Там леший бродит 3 (СИ) - Конычев Игорь Николаевич - Страница 28

— Всё хорошо, — я погладил её по голове и опустил на снег. — Посиди пока тут с Ганей. Он, кстати, ради твоего спасения даже с волками сцепился. Чем не рыцарь?

Кошка недоумённо уставилась на меня глазами, похожими на яркие жёлтые бусины.

— Будешь Бусей, — тут же решил я и повернулся к манулу. — Вот, Ганя, это Буся. Буся — это Ганя. Будьте знакомы.

Пока кот и кошка принюхивались друг к другу, я пошёл по следу скверны. Несмотря на то, что снег завалил следы заражённых волков, смрад отравившей их пакости я чуял довольно явственно. Он привёл меня к дыре в земле. Снежинки падали в тёмный пролом и растворялись в нём без следа, а откуда-то снизу доносилось знакомое журчание Пучай-реки, которое больше походило на стоны умирающих.

Закрыть разлом у меня здесь никак не получится, ведь он находился за границей подвластных мне лесов. Если только вновь расширить их и тогда…

— Непорядок, — раздался рядом со мной знакомый голос.

Резко вскинув голову, я увидел появившегося из ниоткуда Крачуна. Он стоял с другой стороны разлома и угрюмо смотрел на него своими тёмными загадочными глазами.

— Твоих рук дело? — с вызовом спросил я.

Старик поднял на меня тяжёлый взгляд.

— Дурная у тебя привычка, Белояр, во всём без разбору меня винить.

Меня такой ответ не смутил.

— Ты ещё скажи, что там внизу не твоё проклятое царство.

— Моё, — не стал спорить Крачун. Подняв свой посох, он ударил им по краю разлома, и тот тут же сковало льдом. Налетевший снег не оставил от язвы на теле земли и следа, и владыка Подземного мира удовлетворённо кивнул. Отвернувшись, он собрался уходить, но мой голос вновь нарушил воцарившуюся ненадолго тишину:

— Как ты это объяснишь?

Крачун замер, потом повернулся и глянул на меня с нескрываемым удивлением.

— С чего бы это мне, Белояр, для тебя что-то растолковывать?

Я сделал решительный шаг вперёд и сжал кулаки.

— С того, что я тебя спр-р-р-рашиваю! — мой голос сорвался на рык.

Оставшись не впечатлённым, Крачун хмыкнул.

— Не зарывайся, Белояр. — Спокойно произнёс он. — Ты в своём лесу с Кошем один на один не справился бы, а супротив меня выступать лучше и не мысли — сгинешь.

Мне на угрозы было плевать. Я сделал ещё шаг к старику в шубе, на ходу превращаясь в медведя, но тут же обнаружил, что лапы намертво вмёрзли в снег.

— Продолжишь в том же духе, помрёшь до того, как уму-разуму наберешься, — менторским тоном сообщил мне Крачун и, стукнув посохом по насту, исчез в вихре снежинок.

С рёвом я вырвался из ледяного капкана и скрипнул зубами. В этот раз пришлось постараться, чтобы совладать со звериной яростью и укротить клокочущий в груди гнев. Скорее всего, владыка Подземного царства мог бы убить меня на месте, если бы захотел. Но он этого не сделал. Почему?

Хотелось бы знать…

14. Там и сям

— Чего ты третий день подряд смурной такой? — допытывался до меня Кузьмич. Он только что закончил убирать со стола и дожидался, когда сможет завладеть кружкой, которую я всё ещё держал в руках.

Сбитень в ней уже остыл, но я никак не мог допить то, что осталось на самом дне. Осадок делал напиток уж очень сладким и одновременно кислым, да таким, что зубы сводило. Но мне отчего-то не хотелось оставлять ни капли.

— Чего скис? — не унимался настырный домовой.

— Потому что ты три дня подряд мучаешь меня этим вопросом, — сделав над собой волевое усилие, я залпом опрокинул в себя остатки сбитня и поморщился.

— Дык оттого и донимаю, — наконец завладев вожделенной кружкой, домашний дух исчез, чтобы спустя несколько секунд появиться уже с помытой посудой и торжественно водрузить её на полку к остальной, надраенной до кристальной чистоты.

— Сделай милость, прекрати, — встав, я поглядел в окно — солнце ещё только поднималось над лесом. Скоро проснутся остальные домашние, а мне надо бы уйти по каким-нибудь делам, чтобы избежать расспросов в духе Кузьмича. Надоели они за эти дни.

И ведь не расскажешь всё и сразу, иначе каждый решит помочь, а в итоге может только хуже получиться. Забаве пока опыта не достаёт, а Ягишне и вовсе лучше держаться подальше от скверны, Подземного мира и его правителя Крачуна. Сначала мне надо самому во всём разобраться, а там уже и поглядим, что дальше делать.

По-хорошему, мне бы с Крачуном с глазу на глаз переговорить, да разом прояснить всё. Но он, как назло, будто сквозь землю провалился. Хотя почему «будто»? Он мог и в прямом смысле слова сейчас находиться где-то внизу. Обиделся, что ли, на то, как я на него медведем напал? Нет, это вряд ли. Бродит, наверняка, по округе. Но если раньше мы с ним то и дело пересекались, то сейчас от загадочного старика в белой шубе не было ни слуху, ни духу.

Вот так, в кои-то веки раз ищешь дурную компанию, а её нет…

Зато есть хорошая.

По лестнице затопали знакомые шаги, и на кухню вошла Ягишна. Словно беря пример со своего отца, она решил вести себя не так, как обычно, и проснулась довольной. Возможно, тому виной Бусинка, которую я тоже приютил под сенью гигантской билобы. Колдунья с самочкой манула быстро нашли общий язык и практически не расставались, чем злили Ганю. Хотя того злило практически всё на свете.

— Снова хмурый? — буднично поинтересовалась Ягишна, проходя мимо меня с Бусинкой подмышкой и шаря голодным взглядом по полкам.

— Не с той ноги встал, — вяло огрызнулся я, раздосадованный тем, что не успел уйти раньше.

— А ты попробуй в зверином облике спать, — подсказала колдунья. — Тогда вместо ног будут лапы.

Оценивший шутку Кузьмич хмыкнул. Он уже успел выучить все привычки загостившейся тут женщины и подавал ей завтрак: булочку и густой вязкий отвар. Я его как-то раз пробовал — дрянь редкостная. Ещё и на вкус, как земля. Но Ягишне отчего-то такое варево нравилось. Вот уж действительно — каждому своё.

— Приятного аппетита, — чистосердечно пожелал я.

— Спасибо, — отозвалась Ягишна и подарила мене чарующую улыбку. — А тебе просто чего-то приятного. Хочешь, могу помочь? — милая улыбка стала весьма пошлой, но колдунья быстро спрятала её и тряхнула головой, прогоняя мысли одного из составляющих её душу осколка личности. — Извини, никак не отделаюсь от привычки говорить непотребства.

— Ничего, я уже привык, — мой взгляд сместился на окно, откуда донёсся шелест крыльев.

— Привык к чему? — Забава влетела в дом сойкой и приняла человеческий облик.

— К тому, что ты не любишь пользоваться лестницей, — пробормотал я.

— Зачем шагать, коли можно отрастить крылья? — неожиданно философски осведомилась царевна. — Проснулась, потянулась, выпорхнула поутру из оконца, облетела округу, взбодрилась и в тепло!

— Это пока тебе нет тридцати, а там и недосып, и спина отваливается, и депрессия не за горами, — неожиданно выдала Ягишна и вздрогнула, часто заморгав.

— А тебе больше тридцати? — уставилась на неё Забава.

— Не знаю, — отрешённо пробормотала колдунья. — Вообще не понимаю, зачем и почему я это сказала…

Царевна хихикнула.

— Чудная ты, Ягишна, и забавная! — она подалась вперёд и попыталась обнять колдунью, но та бесцеремонно упёрлась ладонью лешачихе в румяную щёку и отстранила её.

— Холодная какая! — доблестно отстояв границы своего личного пространства, Ягишна обхватила пальцами бока тёплой кружки.

— Так на улице-то — зима! — всё также радостно сообщила Забава, ничуть не смущённая жестким отпором со стороны подруги. — Айда в снежки играть, а?

Ягишна долго и выразительно смотрела в весёлые глаза лешачихе, после чего прихлебнула своего земляного отвара и вкрадчиво спросила:

— Девочка, ты меня ни с кем не путаешь?

— С чего бы мне тебя с кем-то путать? — не поняла Забава. — Ты — это ты.

— Звучит вполне логично, — скептически выдала колдунья и тут же повторила незнакомое слово по слогам. — Да что со мной сегодня такое? — она поглядела на меня так, будто ожидала, что я всё объясню.