Яд осеннего шафрана - Рейн Маримар - Страница 13

– Вообще, я уже договорилась с Эриной, – ответила я, обхватывая колени руками, – Но я подумала, что ты мог бы принести нам фрукты, и я бы вас, наконец, познакомила. Ей нужно посмотреть на тебя как на слугу, но я хочу, чтобы она увидела в тебе и моего друга. Я устала от того, что она так надменно о тебе думает.

Он стушевался, нервно одёргивая рукав своей скромной, но чистой служебной рубахи. В его глазах тут же вспыхнуло беспокойство, а вся его показная бравада мгновенно испарилась, сменяясь тем выражением смирения, которое я так ненавидела на его лице. Я понимала, что ему некомфортно находиться рядом с членами королевской семьи, даже если это всего лишь моя лучшая подруга. Пропасть между смертным рабом и принцессой фейри была слишком велика, чтобы её легко перешагнуть.

– О? Оу… – протянул Сейфи, его голос был тихим и неуверенным. – Ты уверена, что это хорошая идея? Я же человек… Нас не жалуют… Ей будет… не по себе.

– Почему бы не попробовать? – я нахмурилась. – В конце концов, Эрина добрая, я думаю, она не будет грубить тебе, как минимум… Она просто немного… высокомерна, как и все фейри. Ты же знаешь. Но она хорошая, просто ей трудно переступать через этот этикет.

– Ага, как максимум – не отрубит голову за то что посмел посмотреть на неё? – его усмешка была горькой, а взгляд, которым он окинул свои руки, полным глубокого, векового стыда. Он тяжело вздохнул, и я почувствовала, как между нами пролегла та самая, ненавистная, невидимая социальная стена, которую я отчаянно пыталась разрушить. – Даже не знаю, что сказать на эту щедрость, Лима. Мне просто неловко перед Принцессой.

– Да брось, Китти, – я ласково улыбнулась, стараясь прогнать дурные мысли друга, хотя его опасения были абсолютно обоснованными. Я знала, что Эрина, несмотря на всю нашу дружбу, никогда не относилась к людям с должным уважением, считая их лишь необходимостью для выполнения грязной работы. – Если хочешь, я могу не представлять вас, но ты просто поприсутствуешь, как мой личный слуга. Она всё равно не посмеет меня отчитать за это.

– Давай тогда посмотрим по обстоятельствам? – он сдался, но его тон не выражал энтузиазма. Он, очевидно, был готов принять удар судьбы, но не искал его. Я кивнула, понимая, что это лучшее, что я могу получить от него сейчас.

Когда Киттен оставил меня одну, давая возможность приступить к трапезе, я обдумывала всё произошедшее за день, сидя на мягкой постели. Фрукты, сыр и мятный отвар были идеальным лекарством, хотя и не могли полностью заглушить внутреннюю бурю. Чувство неполноценности всё ещё ворочалось мерзким червяком под рёбрами, даже после признания отца. Сказать, что моя магия дикая, потому что мама из Двора Молний — это, конечно, объяснение, но оно не отменяло того факта, что я не могла управлять своей силой так же изящно и безупречно, как Эрина. Я всё ещё хотела стать такой же идеальной ученицей, чтобы Мастер Вален был доволен, и чтобы отец гордился мной, а не беспокоился о моём "приступе".

Я надеялась, что после сегодняшнего папа сделает мои уроки, по крайней мере, проще, или, может быть, найдёт мне наставника, который бы специализировался на магии Молний, а не Жизни. Лишь бы не раздельно с Эриной. Это единственное, что я просила у Великой Сферы. Мысли о том, что мне придётся тренироваться в одиночестве, без её живого, золотистого потока, который хоть как-то уравновешивал мой хаос, вызывали у меня глухое отчаяние. Я не хотела быть изгоем, особенно в магии.

Я быстро доела, чувствуя, как силы возвращаются в тело. Усталость последних дней сменялась лёгким, почти невесомым ощущением. Когда солнце почти окончательно скрылось за горизонтом, окрасив небо в глубокие, бархатистые оттенки фиолета и индиго, и на небе появились первые, робкие звёзды, раздался тихий, но настойчивый стук в дверь. Мне не нужно было гадать, кто пришёл. Эрина всегда была пунктуальна, особенно когда дело касалось совместного досуга.

Принцесса переступила порог моей спальни, тут же кидаясь ко мне с размашистыми движениями, взмахивая длинными, тяжёлыми рукавами своего вечернего платья из изумрудного шёлка. Её лицо было бледным от усталости, но в глазах светилась искренняя радость, которую я так любила.

– Как хорошо, что тебе стало легче! – она крепко обняла меня, прижимая к себе, и я почувствовала запах дорогого масла и чего-то свежего, лесного. – Я весь вечер не находила себе места, прослушала половину знакомства с послами, потому что всё думала о тебе и твоём обмороке. Как ты себя чувствуешь?

– Теперь, когда ты здесь, намного лучше, – честно призналась я, ощущая, как её присутствие рассеивает последние остатки тревоги. – Но точно отметила потенциальных женихов? Ты же не могла пропустить парад лордов и принцев?

– Ах ты… – сощурившись и театрально грозя мне пальцем, подруга, наконец, отпустила меня и упала на софу, стоящую у входа в комнату, элегантно расправляя складки своего платья. Её усталость была очевидна, но в глазах блестел озорной огонёк, говорящий о том, что она готова к развлечениям.

Посмеявшись, я потянулась к ящику комода, доставая потрёпанную, но любимую колоду карт для "Червоточины" – нашей любимой с Сейфи игры, требующей изрядной доли блефа и хитрости. Колода была старая, с выцветшими изображениями фейри из разных дворов, и приносила нам неизменную удачу, когда мы играли вместе.

Буквально через секунду, словно по сигналу, раздался новый, более тихий стук в дверь, который я узнала сразу. Услышав моё разрешение войти, Сейфи прошёл внутрь, неся на подносе спелый, тёмный виноград, сочные персики и несколько блестящих, красных яблок – всё, что могло успокоить нервы после сложного дня.

– Лима, я… – он обратился ко мне, используя моё имя, как всегда делал, когда мы были наедине, но тут же заметив краем глаза, что мы в комнате не одни, он осёкся, опасаясь сказать что-то ещё. Его глаза расширились, когда он осознал, что в присутствии Принцессы его фамильярное обращение могло быть приравнено к дерзости, и за такой проступок его могли лишить языка или, что хуже, отправить на плаху. В его взгляде читался чистый, животный ужас.

В комнате воцарилась напряжённая тишина, в которой слышалось только наше дыхание и далёкий скрип Древа. Эрина с интересом рассматривала его, и этот взгляд был отстранённым, оценивающим, словно она рассматривала не человека, а новый предмет мебели, который ей только что поставили. Сейфи стоял, обливаясь холодным потом, его спина напряглась, словно он ждал удара. Я чувствовала, как сильно он нервничает, и это злило меня.

Эрина, наконец, нарушила тишину, и её голос был величественным, но не лишённым снисходительности, которую она всегда проявляла к низшим сословиям.

– Не бойся, – она махнула рукой, словно отгоняя назойливую муху, но адресовано это было скорее мне, нежели Сейфи. – Если Лима разрешила звать её по имени, я не против, но в следующий раз смотри по сторонам, прежде, чем фамильярничать. Помни, где ты находишься, и с кем говоришь.

Будто освободившись от оков смерти, юноша поспешно и низко поклонился, его голова чуть ли не коснулась пола, а рыжие волосы скрыли его лицо. Он был слишком напуган, чтобы даже поднять глаза на неё.

– Благодарю за ваше великодушие, Ваше Высочество, – прошептал он, и его голос дрогнул от напряжения. Он выглядел так жалко в этот момент, и моё сердце сжалось от обиды за него, но я не могла ничего сказать, не усугубив его положение.

– Он всегда такой душка? – улыбнувшись мне, Эрина похлопала по подушке рядом с собой, призывая меня сесть на софу вместе с картами. Она говорила о Сейфи так, словно его и не существовало, словно он был просто предметом декора в моей спальне.

– Ага, ещё какой, – я попыталась придать своему голосу лёгкость, хотя внутри кипела от её высокомерия. Я бросила на Сейфи ободряющий взгляд, умоляя его не обращать внимания на её снисходительность. – Не стоит так низко кланяться, Сейфи, Принцесса не любит излишних церемоний.

Эрина ухмыльнулась, оценив мой тонкий намёк. Она, кажется, поняла, что я заступаюсь за него, и это её слегка позабавило. Она повернулась к Сейфи, который всё ещё стоял, сжавшись в комок.