— Хватит, — резким тоном обрывает нас Кейн, пресекая наши с Джудом привычные перепалки, которые с девяносто девятипроцентной вероятностью заканчиваются дракой.

Кстати, мы с Джудом часто деремся, избивая друг друга просто чтобы выплеснуть агрессию. Возбуждался ли я хоть раз во время этих стычек? Ответ — нет.

Мой член никогда и близко не реагировал так, как на Маркуса.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

В пиздуэто все, вот реально.

— Слушай, — с ноткой раздражения говорит Кейн, который всегда ненавидел роль миротворца. — Ты идеально сыграл против «Воронов». И завтра должен это повторить. Мы всего на одно очко опережаем «Волков», и одно поражение выведет их на первое место.

— Только через мой труп, — огрызаюсь я.

— Вот именно. Так что сделай то же самое, что и перед прошлой игрой, чтобы снова так сыграть.

Ах, да.

Раскатывал по льду с избитой, пульсирующей задницей, — щедрый подарок от Маркуса Осборна.

И, блять, абсолютно точно этого большене повторится.

Я не собираюсь использовать «жесткие ласки от моего соперника» в качестве предматчевого ритуала.

Я возвращаюсь к своим базовым настройкам — женщинам.

Теперь, если бы я только мог найти одну — любую, — достаточно привлекательную пассию, чтобы пробудить мой непослушный член, это было бы просто фантастично.

Типа, пожалуйста, Вселенная, умоляю тебя.

Срочно пришли мне какую-нибудь горячую цыпочку, пока моя ориентация не завершила свою перезагрузку операционной системы и не выбрала Маркуса в качестве браузера по умолчанию.

Мой телефон вибрирует в кармане. Один раз, потом второй.

Я достаю его, и, чтоб меня, это Маркус.

Серьезно, Вселенная? Я прошу горячую цыпочку, а ты присылаешьего?

Я про горячую женщину говорил, черт возьми.

Маркус теперь записан у меня в контактах какПроблема #11 — по номеру его джерси. Обхохочешься, знаю. Пару дней после той ночи он был у меня записан какПМС (Постоянный Мужской Синдром), что было гениально, если можно так выразиться.

После того инцидента я думал, что он пойдет искать меня в раздевалку, поэтому практически сбежал, накинув куртку, штаны и обувь, а потом смылся, оставив там гребаный бардак.

Я просто не мог встретиться лицом к лицу с тем, что, блять, произошло в том штрафном боксе, — и нет, это был не я. Буду отрицать это до самой смерти.

На следующий день я вернулся туда рано утром, часа в четыре, и удалил все записи с камер видеонаблюдения, чтобы никто не смог ничего доказать.

Но я кое-что заметил. Бардак, который я оставил в раздевалке, кто-то убрал. Мои коньки, перчатки и клюшка были аккуратно сложены в шкафчик, а на стопке моей одежды я нашел две конфеты.

На катке тоже было чисто. Вряд ли туда приходили уборщики, и, конечно же, я убедился в этом, когда просматривал записи. Прибрался именно Маркус.

Я перемотал на тот момент, где ударил его и укатил так, словно у меня горела задница.

Маркус просто потирал подбородок, глядя в ту сторону, куда я уехал. Он сел на скамейку в штрафном боксе и просто пялился в пустоту. Как маньяк. Причем пялился долго.

Затем встал и подмигнул в камеру, прежде чем начал убираться.

Как будто знал, что я это увижу. То есть да, логично, никто из нас не хотел, чтобы остальные «Гадюки» узнали, что я позвал капитана «Волков» на ночную тренировку.

В которой меня отшлепали.

Ладно, хорошо, возможно, я сделал копию этой записи и скинул ее себе, прежде чем удалить с серверов арены.

Но только в исследовательских целях, чтобы убедиться, что я не выставил себя полным придурком и что для натурала этоабсолютно нормально — так мощно кончить от того, что другой мужик тебя трогает и шлепает.

Такое каждый день происходит в ближайшем секс-клубе.

Позже в тот же день я разнес «Воронов» настолько основательно, что СМИ пели мне дифирамбы. Потом отец повел нас с Майли на ужин — что обычно происходит, когда я его радую.

А Ленина нигде не было.

Во время ужина, пока я отпускал шуточки, а Майли смеялась, мне пришло сообщение от этой ходячей катастрофы по имени Маркус.