Господин следователь. Книга 15 (СИ) - Шалашов Евгений Васильевич - Страница 25

— Елене Георгиевне можно составить график, назначить индивидуальные занятия с преподавателями, — сообщил профессор Бородин.

Индивидуальные? С преподавателями? Надо будет глянуть — что за преподаватели такие. Хм…

А госпожа министерша мягко перевела разговор на другую тему:

— Думаю, поговорить о консерватории можно позже, тем более, впереди целый год, у Лены будет время подумать. Иван, Александр Порфирьевич хочет посоветоваться с тобой о будущем Медицинского училища.

— А что, его кто-то собрался закрывать? — удивился я. Высказал предположение: — Военный министр собирается выгнать барышень из своего помещения?

Вот это реально, тем более, что ходят слухи, что генерал Ванновский, посмотрев, как обстоят дела в училище, решил-таки восстановить женские курсы при Военно-медицинской академии. Как по мне, лучше бы этого пока не делать. Разумеется, чем больше всяких и разных учебных заведений, тем лучше, но сегодня попросту преподавателей не найти, да и базы нет.

— Пока нас никто не выгоняет, но все возможно, — сказала маменька.

— В общем, следует искать свое помещение? — спросил я.

А я-то здесь при чем? Женское медицинское училище находится в ведении МВД, поэтому лучше поговорить с отцом. Но озвучивать свой вопрос не стал. Маменька сама знает, что делает. Все-таки, она начальница в училище, да еще и жена моего отца. (М-да, какую мудрую мысль выдал!)

— Иван, помещение есть, — сказала маменька. — Вернее, — поправилась она, — пока его нет, но помещение нам обещали подарить.

— Ольга Николаевна, позвольте я? — попросил слова Бородин. Удостоверившись, что та не возражает, спросил: — Иван Александрович, вам о чем-нибудь говорит фамилия Мекк?

— Фон Мекк? — на всякий случай утонил я. — Насколько помню, фон Мекк был очень богатым человеком — железнодорожным магнатом, миллионщиком, а когда умер, его жене и детям остался баснословный капитал. Жену, если не ошибаюсь, зовут Надеждой Федоровной?

— Не ошибаетесь, — кивнул Бородин.

— Ага, — кивнул я в ответ. — Надежда Федоровна — известный благотворитель и меценат. Поддерживает творческих людей.

Сейчас вот как ляпну, что Надежда фон Мекк переводила (то есть, в данный момент переводит) Петру Ильичу Чайковскому по шесть тысяч рублей в год, чтобы тот не служил в консерватории, а мог всецело посветить себя искусству. Но нынешний Иван Чернавский о том знать не может, потому что свое меценатство Надежда Федоровна не афишировала, а Петр Ильич тоже этим не хвастался. Кстати, куда Чайковский тратил свои деньги? Не пил, в карты не играл, а постоянно обращался за материальной помощью к государю.

— Госпожа фон Мекк хочет дать денег для строительства здания училища? — спросил я.

— Нет, она готова отдать нам готовое здание, — сказал Бородин. — Надежда Федоровна имеет в Санкт-Петербурге небольшой дом с флигелем. Сама она здесь бывает нечасто, содержать усадьбу ей абсолютно нет смысла. Во флигеле можно обустроить анатомический театр.

— А у детей Надежды Федоровны претензий не будет? — зачем-то спросил я. Я даже не помню — имелись ли у вдовы железнодорожного магната дети, или нет?

— Дети госпожи Мекк обеспечены, если бы им была нужна эта усадьба, они бы ее давно получили, а она пустует уже несколько лет.

— Так надо эту усадьбу брать, вот и все, — пожал я плечами, по-прежнему недоумевая — зачем я нужен для решения такого вопроса?

— Иван, а чья идея была создать при МВД Женское медицинское училище? — поинтересовалась маменька.

— Идея исходила от товарища министра господина Чернавского, а еще от начальника женских курсов профессора Бородина, — быстренько отбрехался я. Кивнув на Аньку, отметил: — Еще вот эта барышня свою лепту внесла. А вообще, — улыбнулся я. — Не томите, выкладывайте. Что тут такого, с чем нельзя было бы выйти на министерство внутренних дел? Не сомневаюсь, что граф Толстой с удовольствием возьмет здание на баланс.

Ждал, что ответит маменька, а отвечать принялся Бородин:

— Дело-то не только в здании, у нас имеются другие проблемы. Скажем — преподавательский состав училища состоит из преподавателей Военно-медицинской академии. Соответственно, расписание приходится составлять, ориентируясь на их занятость. В училище нет должностей профессоров, нет кафедр. Если я возьму на должность преподавателя толкового выпускника той же Академии, он не сможет получить звания профессора. А ведь молодые и начинающие желают сделать карьеру.

Хм… А вот это уже ваш ляп, господин профессор. Какого лешего, когда вы составляли проект нового учебного заведения, не предусмотрели в нем штатного расписания? Такого, чтобы у преподавателей имелись возможности карьерного роста? Чтобы росли от приват-доцентов до ординарных и прочих профессоров. Ученые, хотя и говорят, что равнодушны к чинам и званиям, на самом-то деле очень жаждут повышения. Спроси доцента — мечтает ли он стать профессором?

Но высказывать претензии не стану. Когда создавалось Женское медицинское училище, главной задачей казалось сохранить курсы, под новым названием, удержать профессоров, которые могут разбежаться. Сляпали чуть ли не на коленке, чтобы имелась возможность жалованье совместителям платить. Но совместители — не вариант. Препод-совместитель в любое время может хвост задрать, и на служебные обязанности забить. Необходимо, чтобы преподаванием занимался основной состав, целиком зависящий от основного места работы. И, чтобы он и плюхи тут получал, и плюшки.

— Тогда следует реорганизовать Медицинское училище в Медицинский институт, — решил я.

— Институт? — переспросил профессор.

— Ну да. Институт звучит гораздо солиднее, нежели училище. К тому же название подчеркнет профессиональную ориентированность учебного заведения.

— Женский медицинский институт, — покивал Бородин, словно бы испытывая слова на вкус. — Институт, и на самом деле звучит солиднее.

— Именно так, — продолжил я. — Взять за основу Устав хоть Горного, хоть Технологического института, внести в него коррективы. Руководитель уже не директор, а ректор. Парочка проректоров, чтобы вам не отвлекаться от творческих и научных дел. И, чтобы руководство Медицинского института могло само назначать профессоров, готовить собственные кадры. Создать Ученый совет. Количество студенток увеличить. Пусть на курсе не двадцать девчонок учится, а штук сорок…

— Ваня, ты нас в штуках считаешь? — деланно возмутилась Анька.

— Тебя я сразу за две штуки беру, — парировал я. — Аня-студентка — одна штука, Аня-староста — еще одна.

— Еще Аня — молодой преподаватель, — поддакнул Бородин. — А еще — как помощник директора, и заведующий хозяйством.

— В общем, меня пять штук! — хмыкнула барышня.

Пять Анек сразу? Я бы уже повесился. Стоп. А куда Аня-взрывотехник делась?

— Иван, новое Положение и Устав Александр Порфирьевич подготовит, — сказала маменька. — Аня поможет, все подсчитаем — во сколько это обойдется казне. Ремонт понадобится, перестройка помещений. Я прекрасно знаю, что ни министр, ни твой батюшка не станут ничего рассматривать, если не будет точных расчетов.

— А в чем моя задача? — недоумевал я. — Александр Порфирьевич, в какой-то мере, служащий МВД. Думаю, ни министр, ни его товарищ в приеме не откажут.

— Я уже прикинула, что на ремонт и прочее понадобится тысяч двадцать, — встряла Анька. — Но, если Иван напишет письмо в Череповец, можно оттуда мастеров выписать, обойдется тысяч на пять дешевле.

Ну да, Ваня напишет письмо. А кому писать? Можно Ивану Андреевичу, чтобы тот дал задание приказчикам, те отыщут мастеров. И всем будет хорошо.

— Ты мне список мастеров составь, — попросил я. — Сколько плотников надо, каменщиков, маляров. Жалованье их обозначь — сколько готовы платить. Вот, тут и будем разговаривать. Еще придется думать — откуда деньги на ремонт брать? Министерство пока не даст, точно знаю.

Ну да, отец уже говорил, что и на полицейское училище денег в обрез.

— Что-нибудь да придумаем, — призадумалась Анька.