Капитали$т. Часть 8. 1994 (СИ) - Росси Деметрио - Страница 31

Все плохо, думал я. Конечно, Мавроди никогда на такую зависимость не согласится. А значит, весь мой план летит к чертовой матери. Впрочем… возможно получится немного протянуть время…

— Он самостоятельность любит, — вздохнул я.

Федор Иванович понимающе кивнул.

— Любит самостоятельность — пусть идет и торгует шоколадом в киоске. Или, на худой конец, компьютерами, как раньше. Самостоятельный ты, если у тебя денег в районе миллиона долларов. А если у тебя миллионов двести-триста, то все. Связан по рукам и ногам.

— Нам нужно хотя бы в общих чертах понимать, — сказал я. — Что потребуется, сколько потребуется и прочее. Ну согласитесь, невозможно соглашаться на сделку, условия которой неизвестны! Он-то согласится, но может так случиться, что условия будут слишком нереальными…

— Сколько бандиты попросили? — внезапно спросил он.

— «Лимон» в месяц, — признался я. Да он, скорее всего, знает, сколько они попросили. Проверяет зачем-то.

— По-божески, — кивнул он. — Я бы на его месте заплатил.

— Да бандиты — это все пустяки и мелочи жизни! — воскликнул я. — Основные решения все равно у вас принимают…

Он подумал недолго и сказал:

— Если договоримся… Пусть засылает четыре ежемесячно. Пока так. Номера счетов я дам. Единицу бандитам, четыре — нам… Получается пять. Вроде бы и немало, а если разобраться, то и вполне нормально. Договариваемся до зимы, за это время будет понятно, что и как. Так и передай. Если захочет что-то покупать — только по согласованию. Во всем порядок должен быть, паря.

А ведь он меня делает, грустно подумал я. Сначала выкатил абстрактные и невыполнимые требования. А теперь вдруг — вполне конкретные и в принципе выполнимые. Которые чисто психологически мне уже кажутся приемлемыми.

— Если согласится, то никаких проблем с налоговой и прочими не будет? — уточнил я.

— Это и от вас зависит, — важно ответил он. — Как себя вести будете. Будет все правильно — не будет вопросов. Ну а если будете косячить… Пенять не на кого. А мы многое можем, но мы не всесильны. Не боги, понимаешь. Самое главное для него сегодня — пусть Степаныча не злит и всю их газовую банду.

Эти люди очень неохотно говорят «да» и «нет». И этим сильно отличаются от бандитов, которые максимально конкретны и оговаривают каждую мелочь. А вот представители различных силовых служб любят напустить словесного тумана, неопределенности, недосказанности. Ты вроде бы договорился, но есть нюансы… И так всегда. В том числе и поэтому большинство коммерсантов предпочитает «бандитскую» крышу — бандиты для них существа более простые и понятные. Тогда как «силовики» — загадочны, словно сфинкс. Впрочем, не злить премьер-министра — вполне резонный совет. Я и сам говорил об этом Мавроди…

— Я все передам, — сказал я. — Что-нибудь еще?

В его безразличных глазах мелькнула искорка интереса.

— Пожалуй, кое-что найдется, — сказал он.

Я насторожился.

— Ты же понимаешь, что перед тем, как встречаться с человеком, мне нужно было узнать — что за человек? Вижу, понимаешь. Я, так сказать, навел справки. Интересный ты парень, Алексей Владимирович Петров. Вот дружок твой, Мавроди, для меня полностью понятен. Талантливый проходимец, хочет воспользоваться моментом и урвать большой кусок. Сколько их на Руси было таких! — Федор Иванович изобразил подобие улыбки. — А вот ты мне непонятен. Говорю, как есть. Непонятен, а значит — опасен. Не нравишься ты мне, Алексей Владимирович Петров.

А вот теперь разговор, кажется, начинается серьезный.

— Что же вам непонятно? — спросил я. — Если есть какие-то вопросы, задавайте, постараюсь ответить.

— На первый взгляд — да, — продолжил он. — Мальчик из хорошей семьи, кооператив, левое производство, компьютеры — все как у всех. Читал я материалы, целую папку собрали ваши местные «комитетчики», толковый парень собирал… Да ты его помнишь, наверное, Родин фамилия.

На какую-то секунду я растерялся. Родин! Ну конечно, дела банка Саши Орловского до сих пор всплывают. Именно Родин в то время обеспечивал экспорт сырья и импорт электронного ширпотреба. Но потом пути наши разошлись, и он свалил куда-то в закат, как и Саша Орловский…

— Припоминаю, — сказал я. — Но с мнением вашим согласиться не могу. Обычный жулик в рядах славных органов.

Я улыбнулся, и он улыбнулся тоже — оценил шутку.

— Знаешь, — сказал он, — вот я смотрю на факты… Каждый по отдельности — вроде бы ничего особенного. А когда все вместе соберешь — шарада!

— Например? — благожелательно улыбнулся я.

— Машину знаменитому певцу Виктору Цою подарил, — сказал Федор Иванович. — Машину хорошую, по тем временам редкую — «Вольво». Просто подарил, не рекламы ради, не для того, чтобы в газетах засветиться. И знаком ты с ним не был, не общался никогда… Большой любитель рок-музыки? Тоже нет. Как-так?

— Что там, в папке даже мои музыкальные пристрастия указаны? — поинтересовался я. — Ну, подарил. Был на концерте, впечатлился. Для нас уже в то время это была мелочь…

— В папке еще и не такое указано, — серьезно ответил он. — А певец этот один хрен разбился. Долбоклюй. Вот если бы ты шлюхе какой-нибудь эту «Вольво» подарил, за то, что она тебя ублажила хорошо — я бы поверил. А так… Извини, не бьется.

— Хотите, вам тоже подарю? — рассмеялся я, пытаясь разрядить атмосферу. — «Линкольн-континентал» хотите?

— Не хочу, — сказал он серьезно. — Я же не шлюха и не рок-певец. Затем, контакт с гадалкой, которая сама внештатный сотрудник… Нахрена оно тебе нужно было?

— Федор Иванович! — воскликнул я. — Вы что, не помните то время⁈ Конец восьмидесятых! Все с ума сходя по гадалкам и зеленым человечкам! Кашпировский всю страну по телеку лечит, Чумак воду и кремы заряжает! Что же вы хотите от пацана восемнадцати лет⁈ Академики с ума сходили…

Он пожал плечами.

— Я тебе два факта привел, каждый из которых по отдельности ничего не значат, а вот если вместе посмотреть… как-то странно становится. Едем далее… поддержал оппозицию в августовских событиях 91-го…

— Я же не самоубийца, — усмехнулся я. — Все коммерсанты поддержали, а я что, рыжий?

— Всячески продвигал и содействовал некоему Пантелееву, занявшему впоследствии ответственный пост. И он с тобой рассчитался по полной программе.

Вот и Бориса Борисовича вспомнили. Ему там, наверное, икается. Такие люди вспоминают…

— А я с властью стараюсь дружить, — заявил я. — Федор Иванович, я вижу, что у вас сложилось какое-то превратное впечатление о моей персоне…

— Погоди, — перебил он. — Первый в регионе начал легализацию доходов, добытых преступных путем, активно участвовал в приватизации… Это все понятно. Нахрена ты к Ромашеву полез?

— Контакт установить, — честно сказал я. — Я знаю, что он вхож в дом Бориса Николаевича.

— Установил? — иронически поинтересовался он.

— В общем-то, да, — кивнул я. — Сергей Пантелеевич спонсирует выпуск книги Бориса Николаевича.

— Эти деньги Ромашев уже давно перегнал за бугор, — сказал он. — Я еще бы мог понять, если бы ты через него какой-нибудь вопрос решить постарался. А то ведь и близко нет. Отдал полмиллиона долларов человеку, которого первый раз в жизни видишь… Как тогда «Вольво». Сечешь?

— Для Сергея Пантелеевича полмиллиона — это не большие деньги, — начал я, но он резко прервал меня:

— Бабушке моей расскажи! Знаешь, чем ты сейчас занимаешься?

— Чем? — не понял я.

— Ты пытаешься спасти жопу Мавроди. Пытаешься прикрыть его со всех сторон от закона и от бандитов. Именно ты, а не он сам! Этот псих срать хотел на то, чтобы спасти свою жопу. Ты появился в прошлом году. Переговорил с ним. Убедил его в чем-то, я не знаю в чем. И теперь спасаешь его бизнес! Ты думаешь, что к нему не подходили из всех возможных структур? Да наш брат — государев человек, на деньги как мотылек на огонь летит! И есть мнение, что человек это недоговороспособный и место его в тюрьме. Но ты с ним как-то договорился. У меня простой вопрос — зачем тебе спасенная жопа Мавроди? Ответь честно хоть один раз, потому что все, что ты наговорил мне до этого — дерьмо собачье.