Искушающий яд (ЛП) - Кент Рина - Страница 71

Но ничего.

Даже и не пахнет.

Скорее наоборот, мой член тяжелеет внутри него, требуя второго раунда. Прямо сейчас.

Из моей груди вырывается глухой стон. Да что такого, блять, в этом Престоне Армстронге, что перед ним невозможно устоять?

Он что, реально какая-то гребаная фея в человеческом обличье? В нем явно есть что-то неземное.

Его пальцы резко разжимаются, словно его поймали за чем-то запретным.

— Прости… я не хотел так крепко тебя обнимать… — его голос хриплый, немного уязвимый.

Не настолько, как когда у него по щеке скатилась слеза, но очень близко.

— Я не против, — я немного приподнимаюсь, упираясь локтями по обе стороны от его лица, чтобы не раздавить его.

Но не оставляю слишком много пространства между нами, наши животы все еще зажимают его обмякший член, а мой по-прежнему пульсирует глубоко в его тепле.

И теперь я смотрю на его роскошное лицо и припухшие, приоткрытые губы.

Если бы время можно было останавливать, я бы сделал это прямо сейчас.

Он дважды моргает.

— Ты… не против?

— А должен?

— Да. Никому не нравится, когда еготак … обнимают.

В его голосе звучит странная смесь раздражения и восхищения, и очень любопытно наблюдать, как сливаются эти две противоположные эмоции.

— Кто-то сказал тебе такое? — я заправляю прядь волос с его лба за ухо.

Я жду, что он вздрогнет, как это иногда бывает, когда я так нежно к нему прикасаюсь, но он, похоже, слишком увлечен моими словами. Поэтому я задерживаю руку на его лице, поглаживая красивую кожу костяшками пальцев.

— Мне? — повторяет он.

— Скажешь, что нет? Наверняка кто-то сказал тебе так его не обнимать. Возможно, даже ляпнули, что это бесит?

Его губы приоткрываются, прежде чем он снова плотно их сжимает.

— А разве не так?

— Вовсе нет. Так ты проявляешь свою привязанность, — я касаюсь губами его дрожащих губ раз, другой, третий, а он просто послушно принимает мои поцелуи, временами вздрагивая.

На четвертый раз я шепчу прямо в его кожу:

— Мне нравится, что ты показываешь мне эту свою сторону.

Он ерзает, и не думаю, что от дискомфорта, во всяком случае не только от него — скорее от смущения, учитывая румянец, ползущий по его шее. Моя теория подтверждается, когда он бьет меня предплечьем в центр груди.

— Заткнись.

— Не стесняйся.

— Кто тут, блять, стесняется? — он закрывает ладонью мое лицо. — Я задушу тебя твоим же высокомерием.

— Мой самый главный страх, — я смеюсь ему в ладонь, и, кажется, она начинает дрожать, прежде чем ее убирает.

— Еще бы, — он прочищает горло, прежде чем отвести взгляд. — Ты не собираешься…

— Что?

— Сам знаешь что.

— Не знаю.

— Выйти из меня, — хрипло выдает он, а его кожа заливается густым румянцем.

— Хм, — я вращаю бедрами. — Мне и здесь очень хорошо.

— Ты… — он прикусывает нижнюю губу, но я слышу тихий стон, который он пытался подавить. — Как у тебя вообще, черт возьми, так быстро снова встал?

— У тебя тоже, — я трусь животом о его твердеющий член, и на этот раз стон вырывается из него громче и отчетливее.

— Я гиперсексуален, — небрежным тоном отвечает он.

— Возможно, как и я, — нет. Я могу месяцами не заниматься сексом.

Но от одной мысли, что я не смогу прикоснуться к Престону всего пару дней, мое тело сжимается от неудовлетворенного желания.

Технически я ему не соврал. Ядействительно гиперсексуален, когда дело касается его.

Очевидно, яПрестон-сексуален.

Что-то темное и мрачное оседает в глубине его глаз, когда он шепчет:

— Почему?

— Для этого нужна причина?

— Да, — тон его голоса абсолютно мертвый, словно доносится из-под земли.

— И какая же причина у тебя? — тихо спрашиваю я.

Он пожимает плечами, но ничего не отвечает, отводя взгляд в сторону моих трофеев и откровенно прячась от меня.

Отгораживаясь.

Мне больше нравилось, когда он показывал свою уязвимость, пока я вдалбливал его в небытие. Теперь же я столкнулся с его холодной, непреклонной личностью, которая умеет лишь отталкивать меня.

— Можешь слезть? — бормочет он. — Мне нужно привести себя в порядок.

— Я сам, — я медленно выхожу из него, чувствуя, как моя сперма выскальзывает из его дырочки — ощущение до безумия эротичное.

Но не настолько, как когда его задница сжималась вокруг меня, а он тихо стонал.

Я не могу сдержать стон, когда с неохотой выпрямляюсь и встаю с кровати.

Картина, которая открывается мне, когда я замираю в изножье кровати, — чистейшая порнография.

Нет — это лучше порнографии, потому что она никогда не вызывала во мне подобных ощущений. Словно я в любую секунду выпрыгну из собственной же кожи.

Престон лежит в моей постели, его влажные золотистые волосы разметались по подушке, змея обвивает все его тело, а ноги широко разведены, пока из него тонкой струйкой вытекает моя сперма.

Мой взгляд, похоже, темнеет, потому что его глаза расширяются, и он начинает сводить ноги.

Понятия не имею, что на меня находит, но все происходит за долю секунды.

Я бросаюсь к нему, хватаю за талию и переворачиваю так быстро, что он, блять, даже не успевает сообразить, что происходит.

Затем сажусь верхом на его икры и ложусь сверху, разводя пальцами ягодицы.

— Что ты делае… м-м блять! — его слова обрываются сдавленным стоном, когда я ныряю прямо туда, слизывая сперму, все еще вытекающую из его дырочки.

— Господи… твою мать… — он извивается подо мной, и я понимаю, что он снова становится твердым, потому что продолжает тереться и толкаться бедрами в матрас.

— Не дергайся, — говорю я прямо между его ягодиц, вонзая пальцы в плоть. — Мне нужно как следует вылизать мою задницу.

— Боже… — стонет он, и звук получается глухим, потому что он обнимает подушку, уткнувшись в нее лицом.

— М-м-м, — рычу я, а затем вонзаю язык внутрь, безжалостно трахая его.

И черт возьми.

На вкус он как моя сперма и что-то настолько пьянящее, присущее только Престону, что у меня мутится рассудок.

— Маркус… блять… мне так х-хорошо…

Мой собственный член начинает снова пульсировать. То, насколько нуждающимся и возбужденным звучит его голос, кажется, и приносит мне истинное удовольствие.

Я единственный человек, которому Престон когда-либо позволит увидеть эту свою сторону — такого податливого, возбужденного и находящегося в моей полной, блять, власти.

Только я.

— Почему… блять… почему так хорошо? — хрипит он, приподнимая бедра и подставляя свою задницу ближе к моему рту. — Твой язык… ох, блять… блять!

Я издаю звук одобрения, удерживая его пальцами на месте, пока он еще ниже опускает голову.

— Не думай, — я осыпаю поцелуями его сжимающееся колечко мышц, а затем шлепаю по ягодице, от чего он шумно вздыхает. — Просто чувствуй.

Затем снова ныряю внутрь, жестко вылизывая его задницу и попутно шлепая, потому что мой принц обожает боль. Это заставляет его исступленно тереться о матрас.

— Унгх. Да, да… вот там…

— М-м-м, — стону я.

— Я… я сейчас кончу…

Шлепок.

Толчок.

Я практически трахаю его своим языком, пока моя ладонь опускается на его ягодицы, шлепая его так, как он любит.

Великолепное тело Престона прогибается под моими прикосновениями. Он извивается и стонет, скорее всего, из-за переизбытка чувств, но меня это не останавливает.

Пока он не начинает дрожать в моих руках.

— Я кончаю… боже… унгх… — все его тело замирает, краснота ползет по шее к ушам, пока он бьется в спазмах и дергает бедрами, а его задница сжимается вокруг моего языка.

Я издаю хриплый рык, разминаю его покрасневшие ягодицы, пока он обессиленно падает на кровать, все еще пряча лицо в подушку.

Когда я наконец отстраняюсь, то издаю стон от вида его спермы на простынях.

— Ты устроил такой беспорядок, малыш.

— Этоты его устроил, — бормочет он приглушенным голосом. — Неси ответственность за свои поступки.