Господин следователь. Книга 15 (СИ) - Шалашов Евгений Васильевич - Страница 20

Если у русской матери покойного Карло в России остались имения, какое-нибудь иное наследство? Допустим, спрятала шкатулку с бриллиантами в стул или закопала их под клеткой со львом? Предположим, Карло наследник своей матери, а на наследство претендуют отечественные потомки, решившие убрать итальянца. Соперники дель Монте люди серьезные и влиятельные, поэтому государь и держит руку на пульсе событий.

Нет, не стоит себя излишне накручивать. Карло двадцать пять лет, значит, матушка вышла замуж за итальянца давно, вероятно, лишилась русского подданства и все владения (если они были) уже отошли другим родственникам. Та же графиня Самойлова, выйдя замуж за тенора, лишилась не только титула, но и своих земель.

Уже усаживаясь в пролетку решил, что следует расставить приоритеты. Что я должен расследовать в первую очередь? Причины самоубийства или почему император заинтересован в этом расследовании? Пожалуй, личный интерес Его Величества мне в этом расследовании не поможет, а вот отвлекаться не стоит. Мне отдали команду разобраться, а уж все остальное — не мое дело. Авось, от любопытства я не помру.

Глава 9

Гостья из будущего

Батюшка еще не вернулся со службы, соответственно, ужин задерживается, а мне есть хочется. Сделать набег на кухню неудобно, да и супруга… Нет, стыдить не начнет, но головой покачает, и вздохнет: «Ваня, не перебивай аппетит». Маменька ее целиком поддерживает. Графиня Чернавская-старшая тоже не позволяет батюшке «кусочничать» до ужина.

Зашел в комнату, где обитают сестрички. Полина читает. Вот, опять французский роман.

— Уроки сделала?

Как-никак, старший брат несет ответственность за сестренку-гимназистку.

— Конечно сделала, — кивнула барышня. — Давали задание перевести на немецкий язык стихотворение господина Жуковского. Проверять станешь?

— Вот и молодец, — кивнул я. — А проверять не стану, я немецкого языка все равно не знаю, поверю на слово.

В это время наша вторая фрейлина, задумчиво записывавшая в свою тетрадь какие-то формулы, подняла голову:

— Вань, а ты чего такой злой? Голодный?

Не дожидаясь ответа, Анька полезла в свой (бывший мой!) стол, вытащила из нижнего ящика горсть грецких орехов и орехокол:

— На, погрызи, пока Лена не видит.

Ишь, заначка у барышни на черный день. Или они с Полинкой, словно две белочки, по ночам грызут? Орехи, как я понял, из подарков князя Геловани? Ладно, что не семечки.

Я уселся и принялся за дело. Решил, что сначала наколю, а потом начну есть, но только расколол штучек пять и уложил в кучку, как к ней протянулось две ручонки и утащили у меня из-под носа почти весь мой стратегический запас.

— Э, мы так не договаривались! — возмутился я, спасая половинку ядра от загребущих ручонок. — Тащат, а харюшкам не стыдно. Сейчас вот как дам по лапам!

Девчонки хитренько смотрели на меня, помалкивали и жевали. Они же воспитанные барышни.

Первой дожевала Полинка. Видимо, стащила поменьше. Вздохнув, сказала:

— Ваня, мне очень стыдно, не удержалась. И у нас не харюшки, а мордочки. Так вот, моей мордочке очень стыдно.

— Ага, и моей харюшке тоже, — хихикнула Анька.

Стыдно им. Ни капли стыда на симпатичных мордашках, зато видно, что довольны.

Анька, между тем, скомандовала:

— Ты, господин граф, давай, коли орешки-то, не отлынивай. У тебя руки сильные, а мы барышни слабые.

— Эх, знала бы государыня императрица, что ее фрейлины орехи у графов тырят, она бы вас мигом шифров лишила, — вздохнул я, принимаясь за дело.

— А мы бы с Ее Величеством поделились, она бы нас и простила, — ухмыльнулась Анька.

Нет, эта маленькая… фрейлина и с императрицей общий язык найдет, и орехами с Величеством поделится, и виноватым я сам останусь.

— Вы мне-то немножко оставьте… — пробурчал я. — Сами предложили, а теперь уворовывают.

— Оставим, господин граф, — пообещала Аня, а Полинка заметила: — А Ване с Леной больше бы подошло титуловаться не графами, а виконтом и виконтессой. Уж слишком они молоды для графов. Граф — это что-то солидное, основательное. А наш Иван — он еще молодой, как виконт де Бражелон.

— Де Бражелону и всего-то шестнадцать было! — возмутился я, потом вспомнил, что он потом подрос. Хмыкнул: — Сидят две мартышки, прикидываются фрейлинами, а сами хуже Кузи. Тащат, и не краснеют.

— А я другому удивляюсь, — хмыкнула Полина. — Представила, что с месяц… нет, с два месяца назад, меня бы кто-то мартышкой назвал, или козлушкой — обиделась бы. Я вообще не могла бы себе такое представить! А вот на Ваню отчего-то не обижаюсь.

Мы с Анькой украдкой переглянулись. «Напыщенный индюк» Коленька Бравлин к нам в гости захаживают, но с «гусыней» Полиной они друг друга старательно игнорируют. Причем — такой игнор, что искры летят. Время от времени сцепляются глазами и начинают громко дышать.

Я действовал методично и аккуратно. В одну сторону ядра — на чистую бумажку, в другую скорлупа.

— А мне сегодня госпиталь снился, — сообщила Полина, укоризненно посмотрев на сестрицу.

Вчера студенток второго курса Женского медицинского училища водили на экскурсию в госпиталь при Военно-медицинской академии, который располагается в этом же здании, только вход с другой стороны. Анна Игнатьевна весь вечер повествовала о том, как расставлены койки в палатах, возмущалась, что там нет ни одной сестры милосердия, а трудятся сплошь одни мужчины-санитары из числа солдат, призванных на воинскую службу, но, по каким-то причинам отбракованных из строевых частей после первых двух-трех месяцев. Дескать — они только судна могут подкладывать, да палаты мыть, а оказать помощь не в состоянии. А уж халаты на санитарах такие грязные и засаленные, что в них лучше навоз убирать, а не за больными или ранеными ухаживать. Еще Анька умудрилась пройти на кухню, где готовили еду для пациентов, сняла пробу, и осталась недовольна.

Подозреваю, что теперь Анна начнет специальную кампанию по улучшению быта и рациона раненых, и займется воспитанием младшего медицинского персонала. Первым, кто попадет под раздачу станет дедушка, следом за ним военный министр. Генерал Ванновский, имеющий репутацию очень властного и грубого человека, при встречах с барышней-крестьянкой сразу робеет.

И что такое могло Полине присниться?

— И что там в госпитале было? — спросил я и уточнил: — Том, что во сне.

— Я почему-то за кроватями пряталась, а в дверь кто-то ломился, — пожала плечами Полина. — Во сне твердо знала, что какие-то бандиты. Или разбойники.

— Может, это пираты были? — предположила Анька.

— Пираты? — переспросила Полина.

— Ага. Они из Балтийского моря пришли, зашли в Неву, а потом на сушу высадились. Нам недавно рассказывали, что на Балтийском море пиратов тоже хватало.

— Ань, какие пираты?

— Так это же во сне было, — авторитетно заявила Аня. — Во сне и Лена с Ваней наши с тобой родители, и юбочки короткие носят, так почему бы пиратам не быть?

— И зачем это я пиратам нужна?

— Наверное, что-то важное у них стырила, вот они тебя и искали. А ты хитрая, понимаешь, что в госпитале искать не станут.

Забавный получается сон. Барышня лежит в госпитале, потому что стырила что-то у пиратов. Или не у пиратов?

Я призадумался. Что-то такое я где-то читал. Ага. И фильм смотрел. Кир Булычёв.

— Вань, ты чего притих? — насторожилась Анька. — А кто орехи колоть станет?

— Цыть, белка неодомашенная, не мешай, — отмахнулся я.

— Полинка, бумагу с карандашами давай, — всполошилась Аня. — Ваню идея осенила, сейчас сюжет станет набрасывать.

— Так нам еще «Формулу любви» переписывать и «Последнее дело Крепкогорского» редактировать, — завозмущалась гимназистка, но сестра-студентка отмахнулась:

— Перепишем и отредактируем, никуда не денутся, а сюжеты можно забыть.

Наша Полина молодец. Она не только участвует в создании текстов, но теперь еще и рисует иллюстрации к нашим опусам. Суворин с ней уже договор подписал на новый сборник рассказов.