Господин следователь. Книга 15 (СИ) - Шалашов Евгений Васильевич - Страница 48

— Быстрее тащите, опаздываем! — нервно орал капитан. — Что б вам сквозь землю провалиться, паска перкуле!

Чувствовалось, что ему хотелось сказать что-то иное, более понятное и на русском языке, но из-за присутствия на борту господина чиновника и его супруги человек сдерживался. Копыта у животины скользили по мокрому трапу, один раз она едва не сорвалась, но все-таки устояла и взошла на борт.

Когда поднялись, хозяйка уселась рядом с буренкой, уткнулась ей в морду и принялась что-то вещать. Наверное, стыдила за плохое поведение или успокаивала.

И вот, наконец, долгожданный Крестовский остров. И добирались мы до него часа полтора, если не два. Пожалуй, пешком бы быстрее дошли. Но если идти пешком, или извозчика брать, исчезнет романтика.

Со сходом на берег произошла задержка, потому что буренка, все-таки «наложила» свою кучу — несколько вонючих лепешек. Юнга споласкивал их забортной водой, а коровница, опять-таки повторяя «сатана» на угро-финском, убирала их шваброй.

Но нас с Леночкой такая задержка не огорчила, а напротив, изрядно повеселила. Мы, чай, хоть и графья, но на коровьи лепешки насмотрелись.

— Последний рейс будет в три часа, — предупредил нас капитан.

Три часа — а сейчас только двенадцать. Да за глаза и за уши хватит, еще и время останется. Все успеем.

Там, на острове, в моем времени, должен быть парк имени Кирова, запомнившийся нахальными, но обаятельными белками, а еще шикарный музей стекла. А что за стекло-то было? Вазы какие-то, чаши. Красивые. А вот белки классные, их я лучше запомнил, нежели музейные экспонаты. Рыжие, а еще черно-бурые. Мы им орешков на входе прикупили, так они прямо из рук ели, а еще совали любопытные мордочки в мою сумку.

Стоп, это не здесь. Парк и музей не на Крестовском острове, а на Елагином. Да, точно.

А что интересного на Крестовском? Мы же там тоже были… Ага, сейчас вспомню. Приморский парк Победы, где установлены скульптуры моряка и девушки, встречающей победителей. Конечно, их еще нет. И дота, сохраненного со времен войны (Великой отечественной), нет. А что есть? И где красивое старинное здание с башенками? Кажется, был тут доходный дом некой генеральши. Или еще не построили?

И был я на острове вместе… Ну да, вместе с моей женой из той реальности. А была ли она, реальность двадцать первого века? Может, и не было ничего, я сам себе все придумал после падения?

В тутошних реалиях весь остров застроен простыми деревянными домами — крестьянские избы, да новодельные двухэтажные, которые летом снимают дачники. Правда, парочка зданий мне понравились — одно, стоявшее почти на самом берегу, напоминало дворец, выстроенный сумасшедшим архитектором. Другое — деревянная башня. Не то силосная, не то пожарная.

Деревьев много, но растут они не цивилизованно, а как попало. И вода кругом. Посмотрел — здесь даже пляжа нормального нет. А как летом купаться?

— Ваня, а там что? — махнула рукой Лена в сторону воды. — Это Нева или уже Финский залив?

Мысленно представив себе карту Финского залива, с важным видом изрек:

— Это Невская губа, а дальше будет Кронштадт, а за ним уже и Финский залив.

— Здорово! — выдохнула Леночка. — Мне этот берег Белозерск чем-то напоминает.

Белозерск? Точно. Белозерск стоит на Белом озере, возле которого и выросла моя жена. Вот, как только железную дорогу до Череповца проложат, поедем друзей навестить, а заодно и в Белозерск махнем. Надо же посмотреть место, где восседал Синеус[14]. Может, предложить Милютину построить железную дорогу от Череповца до Белозерска? Впрочем, она не окупится.

Крестовский остров мне понравился. Может, откупить его у владельцев? Кажется, он в собственности Белозерских-Белосельских? Сколько возьмут? Тысяч пятьдесят или сто?

Будет у нас земля рядом с Петербургом, дачу заведем. Анька тут свою лабораторию поставит. Авось, взрывать ничего не будет.

Теоретически, можно здесь целый поселок создать новомодный. Настроить домов с канализацией и водопроводом, брать с жильцов плату. Только, стоит ли оно того? Нет, заморочек будет больше, нежели профиту. Я в наших имениях еще не был ни разу, и не тянет, а тут четыре квадратных версты.

Нагулялись и набродились, а теперь уже и есть захотелось. Следовало бы взять с собой перекус, но это нужна корзинка для пикника, а корзинки графьям собственноручно таскать не положено, а прислугу мы не брали. Конечно же, никакого приличного ресторана или хотя бы трактира не наблюдается. Нет, вру. Есть один ресторан, но он летний, а по осени закрывается. Правда, имеется портерная, но это не то место, куда можно отправиться приличным молодым людям. Но в портерных даже «букиврот» не купишь. Знаю, что на стойке разложена всякая дрянь, вроде резаных огурцов и редьки. И что остается? Правильно. Остается тетка у причала, торгующая пирожками и калачами с лотка.

— Бярите, господа харошия, — протяжно сказала тетка, улыбнувшись белоснежной улыбкой. Интересный у нее говорок. Явно не питерский.

— А с чем пирожки? — поинтересовался я.

— Есть с яблоками, есть с говядинкой, а есть с грибами, — широким жестом продемонстрировала тетка свой товар.

Супруга, потянув меня за локоть, спросила шепотом:

— Ваня, а это прилично?

— Конечно нет, — ответствовал я тихонько. — Где это видано, чтобы граф и графиня пирожки на улице ели, словно какие-то студенты? Но мы с тобой сегодня имеем право приличия нарушать. Мы на отдыхе, инкогнито, никто не увидит, а мы с тобой никому не скажем.

Все-таки, мне еще расти и расти до настоящего аристократа. Тот бы не стал покупать пирожки и есть их прямо на улице. И, неважно — видит ли кто-то его действия или нет. Но пирожки пахнут вкусно, и есть хочется. А тут и графинюшка — всего год назад бывшая гимназисткой, меня поддержала.

— Тогда возьмем с яблоками, — решила Леночка.

Вот это и правильно. Что за грибы и мясо — хрен его знает, а от яблок в печеном тесте еще никто не травился.

Мы с Леночкой слопали по пирожку (две копейки штука, а Леночка аккуратистка, держала его за кончик) и нам захотелось еще. Переглянулись, и я пошел за добавкой.

— Такы вы, барин, вазьмите побольша, — предложила тетка. — Домой вазьмете, радных угаститя.

Я посмотрел на супругу, а та с одобрением кивнула. А ведь неплохая мысль. Привезем с собой гостинчик из поездки, родственников угостим. Мы же как раз к чаю приедем,

— Я бы с яблоками взял штучек… десять, — сказал я. — Но мне их нести в не в чем.

— Я вам корзиночку д-а-ам, — нашлась тетка.

Нет, ну что за говорок-то такой? Растягивать гласные, и использовать я, вместо а. Уж не рязанский ли?

Ну, если корзиночку, тогда можно. Тогда я все пирожки заберу. А то, что графам не полагается корзинки таскать, так и ладно. Если пирожки вкусные, можно и потаскать. А те, что с грибами, скормлю отцовскому камердинеру.

Вместо эпилога

— Ваня, завтра после обеда нужно Полину в Рисовальную школу отвезти, — сообщила мне супруга за вечерним чаем.

— Ага, отвезу, — кивнул я, потом спохватился: — А что, уже завтра?

Помню, что Полинке пришло официальное письмо, в котором указывалось, что для поступления необходимо предоставить рисунки, заручиться согласием родителей или опекунов, гарантирующих оплату. Аттестата зрелости Рисовальная школа не требует, это не Академия художеств, и вид на жительство барышне тоже не нужен — она учащаяся гимназии, стало быть, проживает в Санкт-Петербурге вполне легально. Но я отчего-то думал, что это будет лишь в следующем году. Опять забыл, что в этой реальности нет фиксированного начала учебного года.

— Вань, а ты не заболел ли? — с беспокойством спросила Анька.

— В смысле? — не понял я. Пожав плечами сказал: — Завтра после обеда у начальника отпрошусь, съездим, запишем.

Официально Полина проживает в доме своего законного отца, реально — на квартире у товарища министра, а отвечает за нее до замужества государыня императрица. Но мы решили, что проще надворному советнику Чернавскому съездить вместе с барышней, представиться ее опекуном, все подписать, а коли понадобится — сразу же заплатить за учебу. Можно и за весь год, но не стоит баловать — пусть будет за три месяца, как у всех.