Капитали$т. Часть 8. 1994 (СИ) - Росси Деметрио - Страница 23

— Понимаю, — кивнул я. — Предыдущую договоренность отменяем?

Он поморщился.

— Ну зачем? Встречайся, договаривайся. Даю тебе полный карт-бланш в этом вопросе. Ах, да, еще деньги… тебе завезут полмиллиона долларов.

Я выдохнул.

— Все остальное — тоже как договаривались?

— Да, — поморщился он. — Пообещай там чего-нибудь. Но мне будет нужна твердая гарантия отсутствия проблем со стороны власти.

Это не так-то просто сделать, подумал я про себя. Хотя бы потому, что никакой вертикали власти не существует, власть размазана между несколькими группами влиятельных игроков — высших государственных чиновников и людей из окружения президента. Даже олигархов пока еще нет, они появятся года через два…

— Подобные гарантии могут обсуждаться только при вашей полной лояльности, — сказал я. — Я могу обещать подобное?

— Революцию устраивать не собираюсь, — сказал он. — Только вот что я тебе скажу Алексей… Кинут они нас. Обманут. Возьмут деньги, пообещают и не сделают. А если сделают, то прямо противоположное. Но попытайся, чем черт не шутит…

— Сделаем вас олигархом номер один, — пошутил я.

Он поморщился и махнул рукой. И как раз в этот момент я понял, что не его это — быть олигархом. Чтобы стать олигархом сейчас — нужно быть нужным власти и тем, кто около власти. И не только нужным. Еще нужно быть приятным, дипломатичным, уметь подольстится, рассказать вождю о том, какой вождь великий человек и как стране наконец-то повезло с таким-то вождем! И постоянно, в режиме нон-стоп демонстрировать верность! Олигарх — это не просто коммерсант, который трется около власти. Олигарх — это человек, с которым носителю высшей власти хорошо и комфортно. Сергей Пантелеевич так не умеет. И навряд ли научится.

Во время этого разговора мелькнули у меня быстрые мысли о судьбе и неотвратимости ее… Вся неотвратимость заключается в самом человеке, который идет именно туда, куда идет. Если человек меняется, то меняется и направление, то есть то, что мы называем словом «судьба». Большинство людей не хотят и не могут меняться, следовательно, их будущее предопределено. Управляют судьбой очень немногие… Единицы.

— Я точно знаю, что ты меня не обманываешь, — сказал он мне в конце встречи. — В этом я уверен на сто процентов. Я тут камеры поставил в деньгохранилище… Все воруют. И охранники, и сотрудники… По мелочи — что в карман, портфель, сумочку влезло. Я подумал — пусть воруют. Люди слабые и жадные, это нормально. Но я заболтался… Как твои дела на родине? Есть проблемы?

— Некоторые, — усмехнулся я. — Отбиваем атаки сильных и жадных.

Он сидел, о чем-то задумавшись, как будто забыв, что я нахожусь рядом. После раздумья он решительно спрыгнул с письменного стола.

— Всё. Пора бежать. Делай все, как договаривались!

— Хорошо, — кивнул я. — Сергей Пантелеевич, последний вопрос…

— Давай, — сказал он неохотно.

— У вас сейчас все получается, вы на коне, масть прет, как говорят картежники… Вы счастливы?

Он как-то внезапно обмяк и потух.

— Мне интересно жить, — медленно ответил он. — Сейчас мне интересно, а раньше было… Ну, так… серединка на половинку. С меня хватит и этого интереса, а счастье… это что-то слишком неопределенное. Как по мне, большинство людей глубоко несчастны, но, к счастью, многие из этого большинства этого не осознают. А теперь пойдем. Бизнес сам себя не сделает…

Перед встречей с московскими гангстерами оставался один маленький, но очень важный штришок. Сильвер. Легенда криминальной Москвы начала девяностых. Высшая лига. О нем не было почти никакой информации — все на уровне слухов и городских легенд. Шепотом рассказывали, как он один с «калашом» поехал вызволять друга, которого удерживали «чехи». И вызволил! А позже — объединил славянские группировки Москвы для противостояния с Кавказцами… Впрочем, это большей частью из области легенд. Сам Сильвер был человеком закрытым. Он старался избегать внимания журналистов в отличие от того же Отари Витальевича Квантришвили, который любил красоваться перед камерами и произносить не всегда обдуманные речи… Возможно, что именно это и стало причиной его преждевременной гибели. Да и другие коллеги Сильвера позволяли себе общение с прессой. Хабаровчанин Пудель дает интервью Говорухину, «дальневосточник» Джем — местным журналистам, старый питерский кошелечник Кирпич — Невзорову… А от Сильвера — два мимолетных разговора с журналистами, с десяток фраз…

Сильвер одним из первых понял, что криминал — тема временная, опасная и, по большому счету, малоприбыльная. Недаром любимым фильмом его был «Крестный отец» — сам Вито Корлеоне высказывался на эту тему совершенно однозначно: «Один юрист с портфелем загребет больше, чем двадцать громил с автоматами». Сильвер, через дружественных коммерсантов, работавших еще с советских времен, активно инвестировал в легальный бизнес — нефтепереработку, металлургию, торговлю, в том числе и внешнеэкономическую деятельность. Путь от бандитизма к легализации, который какая-нибудь семья Гамбино проходила за пятьдесят лет, Сильверу удалось пройти за пять. Уже одно это говорило о значительных организаторских способностях и умении подбирать надежных и толковых людей. Впрочем, навряд ли он планировал долгосрочный бизнес в России, поскольку весьма активно готовил себе запасной аэродром в Израиле.

Прямо сейчас у Сильвера серьезный конфликт с Березовским, а для нас это хороший шанс…

Василий Иванович получил отмашку и все завертелось. Планы менять не стали, было решено подловить Сильвера у ресторана, где у него была своего рода приемная для решения неформальных вопросов. Его «Мерседес», как правило, парковался рядом со входом. Профессиональной охраны Сильвер не имел, максимум — водитель и пара-тройка боевиков, бывших спортсменов. Как вести себя при покушении эти ребята не знали…

Я в тот вечер сидел в офисе, ждал звонка. В голове крутилось привычное «а что, если». Если Василий Иванович засветится. Если кто-то из охраны Сильвера окажется резвее, чем мы рассчитывали. Если завтра весь город будет гудеть, и начнется то, чего я совершенно не планировал, — настоящая гангстерская война, которая поменяет вообще все расклады…

Позвонил Василий Иванович после полуночи.

— Алло! — с нетерпением выдохну я в трубу.

— Посетили нашего знакомого, — спокойно ответил Василий Иванович.

— Порядок? — быстро спросил я.

— Все как и предполагалось.

Уф-ф! Теперь можно выдохнуть и слегка расслабиться.

Как мне потом рассказали в подробностях, всё прошло по плану от А до Я. Старый «жигуленок» подъехал медленно, без фар, встал неподалеку от входа в ресторан. Один из парней сидел за рулем, готовый рвануть в любую секунду, Василий Иванович — с «калашом» на заднем сиденье, стекло приспущено.

Сильвер вышел из ресторана в начале двенадцатого с двумя спутниками. В «Мерседесе» его ждал водитель, охранник топтался рядом с машиной. Гангстеры не спешили разъезжаться, общались на улице, что-то активно обсуждая. Охранник у машины лениво поглядывал по сторонам, больше по привычке, чем по делу.

Василий Иванович стрелял из окна, короткими очередями по кузову «мерседеса» и по фасаду ресторана. Несколько пуль попали в крыло «Мерседеса», одна из них легко ранила водителя. Кто-то заорал, раздался женский визг, охранник рухнул на асфальт, не задетый, просто с перепугу… Один из спутников Сильвера потянул ствол, но стрелять уже было некуда — «жигуленок» ушёл в переулок, свет фар так и не включили.

Сам Сильвер продемонстрировал реакцию бывшего каратиста — в два прыжка преодолел расстояние между «Мерседесом» и входом в кабак, и укрылся за бетонной колонной. На прощание Василий Иванович дал короткую очередь по этой колонне…

Одним словом, нормально прошло, без нареканий… Ну, хоть что-то. Машину ребята бросили в трех кварталах, пересели в другую, обычную «Волгу», ждавшую заранее. Гангстеры, судя по всему, ничего толком разглядеть не смогли, кроме того, что был автоматчик, который стрелял из «жигуля».