Мальтийский сокол и другие истории - Хэммет Дэшил - Страница 12

За шесть кварталов до «Коронета» Спейд слез с трамвая и вошел в вестибюль высокого жилого дома из бурого кирпича. Он нажал три кнопки кодового замка одновременно. Механизм зажужжал, и дверь открылась. Спейд вошел, миновал лифт и лестницу, по длинному коридору с желтыми стенами проследовал в заднюю часть здания, отыскал дверь черного хода, отпер автоматический дверной замок и вышел в узкий внутренний дворик. Дворик выходил на темный проулок, и через два квартала Спейд пересек Калифорния-стрит и вошел в апартаменты «Коронет». Была почти половина десятого.

Пылкая радость, с которой Бриджид О’Шонесси встретила Спейда, говорила о том, что она уже не чаяла его увидеть. На ней было атласное платье модного в этом сезоне синего цвета «артуа» с бретельками, отделанными халцедоном, чулки и туфли в тон платью.

Красно-бежевую гостиную прибрали и оживили цветами в приземистых черно-серебряных керамических вазах. В камине потрескивали три небольших полена с шероховатой корой. Спейд засмотрелся на огонь, пока хозяйка вешала в прихожей его пальто и шляпу.

– Вы принесли мне хорошие новости? – вернувшись в комнату, спросила она. Улыбка не могла скрыть ее тревогу, она ждала ответа, затаив дыхание.

– Мы не станем предавать огласке то, что пока не известно широкой публике.

– Полиции не обязательно знать обо мне?

– Нет.

Она облегченно вздохнула и села на ореховую козетку. С лица ее исчезло напряженное выражение, тело расслабилось. Она улыбнулась и устремила на него снизу вверх восторженный взор.

– Как вам это удалось? – спросила она скорее с изумлением, чем с любопытством.

– В Сан-Франциско почти все можно либо купить, либо взять силой.

– А вы не слишком рискуете? Прошу вас, садитесь. – Она подвинулась, освобождая ему место на козетке.

– Я вовсе не против риска – в разумных пределах, – сказал он почти без бравады.

Он стоял у камина, и его глаза в открытую изучали ее, взвешивали, оценивали. Она слегка зарумянилась под его откровенным, изучающим взглядом, но казалась более уверенной в себе, хотя прежняя застенчивость все еще читалась в ее глазах. Спейд не двигался с места, давая понять, что он намерен пренебречь ее приглашением сесть рядом, но потом подошел к козетке.

– Вы ведь не совсем та, кем притворяетесь? – спросил он, опускаясь на козетку.

– Кажется, я не совсем понимаю, о чем это вы, – глухим голосом сказала она, с недоумением глядя на него.

– Изображаете школьницу, – объяснил он. – Заикаетесь, краснеете и все прочее.

Она вспыхнула и торопливо ответила, отведя взгляд:

– Я уже говорила вам сегодня, что я далеко не пай-девочка… я куда хуже, чем вы можете себе представить.

– Это я и имею в виду, – сказал он. – Вы мне сегодня говорили то же самое – и тем же самым тоном. Речь, которую вы заучили и отрепетировали.

Какое-то мгновение казалось, что она вот-вот расплачется от смущения, но вдруг она рассмеялась и сказала:

– Ладно, мистер Спейд, – да, я совсем не та, кем притворялась. Мне восемьдесят лет, я невообразимо порочная особа и зарабатываю на хлеб литьем чугуна. Но если это маска, то она приросла ко мне, и вы ведь не рассчитываете, что я так легко ее сброшу?

– Конечно же нет, – заверил он. – Было бы хуже, окажись вы действительно настолько наивной. Так у нас ничего не получится.

– Притворству конец, – прижав руку к сердцу, пообещала она.

– Сегодня вечером я виделся с Джоэлом Каиром, – произнес Спейд, будто невзначай.

Веселость ее улетучилась вмиг. Испуганным, настороженным взглядом она обшаривала его повернутое в профиль лицо, но на нем не отражалось ни единой мысли. Вытянув ноги, он рассматривал свои ботинки.

После долгой паузы она с трудом произнесла:

– Вы… вы с ним знакомы?

– Я видел его нынче вечером, – все тем же светским, непринужденным тоном ответил Спейд, не поднимая глаз. – Он собирался в театр – на Джорджа Арлисса.

– Так вы разговаривали с ним?

– Всего пару минут, пока не дали третий звонок.

Она встала с козетки, направилась к камину, поворошила поленья, слегка передвинула фигурку на каминной полке. Потом пошла в другой конец комнаты за пачкой сигарет, лежавшей на столике в углу, расправила штору и вернулась на прежнее место. Теперь лицо ее было спокойным, безмятежным.

Спейд криво ухмыльнулся и похвалил:

– Хорошо держитесь. Очень хорошо.

Выражение ее лица не изменилось. Она тихо спросила:

– Он что-нибудь сказал?

– О чем?

Она помедлила.

– Обо мне.

– Ничего.

Спейд повернулся к ней и поднес зажигалку к ее сигарете. Его неподвижное, непроницаемое лицо напоминало деревянную маску Мефистофеля, в прорезях которой сверкали глаза.

– Так что же он сказал? – спросила она игриво-капризным тоном.

– Предложил мне пять тысяч долларов за черную птичку.

Вздрогнув, девушка прикусила кончик сигареты и испуганно вскинула глаза на Спейда, но тут же отвела взгляд.

– Не хотите ли еще раз пройтись до камина, что-нибудь в комнате поправить, то-се? – лениво спросил он.

Она рассмеялась – звонко и весело, бросила покалеченную сигарету в пепельницу и подняла на него ясный и веселый взгляд.

– Нет, не хочу, – ответила она. – А вы что ему сказали?

– Пять тысяч долларов – это большие деньги.

Она улыбнулась ему, но, когда вместо ответной улыбки он послал ей мрачный взгляд, улыбка ее стала блеклой, растерянной, а потом и вовсе растаяла. Уголки губ поникли в недоуменной, обиженной гримаске.

– Но вы же не собираетесь ему помогать, правда? – спросила она.

– Почему это? Пять тысяч долларов – это большие деньги.

– Но, мистер Спейд, вы же обещали помочь мне. – Она обеими руками схватила его за рукав. – Я доверилась вам. Вы не можете… – Она не договорила, отпустила рукав и судорожно сжала пальцы.

Спейд с мягкой усмешкой заглянул в ее встревоженные глаза.

– Не будем уточнять, насколько вы мне доверились, – сказал он. – Да, я обещал вам помочь, только вы ни словом не обмолвились ни о каких черных птицах.

– Но вы, видимо, все знали, иначе… иначе не стали бы упоминать при мне об этом. Теперь вы точно знаете. Вы не должны… вы не можете… так обойтись со мной.

Мольба застыла в кобальтовой синеве ее глаз.

– Пять тысяч долларов, – в третий раз повторил он, – это большие деньги.

Она вскинула руки и бессильно уронила их, признавая поражение.

– Большие, – обреченным, угасшим голосом согласилась она. – Это гораздо больше, чем я могла бы предложить, чтобы купить вашу преданность.

Спейд рассмеялся. Смех этот был отрывистым и с оттенком горечи.

– Как славно, – сказал он, – что вы это говорите. А что еще я получил от вас, помимо денег? Доверие? Искренность? Как еще вы помогли мне помочь вам? Не пытались ли вы и в самом деле просто купить мою преданность – и ничего больше? Ну, если уж продавать, то почему бы не продать тому, кто заплатит больше?

– Я отдала вам все деньги, что у меня были. – Слезы блеснули в ее глазах, распахнутых так широко, что виднелись белки. Голос был хриплый и дрожал. – И отдала себя на вашу милость, сказав, что без вашей помощи пропаду. Что еще вам нужно? – Внезапно она придвинулась к нему вплотную и яростно крикнула сквозь слезы: – Может, я оплачу вашу верность своим телом?

Их лица были в нескольких дюймах друг от друга. Спейд сжал ее лицо ладонями и поцеловал в губы – грубо, пренебрежительно. Потом отстранился и сказал:

– Я обдумаю это предложение.

Лицо его было жестким, разъяренным.

Она сидела неподвижно, держась за онемевшие щеки.

Он встал и сказал:

– Господи, во всем этом нет никакого смысла!

Сделав два шага к камину, он остановился и, стиснув зубы, сердито уставился в огонь.

Она не шевелилась.

Он повернулся к ней. Две вертикальные линии на его побагровевшей переносице стали глубокими расщелинами.

– Плевать мне на вашу искренность, – сказал он, стараясь говорить спокойно. – И на все ваши игрища и секреты, но вы должны хоть чем-то подтвердить, что вы знаете, что делаете.