Господин следователь. Книга 15 (СИ) - Шалашов Евгений Васильевич - Страница 16

Глава 7

Сыскная полиция, второй этаж

Очередь архаровцев, смирно стоявшая по направлению к столу, за которым сидел канцелярист Волков, снимавший отпечатки пальцев. А помощник Путилина, надворный советник Иван Александрович Виноградов стоял рядом и опять давал указания.

Дежа вю? Нет, это начался рабочий день Сыскной полиции. Всегда удивляло отсутствие полицейского в мундире. Вроде, поналовили со всего города всякую шушеру, а если кто-то решится сбежать? Ан, нет, стоят, как миленькие.

— Иван Александрович, в третий раз вы мои пальчики катаете! — пробурчал какой-то дядька в кучерском армяке, но при цилиндре, и в хороших сапогах.

— А надо паспорт с собой носить, и фамилию городовому сразу называть, — огрызнулся Виноградов. — А то ишь, Беспамятный он.

— Так я паспорт-то второй месяц жду, — попытался объяснить дядька. — Я же не виноват, что старый прос…л. А ехать до Владимира далеко, а от Владимира до Александрова переться. Меня же по дороге раза три загребут. А Беспамятный, так у меня фамилия такая — Беспамятнов, городовой не так понял.

— Сам езжай, тебе исправник новый скорее выпишет, — отрезал Виноградов. — А так ты у нас до выяснения посидишь, а потом к мировому судье отправлю. Посидишь месячишко, справку тебе дадут, вот с ней и поедешь. А пальчики тебе нынче катать не станут, но вот мордастю твою, на всякий случай, с фотокарточкой сверят.

Ясно. На родину возвращаться неохота, да и долго это новый паспорт выправлять. И ездить каждые полгода, если крестьянин, или год, коли мещанин — муторно. Загребут, отсидит месячишко, а потом по новой. Нет, паспорта надо либо бессрочные всем выписывать, либо срок действия продлевать лет до трех. А иначе, всякие мазурики липовые паспорта купят, а приличные люди маются.

Завидев меня, господин Виноградов заулыбался, словно родному.

— Иван Александрович, рад, очень рад. И поздравления от меня примите — и с новым чином, и с очередным крестиком.

— Еще не забудьте Его Высокоблагородие графом поздравить, — поднял голову канцелярист.

— Да-да, господин граф, и с титулом вас, — скороговоркой сказал Виноградов, пожимая мне руку. С тоской посмотрев на стол, где откатывали пальчики, спросил: — По делу ведь к нам, не иначе?

Нет, определенно в Виноградове сидит эксперт-криминалист. Невооруженным взглядом видно, что человеку интереснее брать образцы отпечатков, а не сыском заниматься.

Но пока должностей таких нет, и не предвидится, тем более, что надворному советнику самому не по чину быть простым экспертом, а с полицейской академией тоже пока не все ясно. Отец говорил, что финансирование будет только в следующем году, да и то, денег хватит только на помещение, да на пару преподавателей. Учить пока станут тех полицейских, что поближе, а уже потом станут набирать иногородних.

Так что, я только руками развел, и Виноградов повел меня в тот закуток, что считается его кабинетом.

— Что там за дядька-то такой интересный? В армяке и в цилиндре? — поинтересовался я.

— Стекольщик это, — вздохнул Виноградов, не оборачиваясь. — У него в цилиндре кусок сукна лежит, стеклорез, и даже алмаз настоящий. Во всем Питере такого стекольщика не сыскать!

— А что, со стекольщиками так плохо? — удивился я.

Виноградов остановился, чтобы дать пояснение:

— Стекольщиков-то навалом, но этот особенный, — сообщил он. — Гришка Беспамятнов любое стекло разрежет. Вон, на Невском нынче в витрины стекла вставляют, толщиной с палец.

Мой полный тезка продемонстрировал собственный палец, чтобы показать толщину стекла и продолжил:

— Сажень такого стекла не меньше сотни рублей стоит, а коли стекольщик плохой — считай, деньги на ветер. А Гришка, он ровнехонько сделает — только дзиньк, и все, по любому размеру. И тоненькие стеклышки, которые чуть ли не в волос толщиной, тоже разрежет. У него заказы на месяц вперед. Определит ему мировой судья недельки две, заказчики ждать станут, а то директора тюрьмы дергать — мол, отпустите мастера на побывку. Еще и штраф за него заплатят. Ежели, в Александров ехать — недели две, если не месяц терять, пока то да се, а он за месяц немногим меньше меня заработает.

— А чтобы ему в Питере не поселиться? — спросил я. — Раз он такой мастер хороший, записался бы в мещане.

— Так кто же его отпустит? Чтобы в Питер переехать, разрешение от всего села нужно брать, а село не дает. Он там всю родню содержит, подати за них платит. Паспорт на полгода — это пожалуйста.

Вот теперь ясно. То самое, за что радел, или станет радеть господин Столыпин — за возможность крестьянину уходить из своей общины. А в общине не дураки, дойную корову не отпускают и разрешения на выход не дают.

Мы двинулись дальше, пробираясь между столами сотрудников Сыскной полиции.

— Когда воришек по отпечаткам пальцев ловить начнете? — поинтересовался я.

— Так уже начали, — бодро ответил Виноградов, опять останавливаясь, чтобы рассказать обстоятельно: — У купчихи Савельевой, с неделю назад, из шкатулки все драгоценности пропали — на две тысячи. Понятное дело, что подозревать стали прислугу, но никто не сознается. Тогда Сатрапов — помните такого?

Я кивнул. С такой фамилией грех не вспомнить. Тот самый, что отыскал поддельную колье неграфов Игнатьевых.

— Так вот, Сатрапов догадался шкатулку взять, острожненько в газетку завернул, да сюда привезти. Мы с Волковым ее пудрой обсыпали — есть пальчики! Шкатулочка-то лаком покрыта, пальчиков много Потом мы со всей прислуги, и с хозяйки, пальчики откатали, сравнили с теми, что на шкатулке — совпали с отпечатками дворника! Сначала сознаваться не хотел, но надавили, признался шельма. Дворник-то с горничной шуры-муры водил, а та на хозяйку нажаловалась — вон, сколько добра у купчихи, а ей только пять рублей платит. Он даже колечки-брошечки продать не успел, все в каморке нашлось.

Ишь, дворник, таким способом решил восстановить социальную справедливость. Если доживет до революции, станет хвастать, что боролся с капитализмом и с чужим капиталом стихийным способом. Еще ладно, что сознался. Отпечатки пальцев пока в судах за доказательство не принимаются. Ну, для всего требуется время.

— Молодцы! — искренне похвалил я, потом осторожно заметил: — Неудобно, наверное, так сравнивать? И ладно, что шкатулку можно привезти, а если что покрупнее? Допустим, сейф вскрыли или на стекле?

— Ну, пока так, по мелочи, так уже хорошо, — развел руками Виноградов. — Надо бы, чтобы фотограф на место преступления выезжал, но у нас фотограф всего один, да и тот, только полдня работает. Еще говорит, что сложно ему фотокамеру наводить, чтобы следы пальцев снимать. И людей нет, чтобы отпечатки искали, да пудрой присыпали. Вон, — кивнул надворный советник в сторону стола, за которым восседал Волков, — канцеляриста нашего обучу, он и станет ездить. И фотокамеру надо купить, чтобы за фотографами не бегать.

Я сам всеми руками за, чтобы фотограф выезжал. Сколько бы проблем можно было избежать, если бы у меня имелись фотографии с места убийства Сарры Беккер.

А ведь мы с отцом составляли и планы, и сметы. А жизнь, а самое главное — конкретные люди, которые воплощают какие-то планы, вносят свои собственные коррективы. И мне за всем не уследить, и у отца иных забот много, кроме дактилоскопии. Уже то хорошо, что начали ее проводить лет на двадцать пораньше, нежели в моей реальности.

— Иван Александрович, вы рапорт напишите на имя министра, — предложил я. — Укажите, что нужно, сколько. Желательно еще — в какую сумму. Рапорт, а то и просто — список такой, потом мне перешлите — либо в Окружной суд, либо прямо домой. У Казначеева мой адрес имеется. Да, я ведь пришел Александра Алексеевича у вас просить.

— Так я уже понял, — вздохнул Виноградов. — Предписание сегодня утром из вашего ведомства пришло. Мол, согласно поручения государя, и все такое прочее. Я уже распорядился, чтобы все, что в карманах итальянца было, вам в суд переслали. Все упаковано должно быть, и сургучом опечатано. Вы мне потом черкнуть не забудьте — мол, получил, печати на месте.