, про Бирбагские лагеря я неудачно ляпнул. Но и по соседству с нами мог заночевать какой-то другой отряд. Для которого бой часов был еще громче.

Элиаса так и подмывало что-то возразить, однако он решил не затевать споров перед сном. Разговоры у других костров тоже понемногу стихали. Я встал часовым в первую смену, как мне выпало по жребию. Призраки не появлялись. Никакая другая нечисть покой лагеря тоже не тревожила. Уставая смотреть по сторонам, я поглядывал на усыпанное звездами небо. Оно было гораздо красивее земного. И не имело с ним ничего общего, поскольку звезды здесь похожи на библейские: это просто светильники на тверди небесной, предназначенные для ночной иллюминации, знамений и чудес. Когда делать нечего, любоваться ими можно хоть до бесконечности. И заодно отслеживать опасности сверху. Что в Экситиуме особенно полезно.

Сдав дежурство, я забрался под свой навес. И почему-то долго не мог уснуть, а заснув наконец, почти тут же проснулся. Со странным чувством нависшей тяжелой угрозы, равной которой надо мной никогда не висело. И одновременно с убежденностью, что мне ничего не угрожает.

Как такое может быть, Ваня? Тебе к психиатру не пора? Не тужи, что психиатров поблизости нет. Есть лекари, способные их заменить.

Я нащупал на шее «Львиное сердце», с которым тоже явно был непорядок. И правда! Одна половина его была обжигающе горяча. Вторая — столь же ненормально холодна.

Нет, мне не пора к психиатру. Просто что-то новенькое у нас на повестке. Такое, чего раньше не случалось.