Канцлер-дракон. Её тёмный защитник (СИ) - Мадьяр Рина - Страница 21

Я закрываю книгу, прекрасно понимая, что теория сейчас мне не поможет. Возможно, удастся совладать с практикой? Я ведь слышу эту песнь, исходящую от стен вокруг. Возможно, если выбрать любой камень и постараться прислушаться к нему одному я и без сланцевика смогу справиться с этим заданием. Чтобы в следующий раз, когда кто-то попробует воткнуть мне в спину лезвие, я смогла не только почувствовать его, но и парировать.

Время до отбоя тянется мучительно, но продуктивно. Когда на башне цитадели бьют колокола, отмечая десять, я понимаю, что пора. Меня ждёт наказание, но из него я должна извлечь урок.

Лаборатория находится в самом старом крыле академии, куда меня провожают мои стражи. Коридоры здесь узкие, освещённые редкими тусклыми светильниками, и мои шаги гулко отдаются в каменной пустоте. За мной, как тени, следуют двое стражников. Их присутствие сейчас кажется слабым утешением и защитой. Я хотя бы не одна в этой древней, спящей части здания. Здесь царит своя атмосфера, но я наконец не слышу камень, и это облегчает ситуацию.

Я толкаю тяжёлую дверь в лабораторию, и она со скрипом открывается.

Длинные столы завалены странными приборами, назначение которых я даже предположить не могу, лотками с минералами и чем-то ещё. В дальнем углу, под единственным горящим магическим шаром, стоит небольшой столик, а на нём я замечаю металлический таз с мутной водой, щётки с жёсткой щетиной, банку с густой абразивной пастой и корзину, в которой лежат десять кварцевых кристаллов размером с кулак. Они покрыты тёмным, маслянистым налётом и не излучают никакого свечения. Это «глухие» кристаллы, отработанный материал, который нужно очистить вручную, чтобы восстановить их способность проводить и усиливать магические импульсы, если верить тому, что я успела прочесть по указанию магистра.

Инструкция, оставленная на столе, проста и сурова: чистка только физическими средствами. Любая попытка использовать дар приведёт к немедленному обнаружению и ужесточению наказания. А также к непоправимым последствиям, которые не указаны.

Я закатываю рукава, беру первый холодный и тяжёлый кристалл и окунаю его в воду, после чего наношу пасту и начинаю тереть щёткой. Работа простая и монотонная, словно пробирки мыть после опытов химии. От чего-то вспоминаю свою школу и дежурство, даже слегка улыбаюсь. В моём мире пусть и были трудности, но всё было куда проще. Жёсткая щетина скребёт по кристаллу, снимая слой за слоем грязь, руки этого тела быстро устают, спина затекает. Но в этом монотонном действии есть странный, почти медитативный покой. Никакой магии или шёпота камня. Камень появляется постепенно из-под грязи, будто показываю, что я всё это делаю не зря.

Я теряю счёт времени. Один кристалл. Второй. Третий. Мои пальцы немеют, в плечах ноет. Но с каждым очищенным кристаллом внутри просыпается странное чувство удовлетворения. Я что-то делаю. Даже если это наказание, даже если это унизительно я доведу дело до конца.

Когда я беру седьмой кристалл, вдруг замираю, услышав странный звук. Как будто кто-то очень осторожно, очень медленно движется по каменному полу коридора снаружи. Босиком? Или в мягкой обуви.

Я перестаю дышать, прислушиваюсь. Щётка замирает в моей руке.

Может, показалось? Может, это просто старые трубы или скрип дерева?

Я медленно выдыхаю и снова погружаю щётку в таз с водой. Надо заканчивать.

И в этот момент тень отделяется от темноты в дальнем конце лаборатории.

Я не успеваю вскрикнуть. Не успеваю даже пошевелиться.

Она движется с немыслимой, призрачной скоростью. Мелькает в поле зрения, и сильная, цепкая рука хватает меня сзади, обхватывает мою талию, прижимая к чужому, твёрдому телу. Меня отрывают от стула и тащат прочь от света магического шара, вглубь лаборатории, к лабиринту стеллажей и скрытой в тени узкой двери, которую я раньше не заметила.

Сердце колотится, пытаясь вырваться из груди. Дверь открывается бесшумно. Меня втягивают внутрь и тут же прижимают к стене, зажав рот.

Глава 29

— Тихо, — прямо у моего уха звучит низкий, сдержанный голос.

Этот голос!

Рука на моём рту медленно ослабляет хватку, но не убирается полностью. Я дрожу, но уже не от паники. От чего-то другого, острого и непонятного.

— Не кричи и ничего не бойся, — шепчет Дейнар и стоит только начать думать, как в лаборатории раздаётся странный стук, будто кто-то стеклянный шар уронил, потом хлопок дверью и…

Тишину разрывает грохот. Воздух сдавленно ахает, выплюнув клубы едкой пыли и запах гари. Стены лаборатории будто содрогаются, звенят осколки и скрежет металла.

Ноги вмиг становятся ватными подкашиваясь. Я не падаю на пол только потому, что его рука резко обхватила мою талию, а всё его мощное горячее тело стало щитом, прижавшим меня к стене. В висках стучит кровь, а в ушах звенит. Я судорожно ловлю ртом воздух, но лёгкие, будто забывают, как дышать.

В коридоре накатывает волна тревожных голосов.

— В лаборатории! Там ученица Ард?

И другой голос, молодой, пронзительный, с дрожью, которую я узнаю:

— О духи, она же там… Наверняка просто хотела поскорее, бедняжка. Не знала, к чему приведёт применение магии, а ведь ей строго-настрого запрещено…

Элис. Это голос Элис, полный сладкой, ядовитой тревоги.

И тут до меня доходит, что только что должно было произойти. Позор нарушителя, который своими же руками, по глупости, устраивает взрыв. Выскочку выбивают из колеи, изуродуют, выставят посмешищем и неучем. Идеальный ход.

Мелкая и неконтролируемая дрожь пробегает по моему телу. Однако даже несмотря на это я чувствую странное спокойствие, обволакивающее нас тепло, заставляющее меня верить в то, что этот твердый, как скала мужчина, в хаосе, который должен поглотить меня, непременно защитит от любой опасности. Его дыхание, ровное и глубокое, бьётся мне в шею, задавая ритм, в который постепенно втягивается моя собственная, сбитая паника.

Шум за дверью начинает стихать, голоса удаляются, сливаясь с гулом тревоги, ползущим по коридорам. Он не шевелится, прислушиваясь всем существом. Я чувствую каждую мышцу под тонкой тканью, любое напряжение. Затем его рука медленно, почти невесомо меняет хватку. Подушечки пальцев скользят по моему запястью, заставляя вздрогнуть, и касаются ладони, всё ещё мёртвой хваткой вцепившейся в кристалл и щётку.

— Хорошо, — его голос звучит прямо у уха, низко и тихо, беззвучным выдохом. — Очнулась. Держишь.

Он отступает на полшага, и внезапная прохлада врывается между нами, заставляя осознать, как плотно мы соприкасаемся.

— Они решат, что ты либо ранена и где-то прячешься от стыда, либо сбежала, — говорит он быстро, без лишних слов. — Сейчас они хватают лекарей, обсуждают, как искать. У тебя минута, не больше. Выйдешь, когда в коридоре стихнет. Скажешь, что тебя там не было. Что отошла по нужде и только сейчас вернулась.

Я киваю, с трудом глотая ком в горле.

— Но кристалл? — прошу я, глядя на сверкающую в темноте грань в своей руке.

— Его ты взяла с собой. Задумалась. — В его голосе прорывается тень чего-то, почти похожего на одобрение. — Ты вернёшься, увидишь этот бардак, испугаешься, но доделаешь работу. Аккуратно, до конца. И сразу уйдёшь в свою комнату. Ты в шоке. Ты едва соображаешь. Это будет чистой правдой.

Он снова прислушивается, его профиль резко вырисовывается на фоне узкой щели в двери. Я вижу, как напрягаются его скулы.

— Сейчас. Иди.

Его тень отодвигается, растворяясь в темноте кладовой. Дверь передо мной бесшумно отъезжает чуть шире, впуская резкий запах дыма и звук капающей воды.

Он мягко направляет меня, подтолкнув за талию. Ноги подчиняются, но мир вокруг плывёт, как в дурном сне. Лаборатория предстаёт в ужасном виде. Повсюду острые разбросанные осколки, тёмные подтёки на полу. Центральный стол, за которым я сидела, разрушен сильнее всего. Осколки того самого кристалла, который должен «взорваться у меня в руках», сверкают повсюду, как злые звёзды.