Тень Кукулькана (СИ) - Птица Алексей - Страница 46

— Их много, — тихо сказал Ах- Ким.

— Не меньше пятидесяти, — поправил я, прикидывая силы противника, — и они не устанут. Это настоящая стража священного места, и несут они её как священный долг.

Оба моих воина согласно кивнули, больше не обсуждая этот очевидный для всех нас факт. По моим подсчётам, в городе сейчас находилось не меньше двух сотен воинов. Основные силы, о которых докладывали лазутчики, стянулись сюда со всей округи, чтобы защитить свою святыню. Они ждали атаки. Они готовились к битве, и ещё были отряды, охраняющие подступы к городу. Я и не собирался их атаковать, я пришёл сюда за их святыней. Я стану тенью, что проскользнула в их сон, Тенью Кукулькана, и Кукулькан укроет меня своим призрачным крылом.

Мы выбрали подходящий момент, когда часовой на дальнем краю отвернулся, и бесшумно скользнули вперёд. Под ногами хрустела сухая земля, но мы двигались как змеи, быстро и почти беззвучно. Миновав первые хижины, прижимаясь к их стенам, я слышал, как внутри кто-то дышит во сне. Однажды я замер, когда из тени вышел патруль, но они прошли мимо, не заметив нас. Потом ещё один раз, когда я услышал шаги прямо перед собой и успел прижаться к стене. Часовые прошли так близко, что я почувствовал их дыхание, но в темноте мы слились с ночью.

Наконец из мрака выплыл тёмный даже на фоне ночи храм. Сложенный из тёсаного камня, покрытый мхом и всякими зелёными порослями, он казался чернее ночи. Я указал рукой на основание, в нём, где каменная кладка встречалась с землёй, виднелась небольшая щель. Мы подобрались ближе, прислушиваясь, но вокруг стояла трепетная тишина, и никто не мешал нам делать своё дело. Священники спали или молились в тишине, в общем, это не важно, пусть хоть что делают, лишь бы нас не отвлекали.

Я снял с плеча тяжёлый холщовый мешок, внутри лежал заряд, который я приготовил заранее: смесь пороха, селитры и угля, завернутая в плотную ткань и пропитанная смолой. Не динамит. Динамит слишком опасен в обращении и слишком дорог для этих мест, да и достать тут его невозможно. Но порох, если его правильно уложить, мог сделать то же самое. Я не рассчитывал разрушить храм до основания, мне нужно совсем другое: я пришёл уничтожить Крест, тем самым показать крусоб, что их бог молчит. И тогда их вера рухнет.

— Держи, — прошептал я, передавая Пабло длинный бикфордов шнур.

Он кивнул, принимая его, и отступил на несколько шагов, готовясь поджечь фитиль, как только я подам знак. Ах- Ким бесшумно опустился на колени рядом со мной, помогая закладывать заряд. Я работал быстро, но осторожно, втискивая мешок в щель под фундаментом. Мои пальцы скользили по холодному камню, и я слышал, как где-то рядом раздаётся чей-то кашель, это кашлял часовой за стенами храма.

Я замер. Тишина. Сердце гулко колотилось в груди, пока я ждал, но медлить нельзя, если нас заметят, то убьют, и тогда все старания окажутся напрасными. Я подал знак Пабло, он чиркнул кремнем, искра упала на фитиль. Шнур зашипел, и я увидел, как огонёк побежал по нему, растворяясь в темноте.

— Уходим, — шепнул я, — только тихо, не торопясь, у нас есть три минуты, чтобы отойти, и чтобы нас не коснулись осколки. Вперёд!

Мы побежали украдкой, прячась в каждой тени, не оглядываясь. Я только слышал, как позади нас шипел шнур, а потом и этот звук пропал. Вдалеке кто-то крикнул, возможно, нас заметили, а потом земля дрогнула. Сначала произошел глухой удар, который я почувствовал ногами, потом рёв, разорвавший ночь. Огненный столб взметнулся в небо, разбрасывая камни и обломки, и я увидел, как стены храма, простоявшие десятилетия, начали рушиться.

Я упал на землю, прикрывая голову руками, чувствуя, как горячий воздух обжигает спину, а затем наступила тишина. Только слышался треск огня и звук падающих камней, но лежать нельзя, надо вставать и уносить ноги, пока крусоб не опомнились.

Я поднялся, чувствуя, как в ушах звенит от взрыва, и посмотрел назад. Там, где ещё минуту назад стояла стена храма, теперь зияла чёрная дыра. Камни дымились, и языки пламени лизали обломки, и в этом хаосе я услышал первый крик, тревожный, полный ужаса.

«Крест! Крест пал!»

Город охватила паника. Я стоял за деревьями, глядя, как воины крусоб бегут к храму, но уже поздно искать врага, когда Крест свалился. Их святыня, которая вела их в бой, вдруг перестала существовать. Я не знал, разрушил ли я её до конца, но я знал, что разрушил весь их миф. Тот самый, который они будут вынуждены создавать заново, если у них останутся на это силы.

А у меня есть возможность дать индейцам другой культ, культ Кукулькана, и они его получат. Даже насильно, по принципу «назад к предкам», но это пойдёт им во благо, пусть уж лучше станут язычниками, чем сектантами.

Я знал, что крусоб не сдадутся сразу и попытаются мстить, ну пусть, войну на два лагеря ещё никто не выдерживал долго, и я их всё равно добью, я сделал первый шаг, сделаю и последний. Я вернулся к своим воинам и приказал отступать. Мы уходили, но я понимал, что оставил после себя нечто большее, чем разрушенный храм. Я оставил после себя выжженное поле для новой веры, и я стану сеять её, пока она не прорастёт.

Глава 18

Разговор с отцом

И вновь я иду по сельве, на этот раз в сторону Мексики, и со мной пятёрка самых верных. Густые заросли разнообразных растений стоят плотной стеной, а влажный воздух дышит запахом гниющих листьев и цветущих лиан. Мы двигались быстро, но без лишней спешки, и каждый шаг уносил меня дальше от того, что я оставил позади себя.

Наведя шороху у крусоб, я заставил их испытывать религиозные муки. Некоторые из них пытались догнать мой отряд, надеясь жестоко отомстить. Зря они понадеялись на свои силы, в сельве численное преимущество далеко не всегда даёт возможность победить. И даже знание троп, умение читать следы и чувствовать дыхание джунглей не может помочь тем, кто воюет хуже.

Отступая, я устроил пару ловушек и огневых котлов, в которые и попали наши преследователи. Они потеряли всех, кто туда попал, за исключением раненых, которых я оставил на месте, отобрав лишь оружие. Я заглядывал в глаза каждому из них и, обходясь буквально парой фраз, рассказывал о величии Кукулькана. Их взгляды: смесь страха, боли и непонимания оставались со мной ещё долго после того, как мы скрылись в зелёной чаще. Зачем я так делал? Не знаю. Собственно, просто из вредности, наверное, и для мистики. А может, потому что я уже выглядел не лучше реальной Тени, как-то опустился в сельве, отпустил бороду и усы, да и в общем, не мальчик уже, почти тридцатник пробил. Тридцать лет, а ни власти, ни успехов весомых пока нет.

Ничего, я всё наверстаю, есть у меня такое подспудное чувство, потому что все фишки уже брошены на карту жизни, все ходы сделаны, и все камни собраны. Наступает время разбрасывать их. Точнее — кидаться. Наступило время раздавать все долги, что я набрал в процессе жизни. Остановившись у первой линии обороны, я устроил засаду, и отбил все атаки преследователей. Они откатились назад, зализывая раны и подсчитывая потери.

Учитывая, что они потеряли в боях своих лучших воинов, а не добились практически ничего, ситуация для них стала патовой. Крусоб отступили и позже прислали для переговоров своих представителей. Я не стал их убивать, нагнетая и без того жёсткую атмосферу. Я просто показал им трупы их вождей, а затем толкнул весьма внушительную речь о богоотступничестве и силе Кукулькана. Судя по их немного ошарашенным лицам, они ожидали от меня многого, но явно не такого. Что же, я люблю удивлять!

Пусть задумаются о своей судьбе лишний раз, заодно поймут, что и со мной не всё так просто. Поняв, что пора ехать, и что ишканхи на время моего отсутствия уйдут в глухую оборону, я быстро собрался в дорогу. Простился с женой и дочерями, и вновь исчез в сельве, как Тень. Ишчель стояла на пороге хижины с Терезой на руках, а Мария держалась за её юбку и смотрела на меня с немым вопросом. Я не ответил на него, что мне ей сказать? Я просто поцеловал их и ушёл.