Искушающий яд (ЛП) - Кент Рина - Страница 40

— Нет? — он склоняет голову набок, а темная ухмылка трогает его невыносимые губы, на которые я вообщене смотрю. — В таком случае мы можем продолжать эту пытку всю ночь напролет.

Трение замедляется, становится менее напористым и почти не приносит удовольствия.

Я мычу, но сам не уверен, что это значит. Наверное, стон разочарования. Что бы это ни было, мне нужно больше.

И Маркус принимает это как приглашение еще больше замедлиться.

Вот ублюдок.

Он, скорее всего, заметил смертельную угрозу в моих глазах, потому что издает тихий смешок, вибрирующий на моей коже.

— Ты можешь прекратить наши мучения в любую минуту, малыш. Ты же знаешь, что хочешь этого.

Я пытаюсь отвести взгляд, но он удерживает мою голову, сжав пальцы на челюсти.

— Не прячься от меня.

И снова этот приказ. То, каким твердым тоном он говорит, должно выводить меня из себя. Я жду, когда белый шум заполонит мозг, когда я перестану слышать собственные мысли.

Жду.

Ижду.

Тишина.

Скорее уж мое тело настолько переполняло удовольствие, что у мозга просто не хватает ресурсов, чтобы все контролировать.

К чертувсе.

Я расстегиваю джинсы и наконец освобождаю свой член. Из груди вырывается глухой рык, а сперма покрывает пальцы, пока я грубо надрачиваю себя вверх-вниз неловкими движениями.

Все это время я твержу себе, что это никак не связано с этим придурком — я просто хочу кончить. Все, что мне нужно сделать, — это притвориться, что его не существует, поэтому я закрываю глаза и с силой дрочу себе грубыми движениями.

Цокающий звук заполняет уши, пока его пальцы у меня во рту продвигаются в самую глотку, и он не начинает меня душить.

Я пытаюсь их выплюнуть, но он сильнее сжимает мое запястье и челюсть.

— Не будь эгоистом, мой принц. Достань и мой член тоже.

Мои глаза закатываются, и кажется, я сейчас кончу.

Блять.

Я что, серьезно сейчас собираюсь кончить, потому что меня почти насмерть придушили?

Эта опасная тяга к боли сведет меня в могилу раньше времени.

Поскольку прямо сейчас умирать в мои планы точно не входит, я тянусь к его джинсам дрожащими пальцами, пока сам давлюсь слюной.

Это отнимает у меня немало времени, но я наконец вытаскиваю его член. Мы стоим так близко друг к другу, что его ствол прижимается к моему, едва освободившись из тесноты, а головка тычется мне в пах.

И это не кажется чем-то неправильным.

Мне… это даже нравится.

— Вот так, — его пальцы немного ослабляют давление на заднюю стенку моего горла. — Обхвати нас рукой. Сделай мне приятно.

Я пытаюсь, но это почти невозможно, учитывая, какие мы оба преступно огромные. Я едва могу обхватить свой член, пока пальцы лишь задевают его.

Я опускаю взгляд, украдкой смотря вниз, и от увиденного у меня пересыхает во рту.

Мы оба настолько твердые, что по коже тянутся вздувшиеся фиолетовые вены, а моя сперма беспрерывно заливает его джинсы.

Картина бесстыдно вульгарная.

Это слишком откровенно, слишком интимно.

И причиной тому — я и другойпарень.

Чей член терся о мой, заставляя пульсировать так сильно, что я вот-вот взорвусь.

Это даже не похоже на тот случай в раздевалке, где все делал он, а я заставил себя поверить, что у меня не было выбора. Или что я хотя бы не смотрел на его лицо.

В этот раз моя рука двигалась на наших членах. Моя.

— Не справляешься, малыш? — он говорит так близко к моим губам, что я вдыхаю его слова, вместо того чтобы слышать их. — Наши члены настолько огромные, что едва помешаются в твою ладонь? Давай я помогу.

Он прилипает ко мне, вжимая в кирпичную стену так сильно, что я буквально впечатываюсь в нее спиной. Отпускает мое запястье и прижимает ею мою ладонь к стене. И этот сумасшедший ублюдок реально переплетает свои пальцы с моими, будто мы… кто?

Ебаныелюбовнички?

Я уже готов запустить его на следующую планету, но отвлекаюсь.

Потому что он толкается членом вплоть к моему сквозь кольцо моих пальцев. Разряд удовольствия простреливает вдоль позвоночника, когда вся кровь приливает к члену, и сперма выплескивается наружу.

— Посмотри, как ты кончаешь, — вибрация его низкого, хриплого голоса на моей коже подталкивает меня ближе к грани. — Какой бардак ты устроил.

Он лижет местечко за моим ухом, и я приподнимаюсь на носочки, извиваясь.

— Мой бардак, — рычит он мне на ухо.

И мои яйца сжимаются.

Не уверен, из-за чего именно — из-за неумолимого, жесткого, но уверенного ритма, с которым он трется членом о мой, из-за его слов, или того, как он меня касается, но я уже слишком близко.

Каждый раз, когда его головка ударяется о мой пах, в костях вспыхивает волна скандального удовольствия. И я не могу сдержать свои стоны и хрипы, вырывающиеся из груди.

— М-м-м, черт возьми. С тобой так хорошо, малыш, — он кусает изгиб моей шеи рядом с челюстью, и я кряхчу, когда боль смешивается с удовольствием. — Ты словно нереальный.

Разве я…?

Вопрос превращается в мешанину из слов и эмоций, пока я запрокидываю голову, прикрывая глаза. Лучше бы я был нереальным и всего этого не происходило, но почему каждая частичка моего существа противится этой мысли?

— Но этореально. Мы с тобой очень дажереальны, — бормочет он в мою кожу, облизывая и покусавая шею так, будто умирает от жажды, а я — единственный оазис в пустыне. Я никогда раньше не сталкивался с таким уровнем интенсивного физического контакта, а ведь считал себя офигенным мачо в постели. Но суровая правда заключается в том, что я никогда не касался своих партнеров так, как Маркус касается меня, словно он… поклоняется моему телу.

И сейчас я думаю обо всех остальных, с кем он также обращался.

Сильнее сжимаю наши члены, и он издает гортанный стон, а затем снова кусает меня. Мудак.

Мое дыхание такое тяжелое, что я не знаю, как и о чем думать.

— Вот так. Двигай бедрами, малыш. Кончи прямо на мой член.

Я стону и плевать хотел на то, что фактически трахаю свой член о его, пока моя головка тычется ему в пах, заливая смазкой все вокруг.

— Я знаю, что тебе нужно, — тихим шепотом произносит он мне на ухо, а затем прикусывает чувствительную точку на шее, одновременно проталкивая пальцы к самой глотке.

И эта боль перекидывает меня за грань.

Я издаю самые животные звуки, неся какую-то бессвязную чушь, пока кончаю на его член, джинсы и пах.

Я мечу его.

И это все, о чем я могу думать, пока струи спермы покрывают его.

Я так долго кончаю, что начинает казаться, будто сперма не закончится никогда. Все это время Маркус жестко толкается навстречу моему члену, и от грубого трения мои губы открываются еще шире.

— Блять… М-м-м, я мог бы делать это весь день, — толчки его бедер совпадают с движениями пальцев у меня во рту. — Мог бы сожрать тебя к чертям собачьим, — толчок. — Вылепить из тебя моего идеального принца, — толчок. — Пока ничего не останется… — толчок. — Пока ты не станешь полностью… — толчок. — Целиком… — толчок. — Моим.

Мой опустошенный член дергается, когда он гортанно стонет, вонзая зубы в место между шеей и ключицей. Затем он немного отстраняется, вытаскивает пальцы из моего рта и перехватывает свой член.

— Примешь мою сперму, малыш, м? — он направляет его на мой уже опадающий ствол и кончает волнами, заливая мою руку и член своей густой спермой.

Рот болит, яйца опустошены, но я не могу не смотреть с приоткрытыми губами, как его сперма смешивается с моей, а часть стекает на асфальт.

Вульгарность происходящего должна была опустить меня с небес на землю и напомнить, что мы на улице.

Какого хера мы вообще здесь забыли?

Маркус отрывается от моей шеи, отпуская мою руку, которую держал все это время — а я, блять, ему этопозволил. Так-то, я должен на это разозлиться.

Но, прежде чем успеваю накрутить себя, он заправляет член в штаны и опускается на колени.

Погодите… что?

Маркус стоит на коленях передо мной.