Господин следователь. Книга 15 (СИ) - Шалашов Евгений Васильевич - Страница 28

Оставив портрет на столе, перешел к комоду. Сверху стоял уже привычный тазик, в который поставлен кувшин. Зеркало. Перед зеркалом всякие штучки — пилочки, щеточки, гребешки. Еще прорва всяких флаконов, баночек и скляночек. Все это хозяйство привычнее видеть в спальне или в будуаре женщины, а не мужчины, но ничего против не имею. Заботится человек о своей внешности, так и ладно.

В верхнем ящике ворох писем, старых конвертов, завал фотографий. Письма сплошь на итальянском языке. Скорее всего — от друзей и родственников из солнечной Италии. Фотографии — какие-то старики и старухи, детишки, семейные снимки.

А вот здесь карточка кабинетного формата. Судя по всему — это покойный Карл дель Монте. Я-то его только в морге видел, на столе. Он еще живой, красивый и молодой. Вот, какого же черта ты полез на Исаакий? Жил бы себе да жил. Лучше бы ты вернулся в Италию, отыскал бы себе какую-нибудь Бьянку или Джованину, жил бы себе долго и счастливо.

В принципе — следовало бы все изъять, перевести с итальянского на русский, изучить, но я этого делать не стану. Не вижу смысла. Не стал бы покойный Карло оставлять важное письмо, повлиявшее на его жизнь (и смерть), вместе с остальными. Предсмертная записка имеется, другие я вряд ли найду. Пусть итальянцы сами разбираются, куда их девать.

В прочих ящиках комода только рубашки, галстуки да нижнее белье. Для проформы все поворошил, посмотрел — не припрятано ли что-то на дне? Нет.

Уверен, что самое важное, что я тут нашел, это фотография неизвестной дамы. Могут где-то лежать ее письма или записки?

Открыв шкаф слегка удивился. На фоне скудно обставленной квартиры гардероб графа был впечатляющим — одних лишь костюмов я насчитал четыре штуки, а еще тот, который был на Карло в день смерти. Тут же висел мундир. Это у итальянцев лейтенанты такие носят? Зеленый китель с красными галунами, эполеты. А я отчего-то думал, что у них знаки различия на петлицах. Наверное, видел в каком-то фильме, который повествует о более позднем периоде истории.

А здесь что? О, так тут еще и фрак. Видимо, парень был завсегдатаем балета, куда полагалось захаживать во фраках. Мне легче, мундир позволяет.

Не поленившись, обшарил карманы и на статских костюмах, и на мундире. Нет ни записочки, ни чего-то иного. Зато обнаружил красненькую десятку. Эх, жаль, что такую находку не сам хозяин сделал — был бы ему подарок. А теперь, разве что на похороны пойдет.

Стало быть, осмотр я провел, изымать стану только одну фотографию. Нет, две. Пусть еще будет фотография самого Карло.

Присев к столу, быстро составил Акт изъятия, а присутствующие заверили его своими подписями. Возможно, что у меня начинается маразм — на кой-мне бумажки, если дело открыто не будет? Но преступать через себя мне не хотелось. Коли я взял фотографию — должна быть соответствующая бумага.

Теперь настало время поговорить со слугой.

— Теодоро, — позвал я камердинера. — Твой хозяин, кроме как из Италии, письма откуда-нибудь получал?

Теодоро в нерешительности помялся, потом сказал:

— Получал. Письма были и нашенские, только адреса на конвертах не было. Но барин все письма, вместе с конвертами спалил. Вот, не в тот, а в позатот день, как я пить начал, он и спалил.

Значит, Карло сжег все бумаги за день до самоубийства? Все спланировал, но ее захотел скомпрометировать замужнюю женщину? Но ее фотографию не стал уничтожать. Почему?

— Откуда знаешь?

— Я же ему огонь помогал раздувать — спички у него кончились, а меня кремень и кресало имеется, я по старинке.

— А он тебя с записками куда-нибудь посылал? — спросил я, в надежде, что слуга запомнил адрес. А если и не адрес, то хотя бы улицу.

— Нет, ваше благородие, он меня только в ресторацию посылал, когда обед на дом заказывал. Писал — чего прислать, и денежку давал. Но к барыньке какой — ни разу такого не было.

Я встал, посмотрел Федору прямо в глаза. Грозить карами небесными мужику не стал, глупо. Взгляд мутноватый, но не похоже, чтобы врал. Странно, конечно, что любовники пользовались услугами почты, а не выбрали способ попроще, но кто их знает.

Я взял фотографию женщины, показал слуге:

— Вот эта барыня здесь бывала?

— Нет, ни разу тут не была, я бы увидел, — твердо отозвался «Теодор Теодоров». — Тех дамочек, что сюда приходили, я всех видел, а эту нет.

Поверю. Судя по платью, женщина с фотографии не того уровня, чтобы приходить в такие квартиры. Впрочем, для встреч имеются гостиничные нумера, да и встречи в ее собственном доме никто не отменял.

— Дамочки, которые сюда заходили, они откуда? С улицы или из борделя? — поинтересовался я. — Он сам приводил или тебя посылал?

Федор Федорович аж взвился:

— Так сам конечно же приводил. С чего бы я своему барину девок приводить стал?

Тоже верно. Разве можно положиться на вкус слуги? Хотя и так бывает, что камердинер поставляет хозяину уличных девок. Но что мне даст знание — каких девок граф дель Монте приводил, и как часто?

— Он, если с девкой непотребной являлся, меня на улицу выгонял, — вздохнул Федор. — Иной раз всю ночь приходилось вокруг дома круги наматывать, или в дворницкой ночевать.

Только посочувствовать можно мужику. Злой хозяин. С другой стороны — приводить шлюху в свою квартиру, где за стенкой слуга — негуманно по отношению к Теодоро. А тот продолжил:

— Господин Карло в последние месяцы только одну девку сюда водил. Чистенькая, аккуратненькая, ежели не знать, что шлюха, так и за приличную дамочку сойдет. Вроде бы, с поплавка он ее приводил.

С поплавка? Типа — шлюшек ловит? Тьфу ты, понял, что за поплавок.

— Господин Мартини, — повернулся я к итальянцу. — Я здесь все закончил, вещи, оставшиеся после смерти господина дель Монти можно отсюда забрать и отправить его родственникам. Но это вы уже без меня, а с городовым Омелиным решайте.

Значит, что мы имеем? Фотографию некой В., красивой и замужней женщины. Выхода на нее нет, но буду искать. Идея-то уже есть.

Глава 13

Череповецкие щи

Весь дом уже спит, а я не могу. Сижу в передней, пытаюсь бороться со сном. Времени уже двенадцать часов, а этих мартышек до сих пор нет, хотя им положено было вернуться не позже десяти вечера.

Вчера Анька с Полинкой отправились на свое первое суточное дежурство в качестве фрейлин императрицы. Надо же девчонкам отрабатывать бриллиантовые шифры, которые положено носить на левом плече. Или все-таки на груди?

Я сестричек провожать не стал, дорогу до Царского Села хорошо знают, там у них подружка, вместе с которой они взрывчатку придумывают.

Дежурная смена фрейлин заступает на службу в восемь часов вечера, смена длится двадцать четыре часа, но не так, чтобы целые сутки на ногах, ночью все спят.

Родители только пожимают плечами — дескать, коли задерживаются барышни, значит, задержали какие-то дела. И Лена туда же — мол, приедут. Возможно, их во дворце оставили ночевать. Я лег, ворочался с боку на бок, подождал, пока жена не заснула, потом потихонечку встал, надел халат, ухватил первую попавшуюся книжку и потопал в прихожую.

Умом-то я понимаю, что девчонки никуда не денутся, им даже охрану дадут, чтобы по позднему времени домой было не так страшно возвращаться, но все равно спать не могу. Такое чувство, что дочки отправились на дискотеку, пообещав вернуться к девяти, а сами забыли о времени. Вернутся, обоим задницы надеру!

Но вот, около половины первого ночи, в дверь постучали. Положено бы какой-то горничной открыть, но я их спать отправил.

— Явились, — хмыкнул я, пропуская сестричек внутрь, пытаясь определить — все ли в порядке?

Керосиновая лампа не так сильна, как электрическая, но все равно, удалось рассмотреть, что рожицы у фрейлин усталые, но в пределах разумного, а вот пальтишки у обеих в грязи, да и подолы парадных платьев порядком изгвазданы. На пару секунд потерял дар речи, потом спросил:

— Девчонки, где вас черти гоняли?