Яд осеннего шафрана - Рейн Маримар - Страница 1

Annotation

Смертные, что принесли в мир фейри катастрофу, потеряли доверие навсегда. Их статус был низведён, и они стали рабами, вынужденными служить своим прежним соседям. И было издано строжайшее повеление, высеченное на камнях каждого Двора: 'Заводить с людьми детей, способных пошатнуть хрупкое магическое равновесие, строго запрещено. Полукровки – искажение природы, угроза порядку, и им нет места в этом мире'. Это был закон, выстраданный кровью и слезами, закон, что должен был навсегда удержать в узде как людей, так и саму магию, но который, как оказалось, был обречён быть нарушенным вновь.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Яд осеннего шафрана

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Конец ознакомительного фрагмента.

Яд осеннего шафрана

Пролог

Когда-то давно, так давно, что даже древнейшие фейри с трудом вспоминали те времена, посреди бескрайнего континента Терра-Септима, омываемого бирюзовым, ласковым морем, что шептало свои тайны песчаным берегам, возвышалась исполинская Башня. Она пронзала небеса, касаясь самых звёзд, а на её вершине, словно второе, неземное солнце, покоилась Магическая Сфера. Её сияние пронизывало каждый камень, каждую травинку, уходя глубоко в землю, напитывая её неиссякаемой, живительной магией. Это было сердце мира, его душа, его вечное дыхание.

Фейри, истинные дети этих земель, почитали Сферу как высшую святыню. Они жили в гармонии с её силой, а их дома, вырезанные в исполинских Чар-Древах, были живым продолжением её магии. Старейшины, мудрейшие из мудрых, хранили покой Сферы, а их голоса, словно эхо древних лесов, передавали знания из поколения в поколение. Среди волшебного народа не было войн, лишь песни ветра и смех ручьёв. Каждый род обладал своей, уникальной магией, передаваемой через кровь и корни. "Сфера – наше сердце, а мы – её кровь," – так говорили наши прародители, и в этих словах заключалась вся истина их бытия.

Время текло рекой, медленной и величавой, пока однажды, сквозь утренний туман, к песчаным берегам не причалили деревянные корабли. На них прибыли Смертные. Их кожа была грубой, а глаза полны незнакомого огня. Фейри, наивные в своём благородстве, приняли их с невиданным радушием. "Пусть живут с нами, пусть познают наш мир," – решил тогда Верховный Совет Старейшин.

И веками люди и фейри жили бок о бок, обмениваясь знаниями, смехом и даже слезами. Люди учились у фейри, а фейри, в свою очередь, познавали суровые реалии смертного существования. "Наши миры могут слиться," – верили тогда многие, но это было лишь обманчивой надеждой.

Чем дольше смертные созерцали чудеса фейри, тем сильнее в их сердцах разгоралась жгучая зависть. Они видели, как магия течет по жилам бессмертных, как деревья склоняются перед их волей, как цветы распускаются от одного прикосновения. Их же внутренние сосуды оставались пустыми, не поддаваясь влиянию Сферы, не впитывая ни единой искры её могущества. "Почему им всё, а нам ничего?" – шептал каждый смертный в своём бессилии, чувствуя себя ущербным в этом мире чудес. Единственным путём к магии для них оказалось рождение полукровок, чьи вместилища, сломанные от смешения рас, распространяли огромную, неконтролируемую силу по всему телу, делая их одновременно могущественными и опасными.

И однажды, под покровом самой чёрной ночи, жадность людская окончательно поглотила остатки света в их сердцах. Они вооружились, и их ненависть, острая как клинки, обрушилась на беззащитных. "Захватим то, что по праву должно быть нашим!" – такой клич раздался в предрассветной тьме.

Убив старейшин, чьи голоса ещё вчера пели колыбельные ветрам, люди прорвались к вершине Башни. Там, дрожащими от предвкушения руками, они попытались похитить сияющую реликвию. "Не прикасайтесь!" – возможно, кричал один из последних хранителей, но его голос утонул в людской ярости. И в тот страшный миг, от жадного прикосновения, Сфера, сердце мира, раскололась на шесть сверкающих осколков. Мир содрогнулся.

Трагедия эта повергла континент в неистовый хаос. Осколки, словно падающие звёзды, разлетелись, и каждый нашёл свою колыбель в одном из исполинских Древ. Магия, некогда единая, теперь, напитанная осколками, растеклась по Корням каждого из шести Древ, отделяя их территории друг от друга. Земля стонала: обрушились землетрясения, небеса разверзлись ливнями и штормами, извергались вулканы, создавая новый, суровый климат.

Все Чар-Древа, кроме тех, что приняли осколки, были сметены с лица земли стихийными бедствиями, погребённые под слоями грязи и пепла. Семьи фейри, жившие в оставшихся Исполинах, сохранили и даже приумножили свою изначальную магию, став хранителями новых, могучих источников. Остальные же, рассеянные и ослабленные, были вынуждены подчиниться. Разделив эти новые земли до корней каждого древа, могущественные фейри стали править на своих территориях, провозглашая себя Верховными.

Так возникли Шесть Дворов, каждый со своей уникальной магией, каждый – отражение осколка великой Сферы: Двор Чёрных Песков, где пустынные ветры шептали древние тайны; Двор Жизни, где пышные леса пульсировали первозданной силой; Двор Костей, где сама смерть служила источником власти; Двор Метелей, где холодные ветра замораживали время; Двор Молний, где небесные разряды подчинялись воле; и Двор Водопадов, где бурлящие реки хранили мудрость. А на месте, где когда-то величественно возвышалась Башня, там, где Сфера встретила свою гибель, образовались Дикие Земли – Межземелье. Покрытые густыми, непроходимыми джунглями, эти земли стали домом для ужасных монстров, что, движимые искажённой магией, пожирали фейри, чтобы поглотить их силу.

"Да будет проклят тот день, когда жадность людская коснулась святыни," – эхом разносились голоса над руинами.

Смертные, что принесли в мир такую катастрофу, потеряли доверие навсегда. Их статус был низведён, и они стали рабами, вынужденными служить своим прежним соседям. И было издано строжайшее повеление, высеченное на камнях каждого Двора: "Заводить с людьми детей, способных пошатнуть хрупкое магическое равновесие, строго запрещено. Полукровки – искажение природы, угроза порядку, и им нет места в этом мире". Это был закон, выстраданный кровью и слезами, закон, что должен был навсегда удержать в узде как людей, так и саму магию, но который, как оказалось, был обречён быть нарушенным вновь.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Глава 1

Закатное солнце блеснуло на куполе часовой башни, отражаясь прямо мне в глаза и заставляя жмуриться. Я прикрыла веки, позволяя теплу коснуться кожи, и откинулась на холодную раму подоконника, чувствуя, как острые края камня неприятно царапают мои рога. Мои ноги, до этого свободно болтавшиеся над пропастью, замерли, погружая меня в странное оцепенение, словно замирало само время, и лишь тяжёлый, почти болезненный выдох сорвался с губ, оставляя в воздухе едва заметное облачко. Пальцы крепче сжали кулон из иниалита, холодный камень которого казался единственным якорем в этот вечер, не позволяя мне окончательно раствориться в горечи. Сегодняшний день стал первым, когда я искренне не желала возвращаться в крыло, где находились наши семейные покои. Там, в тишине зачарованных стен, мне предстояло встретиться с неумолимой реальностью, которая обрушилась на нас всех. Я не хотела видеть сочувственные взгляды слуг, слышать шепот придворных или чувствовать запах погребальных трав, который, казалось, уже витал в воздухе, проникая сквозь толстые стены замка-древа.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Я резко распахнула глаза, изгоняя наваждение, и вновь окинула взглядом долину, что расстилалась далеко внизу, под замком, словно зелёное, волнующееся море, усыпанное маленькими жемчужинами света. Город в спешке закрывал свои лавочки, готовясь к ночи, и лишь редкие огоньки мерцали в начинающейся тьме, точно светлячки, заблудившиеся в сумерках. С высоты всё казалось маленьким, незначительным, словно это не мир, а всего лишь декорации для чьей-то пьесы, которую разыгрывала Великая сфера. Моё место было здесь, на границе между светом и тьмой, между реальностью и нестерпимым желанием сбежать от этой тяжёлой, давящей скорби.