Заключенная в золото. Жена Шейха - Соболева Ульяна "ramzena" - Страница 2

Амирт обещал мне, что они найдут эту мразь. Я видела в его глазах, что он сдержит свое слово. Но хватит ли этого? Хватит ли мести, чтобы вернуть Лизу ко мне? Нет. Даже если они приведут его ко мне связанным, даже если я увижу, как он умирает захлебываясь кровью, мне все равно будет мало.

Мои пальцы бессознательно впились в простыню, и я стиснула зубы, чтобы не закричать. В голове крутилась мысль: "Что, если они никогда не найдут его? Что, если он исчезнет навсегда, оставив меня с этой раной, которая никогда не заживет?"

– Его ищут, – сказал он словно зная о чем я думаю, его голос был низким, напряженным. – Я не остановлюсь, пока его не найдут.

Я медленно подняла голову, но не обернулась. Его слова, хоть и были обещанием, не приносили мне облегчения.

– Он профессионал, – выдохнула я, чувствуя, как мои пальцы снова сжимаются в кулаки. – Тот, кто это сделал, знал, что не оставит следов. Ты это понимаешь?

Он обошел меня, сел рядом и посмотрел на меня. Его взгляд был таким пронзительным, что мне захотелось отвернуться, но я заставила себя выдержать его.

– Я понимаю. Но это не значит, что его нельзя найти.

– А если нельзя? – резко спросила я, не в силах сдерживать свои эмоции. – Если он исчезнет, как тень? Что тогда?

Его челюсть напряглась, но он не отвел взгляд.

– Женя, – его голос стал тверже, – мы его найдем. И когда это произойдет, ты увидишь, как он заплатит за то, что сделал.

Его слова звучали как клятва, но я знала: в мире, где власть и деньги решают все, ответов можно ждать годами. Или не дождаться никогда.

Я посмотрела на Лизу и почувствовала, как слезы снова начинают подступать к глазам. Мне хотелось верить ему, но что-то внутри шептало, что справедливости не будет. Потому что ее никогда не бывает.

– Она останется во дворце.

Его голос прозвучал низко и спокойно, но от этих слов я чуть не задохнулась. Я подняла голову, не сразу понимая, что он сказал.

– Что? – прошептала я, обернувшись к нему.

Он был так близко, что я могла почувствовать тепло его тела. Его лицо было серьезным, но не холодным. В глазах скрывалось нечто большее. Забота? Решимость? Я не могла понять, но знала одно: это не было безразличием.

– Она останется во дворце, – повторил он, глядя мне прямо в глаза. – Там ее будут окружать лучшие врачи. Там она будет в безопасности.

Мое сердце заколотилось так сильно, что я подумала, что он может это услышать. Я пыталась что-то сказать, но слова застряли в горле.

– Почему? – наконец выдохнула я, сжимая руку Лизы.

Он наклонился чуть ближе, его голос стал тише, но в нем звучала твердость:

– Потому что она твоя дочь.

Я смотрела на него, не зная, как ответить. Меня разрывало от благодарности, от этого нереального чувства…я не могла поверить, что он это сказал.

– Я не позволю, чтобы с ней случилось что-то еще. Я обещал, что ты и твои дети будете в безопасности. Я сдержу это обещание.

Я смотрела на него, чувствуя, как сжимается мое сердце от любви к нему. Он был таким уверенным, таким сильным.

– Спасибо, – прошептала я, почти беззвучно.

Он протянул руку и осторожно коснулся моей щеки. Его прикосновение было таким неожиданным, что я чуть не отстранилась, но вместо этого замерла.

– Женя, – его голос был мягче, но не терял своей силы, – ты должна верить, что я сделаю все, чтобы вы обе были в безопасности.

Я кивнула, чувствуя, как слезы все-таки начинают катиться по щекам.

– Она сильная, – добавил он, опуская взгляд на Лизу. – Она справится.

Его уверенность была заразительной. Я хотела верить ему. Хотела довериться его словам, его силе. И, наверное, именно в этот момент я почувствовала, как он становится для меня чем-то большим, чем просто мужчина.

Он еще мгновение стоял рядом, а потом убрал руку и выпрямился.

– Ты не одна, – сказал он тихо, прежде чем развернуться и выйти из палаты.

Когда его шаги затихли, я закрыла глаза, прижав руку Лизы к своим губам. Эти слова эхом звучали в моей голове. "Ты не одна."

Но почему же тогда мне все еще казалось, что между нами — целая пропасть?

Глава 3

В доме Лейлы царила тишина — напряжённая, как натянутая струна, готовая лопнуть от малейшего прикосновения. Но внутри неё, в глубине этих стен, эта тишина уже давно превратилась в бурю.

Ваза из хрусталя, украшенная золотыми узорами, полетела в стену с глухим звуком, разлетаясь на тысячи осколков. Как будто эти осколки могли собрать её мысли. Её жизнь. Её власть. Всё то, что от неё отобрали.

Лейла стояла посреди комнаты, с тяжёлым дыханием и горящими глазами, словно сама была воплощением ярости. Её лицо, всегда красивое, всегда безупречное, сейчас исказилось злобой. Она рванула одну из подушек, стоящих на диване, с таким остервенением, что ткани и перья полетели в воздух. Перья кружились, будто насмехаясь над её бессилием, и это злило её ещё больше.

– Рыжая тварь, – прошипела она, словно это слово обжигало ей язык.

Её голос был низким, почти змеиным. Она сжала руки в кулаки так, что ногти впились в ладони. Как же она ненавидела эту рыжеволосую дрянь. Её соперницу, которая из грязи поднялась к золоту, будто это место всегда принадлежало ей.

– Эта сука! – Лейла закричала, оборачиваясь к своим служанкам, стоящим у стены. Их лица были напряжёнными, они боялись даже дышать. – Вы все виноваты! Все! Это вы не смогли сделать ничего, чтобы остановить её!

Одна из служанок попыталась что-то сказать, но Лейла схватила со стола серебряный поднос и швырнула его в сторону женщины. Он с грохотом ударился о пол, не задев цели, но заставил всех втянуть голову в плечи.

– Вы — ничтожества! – продолжала она, тяжело дыша. – Вы служите мне, но не можете выполнить даже самых простых приказов!

Её глаза метались по комнате, ища новый объект для своей ярости. В какой-то момент она замерла, схватившись за спинку стула, чтобы удержать себя от падения. Её дыхание сбивалось, а сердце бешено стучало в груди.

«Она приведет свою дочь…своего змееныша в мой дом…я сделала все чтоб эта мелкая дрянь сдохла…что пошло не так? Какого черта Хасан промахнулся? Ублюдок исчез! Пусть Шахид найдет его и закроет ему рот навсегда», – мысль пульсировала в голове, как язва, которая не заживала. Лиза. Лиза, которую Евгения смогла спасти, которая теперь, благодаря вмешательству Амирта, придет в их жизнь.

Лейла стиснула зубы так сильно, что услышала треск. Этот жест шейха был как пощёчина. Он выбрал её, Рыжую. Опять. Не просто выбрал, а подчёркнуто, публично. Теперь не только она, Лейла, знала это, но и весь дворец.

– Дочь, – она почти выплюнула это слово. – Наследники. Теперь у неё есть всё.

Она знала, что значит возвращение Лизы. Это был ещё один кирпич в укреплении Жениных позиций. Это было доказательство того, что Евгения — больше, чем просто любовница. Её статус становился всё более незыблемым, как будто сам Амирт намеренно возводил вокруг неё непробиваемую стену.

– Она становится неуязвимой… – прошептала Лейла, и её голос наполнился таким холодом, что даже служанки, которые уже привыкли к её вспышкам гнева, инстинктивно отступили.

Она выпрямилась, её пальцы нервно поправили складки на её роскошном платье. Её красота по-прежнему была безупречной, но эта красота больше не приносила ей ничего. Её украшения, её изысканные ткани, её аромат — всё это теперь было бессмысленно, как пыль, разлетающаяся под ногами.

Лейла шагнула к окну. На улице сгущались сумерки, и из окна её дома открывался вид на город, который казался ей тюрьмой.

– Если я позволю ей родить… если я позволю этим детям появиться на свет… это будет конец. Мой конец.

Она развернулась к комнате, наполненной осколками, перьями и тихо застывшими служанками. Её лицо было каменным, но в глазах горела решимость.

– Нет. Этого не будет.

Её голос был низким, почти шёпотом, но каждое слово звучало, как приговор. Она резко повернулась и крикнула: