Мальтийский сокол и другие истории - Хэммет Дэшил - Страница 20

Черной птицы он не нашел. И не обнаружил ничего, что имело хоть какое-то отношение к черной птице. Единственным письменным документом, привлекшим его внимание, была недельной давности квитанция об аренде квартиры. Бриджид О’Шонесси заплатила за месяц вперед. А единственной вещью, заинтересовавшей его настолько, что он отложил дальнейшие поиски, стала инкрустированная шкатулка, запертая в ящике туалетного столика, а в ней – горстка довольно дорогих ювелирных украшений.

Покончив с обыском, Спейд сварил и выпил чашку кофе. Затем отпер кухонное окно, чуть поскреб край задвижки перочинным ножом, открыл окно – под ним была пожарная лестница, – забрал шляпу и пальто с козетки в гостиной и вышел из квартиры тем же путем, что и явился.

По дороге домой он зашел в лавочку, которую только что открыл озябший и заспанный толстый бакалейщик, купил апельсинов, яиц, рогаликов, масла и сливок.

Спейд бесшумно вошел в свою квартиру, но не успел закрыть дверь, как Бриджид О’Шонесси крикнула:

– Кто здесь?

– Завтрак в номер, доставщик Спейд.

– Ох, ты меня напугал!

Дверь спальни, которую он плотно притворил, уходя, была открыта. Дрожащая девушка сидела на краю кровати, пряча правую руку под подушкой.

Спейд положил покупки на кухонный стол и вошел в комнату. Он сел на кровать рядом с девушкой, поцеловал ее гладкое плечико и сказал:

– Хотел посмотреть, по-прежнему ли на посту наш парнишка, и купить кое-что к завтраку.

– И он еще там?

– Нет.

Она вздохнула и прижалась к нему.

– Я проснулась, а тебя нет, и вдруг слышу, как кто-то заходит. Я пришла в ужас.

Спейд убрал с ее лица прядь волос, пригладил и сказал:

– Прости, ангелочек. Я подумал: сбегаю, пока ты спишь. Ты всю ночь прятала пистолет под подушкой?

– Нет. Ты же знаешь, что нет. Я вскочила и схватила его, потому что испугалась.

Он приготовил завтрак – и незаметно, пока она принимала ванну и одевалась, вернул на место латунный ключ.

Она вышла из ванной, насвистывая фокстрот «Увидимся на Кубе».

– Кровать застелить? – спросила она.

– Это было бы замечательно. Яйцам еще пару минут вариться.

Когда она вернулась на кухню, завтрак уже ждал на столе. Они сели, как сидели накануне ночью, и от души подкрепились.

– Ну что, теперь поговорим о птице? – предложил Спейд во время завтрака.

Положив вилку на стол, она внимательно посмотрела на него. Брови ее сдвинулись, а губы сжались в тонкую ниточку.

– Не смей задавать мне подобные вопросы по утрам! – возмутилась она. – Я не хочу отвечать и не буду.

– Что за упертая девчонка, – печально заметил Спейд, отправляя в рот кусочек рогалика.

Когда Спейд и Бриджид О’Шонесси перешли дорогу и сели в ожидавшее их такси, вчерашнего юного шпика нигде не было видно. И никто не ехал следом. И в окрестностях «Коронета», куда довезло их такси, ни мальца в кепке, ни других подозрительных личностей не обнаружилось.

Бриджид О’Шонесси не позволила Спейду подняться к ней в апартаменты.

– Возвращаться домой в такой час в вечернем платье и без того плохо, не хватало еще компании. Хоть бы никого не встретить.

– Поужинаем вечером?

– Да.

Они поцеловались, и девушка зашла в подъезд «Коронета». Спейд сказал таксисту:

– Отель «Бельведер».

Подъехав к «Бельведеру», он увидел своего преследователя. Юнец сидел в вестибюле на диване, с которого отлично просматривались лифты, и притворялся, что читает газету.

У стойки Спейду сообщили, что Каир не у себя. Детектив нахмурился и пощипал нижнюю губу. В глазах его заплясали желтые искорки.

– Спасибо, – мягко поблагодарил он портье и неторопливо отошел от стойки.

Он пересек вестибюль, направляясь к тому самому дивану, с которого оба лифта были как на ладони, и сел рядом (их разделяло расстояние не более фута) с молодым человеком, якобы погруженным в чтение газеты.

Юноша не отрывал взгляда от передовицы. С такого близкого расстояния было ясно, что ему лет двадцать – не меньше. Мелкие и ничем не примечательные черты лица, под стать его тщедушной фигуре. Очень светлая кожа. Белизна эта была едва заметна под довольно густой бородой и румянцем. Совершенно обычная одежда, отнюдь не новая, однако и она, и его манера ее носить, отличались суровой мужской аккуратностью.

Отсыпая табак в свернутую лодочкой бумажку, Спейд непринужденно поинтересовался:

– Где он?

Паренек опустил газету и огляделся. Все это он проделал нарочито медленно, будто обуздывая свойственную его возрасту порывистость. Его маленькие глаза глянули из-под полуопущенных загнутых ресниц куда-то в область груди Спейда. Голосом, таким же бесцветным и холодно-сдержанным, как и его лицо, он произнес:

– Чего?

– Где он? – Спейд был поглощен сигаретой.

– Кто?

– Гомик.

Взгляд карих глаз переместился вверх по груди Спейда к узлу темно-бордового галстука и там застрял.

– Ты, приятель, блажить вздумал? – разъярился парень.

– Я сообщу тебе, когда начну. – Спейд лизнул сигарету и по-дружески улыбнулся собеседнику. – Из Нью-Йорка, да?

Тот молча сверлил злобным взглядом галстук Спейда. Спейд кивнул, словно получив утвердительный ответ, и спросил:

– Пожизненное маячило?

Мальчишка еще пару секунд пялился на галстук Спейда, а затем снова развернул газету и внимательно уставился в нее.

– Отвали, – уголком рта сказал он.

Спейд прикурил сигарету, устроился поудобнее, откинувшись на спинку дивана, и заговорил с добродушной непринужденностью:

– Тебе придется рано или поздно потолковать со мной, сынок, – кому-то из вас придется – можешь так и передать нашему приятелю Г.

Шкет быстро опустил газету и повернулся лицом к Спейду. Он уставился на его галстук мрачными карими глазами, прижимая свои маленькие ладони к животу.

– Продолжай в том же духе – и нарвешься, – сказал он. – Получишь с лихвой. – Голос его звучал низко, ровно, угрожающе. – Я тебе сказал: отвали. Уноси ноги.

Спейд выждал, пока вошедшие в вестибюль пухлый очкарик и тонконогая блондинка окажутся за пределами слышимости, хохотнул и сказал:

– На Седьмой авеню прозвучало бы сильно. Но ты сейчас не у себя в Роумвиле. Ты в моем городе. – Он с удовольствием затянулся сигаретой и выдохнул большое, бледное облако дыма. – Итак, где он?

Шкет произнес три слова: первое – шипящий глагол, второе и третье – существительное с предлогом.

– За такие слова можно и по зубам получить. – Голос Спейда по-прежнему звучал дружелюбно, однако лицо начало каменеть. – Если хочешь остаться, будь вежлив.

Парень повторил свои три слова.

Спейд бросил сигарету в высокую каменную урну рядом с диваном и поднял руку, привлекая внимание человека, вот уже несколько минут стоявшего у табачного киоска. Тот кивнул и подошел к ним. Это был мужчина средних лет, с круглым желтоватым лицом, среднего роста, плотного телосложения, в опрятном темном костюме.

– Привет, Сэм.

– Здорово, Люк.

Они пожали руки, и Люк сказал:

– Слушай, ужасная беда, с Майлзом-то.

– Угу, паршиво. – Спейд дернул головой, указывая на мальчишку, сидящего на диване рядом с ним. – Чего это у тебя в холле околачиваются дешевые гангстеры, да еще с пушками, выпирающими из-под одежды?

– Да? – Люк внимательно разглядывал недомерка хитрыми карими глазами. Лицо его внезапно стало жестким. – Ты чего здесь ловишь? – спросил он.

Парень встал. Встал и Спейд. Парень посмотрел на обоих мужчин, вернее, на их галстуки, переводя взгляд с одного на другой. Галстук у Люка был черного цвета. Мальчишка был похож на проштрафившегося школьника.

Люк сказал:

– Что ж, раз тебе ничего здесь не нужно, тогда убирайся, и чтоб духу твоего здесь не было.

– Я вам это припомню, мужики, – пригрозил мальчишка и вышел.

Оба детектива посмотрели ему вслед. Спейд снял шляпу и вытер лоб носовым платком.

Люк спросил:

– Это что такое было?