Господин следователь. Книга 15 (СИ) - Шалашов Евгений Васильевич - Страница 31

Ну да, это уж точно. Не предназначены дворцы для Анны Игнатьевны.А та продолжила:

— Приехали мы, принялись листья собирать, а тут коза откуда-то вышла. Верно, кто-то из мужиков отпустил пастись. Чего капусте-то пропадать? А государыня решила ее погладить. А коза дурная, она взяла, да нашу императрицу-то и боднула. Государыня, пусть и гимнастка, но с козой управится не могла, улетела. Пришлось бежать, государыню нашу спасать. А коза упрямая, хуже Маньки. И меня с ног сбила, а тут Полинка прибежала, помогла. Ну, козу мы отогнали, листьев набрали. Обратно приехали. А тут и ужин подоспел. А после ужина мы на кухню пошли, серые щи заготавливать. Листья капустные вымыть надо, меленько нарубить, с беленькой капустой смешать. У государыни хорошо получилось капустные листья рубить, не зря гимнастикой занимается. Посолить, опять-таки. А повар такой бестолковый, понять не может — зачем мне ржаная мука? А без муки капусту под серые щи не заквасишь. Пришлось ржаную корку брать. И бочонка маленького не нашлось, отыскали кувшин с широким горлом. И вместо загнетки приличной, которая из дерева — фарфоровую тарелку английскую, а на нее один кувшин с водой ставить. Камня-то тоже нет. Я ж говорю — ничего в этих дворцах нет.

Полинка не выдержала. Встав из-за стола, ухватила Аньку под руку.

— Все Ваня, пожалей Аню, да и меня тоже. Сейчас прямо тут заснем.

Вообще-то, Ваня тоже спать хочет.

Пока поднимались на второй этаж, спросил:

— И что там со щами?

— Так что со щами? Велела в тепле с недельку подержать, потом на холодок вынести. Государыня обещала, что сама все проконтролирует. Надеюсь, что не забудет. А через три недели поеду — научу тамошнего повара серые щи варить.

Глава 14

Шерше ля фам

— Землячка-то моя здесь? — поинтересовался я у хозяина кофейни, лично подскочившего к моему столику.

Вопрос нелепый, потому что и сам вижу, что Стешки здесь нет. И я спросил, не подумав. Откуда хозяину знать, что за землячка у судейского чиновника, забредшего на огонек? А он, оказывается, знает.

— Никак нет-с, ваше сиятельство, — осклабился тот. — Забегала нонеча с утра, просила передать, что задержится малость, но непременно будет-с.

Скоро Санкт-Петербург станет похож на Череповец. Так дело пойдет, каждая собака станет меня в лицо знать, а не то, что трактирщики с рестораторами. А внутренний голос глумливо сказал — а еще воры и проститутки.

«Поплавок», летом размещавшийся на Фонтанке, по осенней поре перемещался на угол Графского переулка и Троицкой улицы. Перемещался не в том смысле, что переезжал целиком (баржа и кофейня так и стоят на воде, скоро вмерзнут), а переносил под крышу и в относительное тепло встречи «дорогих» девушек и состоятельных кавалеров.

А где мне еще было назначать встречу? Вызывать Степаниду в Окружной суд? Или самому ехать на ее квартиру? Нет уж, пусть сюда подходит, к четырем часам, я ей и кофе оплачу, и мороженое, если захочет. А она, вишь, запаздывает.

— Давай-ка дружище без сиятельств и прочего, — попросил я. — Для меня кофе, и мороженое.

— Сию минут-с, — пообещал ресторатор, отправляясь за стойку.

Если немного поностальгировать, то сейчас бы должен раздаться звук кофемашины, а ресторатор полез бы в витрину-холодильник за моей порцией. Но кофе он примется варить на плите, а мороженое у него стоит в небольшом бочонке, и взвешивать он его не станет, а попросту набьет фарфоровую креманку до самого верха.

Так, откуда же ресторатор меня знает? Господи, тут никакого секрета нет. Он же меня видел в прошлый раз, когда гирьку на дне Фонтанки искали. Правда, я держался чуть поодаль, предоставляя действовать Саксу, но все равно, «засветился».

К тому времени, когда мой кофе был готов, явилась и Степанида. Расстегивая на ходу пальто (не дешевое, но и не слишком-то дорогое), подошла к столику. А я, оторвав-таки задницу, отодвинул стул для женщины.

— Прошу вас, мадмуазель, — галантно пригласил я девушку сесть.

Стешка мой поступок оценила, даже глаза загорелись. Но прежде чем сесть, она вдруг протянула мне руку для поцелуя.

Взяв ее ладонь в свою, слегка пожал.

— Вот, а я думала, что вы и на самом деле ко мне со всем уважением, — вытянула губы Степанида, усаживаясь за стол.

— Стеша, ты о чем?

— Стульчик мне отодвинули, а руку поцеловать побрезговали, — обиженно пояснила девушка.

Ага, щаз. Уже то хорошо, что у нее руки в перчатках, иначе бы я сейчас замучился гадать — подцепил ли что-то себе, не подцепил? Да, понимаю, что венерические заболевания не передаются таким путем, но…

Но я только улыбнулся и спросил:

— Стешенька, а где твое обручальное кольцо?

Увидев, как женщина захлопала глазами, назидательно сказал:

— Все-таки, тебе еще тонкости этикета постигать и постигать. Нельзя целовать руку незамужней женщины. Вот, была бы ты замужем, иное дело.

— Да? — удивленно вскинулась Стешка. — А я и не знала.

Я только руками развел — мол, что тут поделать? Деревенская девка, «косившая» под барышню, знает далеко не все. Зато дамочка «с низкой социальной ответственностью» оттаяла.

Впрочем, я сам-то не лучше, потому что узнал о тонкостях целования женских ручек здесь, в этой реальности. А вот поцеловал бы я руку шлюшке, у которой имеется обручальное колечко на пальце? Сложный вопрос.

— Как жизнь ваша протекает? — поинтересовался я, делая знак ресторатору — дескать, обслужите даму. Но хозяин кафешки до обслуживания проститутки не снизошёл, а отправил официанта.

— Мишель, мне тоже самое, что и этому господину, — сделала заказ Степанида, потом, посмотрев на меня, спросила: — Иван Александрович, а можно я еще винца закажу?

— Стефи, я тебя пригласил, что хочешь, то и заказывай, — удивился я.

Когда это девушки подобного сорта стеснялись и разрешения спрашивали? Слух только резануло «винцо».

— Мишельчик, мне винца бокал, французского, а еще лучше — итальянского. Какого-нибудь красненького.

Ишь, ей лучше итальянского. С чего бы вдруг?

Официант отправился выполнять заказ, а Стешка сказала:

— Робею я, когда с вами сижу. Все кажется, что вы меня строжить примитесь, а мне стыдно станет.

— Стеша, когда это я тебя строжил или стыдил? — удивился я.

— Вслух не стыдили, а так на меня смотрите, что мне сквозь землю хочется провалиться. Вы-то — целый граф нынче, жена-красавица, во всех газетах о вас пишут. А я кто?

Вот только этого мне не хватало. Неужели я на самом деле вызываю такой эффект? Мария Ивановна Лентовская говорила, что я ей ее учителя напоминаю. Перевоспитанием проституток точно заниматься не стану.

— Стеша, мы с тобой земляки, а это самое главное. А уж кто из нас граф, а кто… женщина, которая себе на жизнь зарабатывает, тут особой разницы нет, — как можно мягче ответил я. — У тебя вид такой, словно ты…

Чуть было не сказал — замученный вид, словно на тебе пахали, но вовремя прикусил язык. Пожалуй, может и буквально понять. Тщательно выбирая слова, сказал:

— В общем, вид у тебя такой, словно ты привидение увидела. Или призрак из прошлого.

— Ой, точно, призрак из прошлого, — усмехнулась Стешка. Взяв принесенный официантом бокал вина, отхлебнула, потом зажмурилась от удовольствия. — Ох, хорошо-то как. Вкусное винцо.

Помешкав немного, сказала:

— Я ведь чего опоздала-то? Бегала с утра, дела были. Сидорка мой объявился. Не помните, часом?

— Как же не помню? — хмыкнул я, потом изложил: — Сидорка, карманник из Череповца, которому в поезде майданники пальцы в дверях прижали, а потом на перегоне выкинули. Вы с ним некогда в губернскую столицу перебрались. Но он, вроде, в Новгороде остался, на паперти милостыню просил?

— Явился на днях, — сообщила Стешка. — Не знаю, как он меня и нашел? На товарняке добирался, весь вонючий. Пришел прямо на квартиру, которую мне Филимон Карпович снял, на жительство попросился. Мол, в Новгороде его с паперти выгнали — не захотел он в общий котел копеечку отстегивать, пригрозили, что прибьют, вот он в столицу-то и рванул. А здесь-то кто ему рад? Тоже отстегиваться придется, если в мире хочет жить.