Таверна на прокачку 7 (СИ) - Ковальчук Олег Валентинович - Страница 36

— Ну? — не выдержал я.

— Она успокоилась, — сказала Елена. — Немного. Согласилась выпить воды. От зелья отказалась.

— А память? — спросил Михаил.

— Вот с памятью интересно. Дорогу она не помнит. Обоз не помнит. Отца не помнит — вообще, полностью, будто у неё его и не было. Михаила не узнаёт. Нашу деревню не помнит, хотя жила тут три дня.

— Ой беда, — взялся за голову Михаил.

— Погоди ты, — Елена подняла палец. — Теперь другая сторона. Она отлично говорит. Складно, быстро, без запинок и с большим запасом слов. Она соображает, причём соображает быстро: за полчаса выспросила у меня больше, чем я у неё. Она умеет считать, я проверила, дала ей задачку. Она знает, что такое зелье, только зачем-то переспросила. А еще, она будто помнит совсем иное.

— Она что-то сказала? — спросил я.

— Нет, но по тому как реагировала на вопросы, я поняла, что она будето не в этом месте была. Либо ей память на целый год отбило.

— Ой как плохо-то… — снова протянул Михаил.

— И имя её. Она себя не называет Вероникой, а только Верой.

— Не Вероника, значит? — уточнил я.

— Я тоже переспросила. — Елена посмотрела на меня. — Я сказала: Вероника, а она поправила. Говорит, зовите Верой, будто я ошиблась. Я переспросила ещё раз, уже нарочно. Она начала злиться.

Я стоял и молча соображал что делать в такой ситуации.— Макс, — Елена наклонилась ко мне. — Ты то чего распереживался? — спросила было она, но тут же осеклась, поймав мой взгляд. — Ну да, у тебя и так хватает трудностей.

— Ничего. Спина просто болит, — соврал я.

Она недоверчиво прищурилась, но отстала.

А я стоял, смотрел на закрытую дверь и услышал, как за ней с грубой лежанки поднялась девушка и принялась ходить по комнате.

— Но чувствую, что к нашим проблемам, вполне могут добавиться новые.

Глава 16

Возмездие. Часть 1

Николай вёл повозку всю ночь.

Дорога была скверная — узкая, вся в колдобинах, и в темноте угадывалась только по светлой полосе неба между кронами. Он вглядывался в эту полосу, придерживал вожжи и правил больше чутьём, чем глазами.

Позади, под тентом, в сене лежали четверо и молчали.

Так и шли: скрип, топот, редкое фырканье кобылы. Раз в час Николай останавливался, слезал и шёл вперёд пешком, шагов на двести, и всматривался в заросли, да искал следы.

Двенадцать лет в дружине научили его читать землю не хуже, чем иные читают книгу. Ночью следы не поищешь, но Николай имел сродство со стихией земли, а земля порой может рассказать куда больше, чем глаза при ярком свете.

И сейчас Николай выискивал детали, которые мог оставить лишь человек. Где-то след от сапога, засечки на стволах метки для своих примятая трава за поваленным стволом у обочины, где кто-то лежал, скрытые кострища, сделанные так, чтобы не было дыма. Утоптанные пятачки в кустах, откуда удобно смотреть на дорогу. И Николай такие следы находил очень умело.

Первые три часа пути вперемешку с вылазками не давали ничего, но Николай понимал, что это только начало и спешка здесь ни к чему.

— Стоим, — негромко сказал Николай, вернувшись к телеге в четвёртый раз.

Из сена бесшумно выглянул Волох.

— Нашёл лёжку. Двое наблюдателей, причём лежали долго. Трава примята в двух местах, похоже лежали и выглядывали, кого ограбить.

— Следы свежие? — выглянул Анатолий.

— Не особо, дня три.

— Так идём дальше, — запальчиво сказал Павел, который едва держался чтобы не выскочить из телеги, и самому искать следы.

Николай лишь качнул головой, а Анатолий дал ему лёгкого подзатыльника.

— Лежи, глазастый. Не мешайся под ногами у старших.

Павел лишь отмахнулся, а Николай спрятал улыбку и направил телегу дальше.

На место нападения они вышли спустя час, когда утреннее поднялось над кронами деревьев.

— И чего осторожничали, — возмущался Павел, выглядывая из телеги будто крокодил из воды.

— Ничего ты не понимаешь, а ну спрячься в Телегу! — проворчал Сыч.

Николай же, осторожно слез с козел и пошёл осматривать место недавнего сражения.

А картина была знакомая, Николай не раз такое видел.

Две сосны поперёк дороги, шагах в сорока друг от друга. Их уже стащили в сторону, чтобы похищенная телега могла проехать. Глубокие борозды, там, где тяжёлые брёвна волочились по земле были видны невооружённым взглядом. А ещё на недавно поваленных стволах издали были видны слишком гладкие срубы, где явно угадывались следы топора.

Отряд бесшумно покинул телегу и рассредоточился по местности.

Двигались оперативно и умело, заметить их было той ещё задачей. Хотя стайка ворон, возмущённо каркнув, взмыли в небо.

— Под ноги смотрите, — шипел Николай, — следы не потопчите!

Но следов было столько, что за неделю не истоптать. Земля была утрамбована десятками ног. Тут и там угадывались бурые пятна, глубоко впитавшиеся в землю. Вон торчит обломок рогатины. А чуть дальше разбитый борт телеги, брошенный в канаву. За дерево закатили сломанное колесо, подальше от посторонних глаз. Фрагмент кольчужного полотна поблескивает в грязи, обрывок пропитанной кровью рубахи, зацепившийся за куст.

После пары дождей, эти следы будут уже не так узнаваемы, но благо, в последние дни была хорошая погода и следы остались.

Волох поморщился, а Павел закрыл нос рукавом. Запах стоял не самый приятный.

Анатолий обошёл всё кругом и остановился у обочины, где земля была утоптана особенно плотно.

— Здесь тела складывали, — сказал он и огляделся.

— Тела увезли, — добавил Волох, который присел, чтобы потрогать землю. — Или закопали неподалёку.

— Ну хоть не бросили на съедение зверям, — кивнул Николай.

Сыч молча снял шапку.

— Эх, не живётся людям мирно.

Мужчины молча постояли.

— Расходимся в стороны, вы по двое, я один. Ищем следы. Они должны стоять неподалёку.

Вот тут и вылез подвох. Они бродили по лесу часа три, а следов разбойников так и не нашли.

— У Георгия много товаров, — размышлял Анатолий. — По уму они должны были стоять где-то рядом.

— Георгий вёз четыре телеги добра, которое надо разбирать и сбывать, еще убитые и раненые. у них пленный, за которого ждут выкуп, — добавил Волох. — С таким хозяйством далеко не ходят.

— Ну или их главарь очень осторожен и хитёр, — заключил Николай.

— Михаил, кажется, сказал, что видел дым, когда по лесу уходил, — сказал вдруг Сыч. — Может мы не в той стороне ищем? Нужно не вперёд идти, а наоборот, вернуться?

Решили послушать Сыча, и стоянка нашлась. Там были и кострища, и земля утоптана, вокруг обглоданные кости, свежая яма отхожего места, которую даже не потрудились закопать, а людей нет.

— Снялись давно, — Волох выпрямился над кострищем и вытер пальцы. — Угли холодные насквозь.

— Вчера утром снялись, — заявил Николай, который иначе ощущал это место. — Понять бы, куда пошли?

Волох обошёл поляну по кругу. Потом ещё раз, шире. Потом присел на корточки и долго что-то разглядывал.

— Гляньте-ка, — позвал он.

Следы со стоянки уходили в четыре стороны.

Четыре набитые тропы: одна на север, одна вдоль ручья, одна назад к дороге и одна в самую чащу. Все свежие, но старательно затоптанные.

— Глядите-ка, следы от мётел. — удивился Николай. — Осторожные.

— Еще бы, такого купца взяли, — покачал головой Сыч. — Будешь тут осторожным.

— Это они нарочно, — сказал Волох. — Гоняли людей по кругу, чтоб не разобрать, где настоящая колея.

— Умно, — заметил Анатолий, но в голосе его не было ни капли восхищения. Скорее охотничий азарт хищника, что встретил достойного соперника и принял правила игры. — Их главный головой думает, придётся попотеть.

Проверили все четыре пути.

Северная тропа кончилась через пятьсот шагов у бурелома, за которым не прошла бы и телега. Та, что вдоль ручья, ныряла в воду и не выныривала ни на одном берегу. Волох прошёл по руслу шагов триста в обе стороны и вернулся ни с чем. Дорожная выводила обратно на тракт и терялась в колеях.