Связи решают все (СИ) - Русских Алекс - Страница 58

Разобрали подарки, устроили праздничное чаепитие после обеда, накормив с дороги и меня. Потом я примерно час рассказывал о том, как живу в Магадане. Заодно и про США и Японию, про раскопки Аркаима поведал. Темы следовали одна за другой, но младшие практически сразу убежали новыми игрушками заниматься, а вот старшие ребята меня буквально забросали вопросами. Нескольких человек я все-таки вспомнил, но изменились они сильно. Изрядно так повзрослели.

— Скажи, а у вас на севере устроиться работать реально?

А, знаю этого парня — Артур его зовут. Нормально так заматерел. Еще не мужик, но уже крепкий молодой мужчина. Ладно, отвечу максимально честно.

— Как и везде на хорошую работу попасть сложно, а еще есть трудности с жильем. Да и надбавки начинают начислять не сразу, а только через полгода. Чтобы они полностью шли, нужно пять лет проработать. И не забывайте, климат там действительно паскудный — «девять месяцев зима, остальное лето». Но и лето на Колыме как осень здесь, даже, не сентябрь, а, скорее, октябрь.

— А ты бы мог помочь устроиться?

— Да, пожалуй, бы и мог, но подумайте десять раз — на Колыме трудиться тяжело, не все приживаются. Некоторые люди приезжают за хорошими заработками, но через несколько месяцев удирают на материк. Не выдерживают сложных условий и жуткого климата. А он у нас действительно тот еще. В самом Магадане летом без куртки не выйдешь, в июле плюс 10–11 — обычная температура, если воздух прогрелся до 15 — то выдался отличный денек.

Ребята, услышав про плюс 15, засмеялись, но это они зря, на самом деле я вообще не шутил.

— Нет, бывает и плюс 25, раза два за лето. Зато имеется пляж, купайся — не хочу, там аж до 11–12 градусов вода прогревается на целую неделю в июле. Говорят, однажды до 15 дело дошло, но я сам этого не видел.

Хорошо поговорили, я потом еще отдельно с директором побеседовал, пообещал и в дальнейшем помогать и постарался вручить тысячу рублей. Всегда есть какие-то незапланированные траты. Тот долго отнекивался, напирая на то, что нужно оформлять дар документально, но в результате взял, но только пятьсот, чисто на непредвиденные расходы. И вообще, как он сказал, им хватает. Эх, 90-е уже на носу, а там вдруг резко финансирование уменьшится, еще и с продуктами и материальным обеспечением станет совсем плохо. Но надеюсь, я тогда хотя бы этому интернату смогу помочь.

— Только у меня большая просьба, Георгий Николаевич, — обратился с напоследок к директору.

— Слушаю, — с небольшим недоумением отозвался тот.

— Пожалуйста, не нужно хвалебных статей в газетах, рассказов про мою благотворительность и всего подобного.

— Но почему? Люди должны получать положительные примеры!

— А потому что мне после этого не поздоровиться. Люди ведь думают, что советские писатели миллионеры. Мне и так постоянно приходят письма с просьбами о помощи, причем, как я понимаю, в основном от мошенников. А городские сумасшедшие, непризнанные изобретатели? И это я еще в Магадане, считай, на отшибе страны живу. Так что вы, рассказав обо мне, сделаете мне медвежью услугу. Столько народа решит, что раз вам помог, то и им обломится. Вплоть до того, что не пожалеют пару сотен рублей отдать на билеты до Магадана, рассчитывая выдоить из меня больше.

Часов в пять решил, что пора идти в гостиницу, отказавшись ночевать в детском доме. Идти не особо далеко, город небольшой, хотя и довольно старый. По дворам срезать не стали, мимо Вечного огня прошли, пока тут нет ни сквера нормального, ни памятника афганцам. А потом уже по Петровском бульвару спустились к Дону. Вообще-то он сейчас проспект Карла Маркса, историческое название улице только в 93-м вернут. Начинается она от автовокзала, идет мимо поликлиники, по правую руку парк культуры и отдыха, по левую сквер, разбитый на месте бывшего кладбища. При советской власти их в 60−70-е годы сносили только так, бульдозерами, да и позже с местами упокоения не церемонились.

Было дело, в начале 90-х в прошлой жизни трудился я на стройке. Однажды пришлось дорожку, мощеную крупными каменными плитами, поправлять. Перевернул я камень, а это старое надгробие. Такие вот дела. Мне рассказывали, что под скульптурой оленя, которую в сквере установили, осталось несколько могил.

Проспект Карла Маркса в нашем городке примечателен сразу двумя памятниками Ленину. Один на площади перед Домом Культуры стоит, второй рядом со зданием администрации. А между ними променад-зона — тут место вечерних прогулок горожан. Уже в 2020-х на этом участке бульвара сделают шикарную пешеходную зону. Пока все скромнее. Но лавочки имеются. Одну оккупировала группа старушек, что-то живо обсуждавшая. Наверное, кто конкретно из гуляющих наркоман, а кто проститутка. Эта тема уже актуальна.

Одна из женщин уставилась на нашу компанию, видно и нас решила классифицировать. Я улыбнулся и поздоровался, с любопытством наблюдая за тем, что произойдет. Ну, да, ожидаемо — бабка надулась как сыч, напряженно что-то размышляя, сурово вперившись в меня глазами, потом сердито отвернулась.

Вот же, ничего не меняется. Я ведь раннюю часть детства провел на Урале и в других местах России бывал. Везде одинаково — поприветствовал кого угодно, и тебе в ответ «здравствуй». Ну, а с соседями, даже, если их толком не знаешь, так вообще обязательно надо здороваться. Но только не здесь. Местные жители отчего-то, услышав от незнакомца (да хоть и соседа) пожелание здоровья, захлопывают рот, с каким-то мучительным напряжением смотрят на него, а потом отворачиваются, не произнеся ни слова. Нет, потом пообтесались, но и в 20-х годах я такой ситуацией я время от времени сталкивался. Кстати, это вовсе не значит, что они какие-то не такие, лди, как люди. Просто вот такой выверт, не любят здороваться с незнакомцами.

Здесь должен мой лучший друг по прошлой жизни жить, он как раз местный, как-то я ему пожаловался на такую странность поведения, он долго смеялся.

— Не замечал, — говорит, — Но да, есть такое.

Хороший парень, но, увы, познакомились мы, когда нам обоим было лет за тридцать, поэтому не зайдешь в гости, он меня сейчас просто не знает. Грустно.

Гостиница «Солнечная» в очень красивом месте расположена — прямо на площади, с которой можно спуститься по лестнице к набережной и перейти по мосту на городской пляж. Отсюда открывается прекрасный вид на Дон и Ростов-на-Дону, или попросту Ростов-Дон, как порой название города сокращают. До него по прямой километров десять всего. Тут на площади в будущем сделают памятник-фонтан адмиралу Лазареву и его флагманскому кораблю. Пока ничего такого нет, хотя фонтан имеется, но простенький — обычный мелкий круглый бассейн. Еще напротив гостиницы здание горисполкома стоит, причем оба строения — административное и гостиницы унылые до невозможности. Могли бы хоть что-то посимпатичнее построить, а не эти типовые коробки из сероватого силикатного кирпича. Какой контраст с расположенными неподалеку дореволюционными зданиями торговых рядов и городской думы, которое сейчас местный музей занимает. Я бы предпочел гостиницу «Петровская», но, увы, она еще не построена, ее только проектируют.

— Местов нету, — с присущей советскому гостиничному сервису любезностью, сообщила мне пышнотелая администраторша, растекшаяся квашней за стойкой.

— И просить меня нечего, все равно нету, — добавила она, увидев, что я не только не ухожу, но еще и полез в карман за документами.

— И все же я попрошу в качестве исключения, — веско сказал я, доставая удостоверения члена СП и внештатного корреспондента журнала «Вокруг Света». Ну да, выписали мне его, еще в прошлом году после моей настойчивой просьбы.

— Даже смотреть ничего не буду, все номера занятые.

— Тогда я должен встретиться с директором вашего богоугодного заведения.

После десятиминутного препирательства с администраторшей, обидевшейся на церковный термин в адрес ее родного отеля, и не знакомой с основополагающим принципом, что с советскими писателями нужно мягче, а услуги им предоставлять ширше, к директору я все-таки прорвался. После этого чудесным образом комната нашлась, причем с видом на Дон, а не на «живописный» задний двор. Правда, чтобы речным ландшафтом насладиться, из окна нужно высунуться, а иначе весь вид здание исполкома закрывает.