Охотники за потусторонним. Книга вторая (СИ) - Прядеев Евгений - Страница 49

— Да не писали мы тебе ничего, — аккуратно заметил Ворон. — Сами только от тебя сообщение получили.

— Так как вы вообще нас нашли? — поинтересовалась Кеша, переглянувшись с Георгием, что удивленно пожал плечами.

— Так номер вы мне сами оставили, — удивился Кузьмич. — Написал я вам пару раз — вы не отвечали, я и решил, что дело серьезное, раз молчите, вот и взялся за дело.

— Мы не получали ничего, — нахмурился Ворон и на всякий случай основательно проверил телефон. — Может, связь барахлила.

— Или кто-то сообщения перехватывал, — мрачно предположил Кузьмич. — Тут, в этих краях, черные умельцы бывают, знаешь, какие? И на технику влияют не хуже, чем на людей.

— Да и сообщений не было, — Георгий окончательно свел брови в одну линию, не обнаружив ничего подозрительного в телефоне. — Да и как…

— Ладно, — Кузьмич хлопнул ладонью по столу, жестом показав, что вся эта техника сейчас не так и важна. — Давайте по делу. Аркадий, покажи мне свою карту. Ту самую, на которой ты пытаешься фигуру построить.

Кудесник наконец-то нашел своего благодарного слушателя, который уж точно оценит плоды его трудов. А именно — сложных геометрических расчетов, от которых все остальные только в затылке чесали, припоминая, что «вроде бы что-то такое проходили в школе», но откуда именно Аркаша брал формулы, уточнять не решались.

Эти самые плоды трудов, несколько листов бумаги, щедро испещренных линиями и расчетами, вскоре легли и перед Кузьмичом. Основные точки он выделил не слишком жирно, чтобы грязи поменьше было.

— Понимаете, в чем сложность, — начал он, поправляя очки. — Мы же вот вторую точку нашли при помощи моей аппаратуры, но этого все равно мало. Сколько угодно фигур можно провести через них. Даже если это треугольник. А если сложнее? А если нет симметрии?

— В магии симметрия встречается часто, — прокомментировал Ворон, но Кузьмич многозначительно поднял палец:

— Но не всегда. И ты прав, Аркаша, точек больше, чем две.

— Ну так хотя бы третья точка у нас откуда возьмется? — спросил Костик, озадаченно почесывая в затылке.

— Вот в этом и вопрос, — вздохнул Аркаша. — Еще раз использовать мой детектор уже не получится — его сперва починить надо. Так что включаем голову, — он постучал пальцем по виску. Кеша улыбнулась. — Кое-какие соображения у меня есть. Смотрите, ведь обе точки, которые мы уже знаем, связаны с местами силы очень старыми. Сейчас поясню.

И тут его понесло. Включился тон преподавателя из университета, осанка сделалась увереннее. Аркадий продолжил:

— Изначально в Старице были капища. До прихода христианства — один из оплотов язычества на Руси. Причем такой, что его посчитали нужным почистить даже в исторических хрониках. С Куликовым полем все понятно и так — битва, тысячи убитых, воспоминания в веках. И везде — колдуны. Ясное дело, что выбор места по принципу силы, связанной с памятью или большим числом смертей, жертв и так далее.

— То есть надо искать другие древние капища или поля сражений, — подытожила Кеша.

— Именно, — Аркаша сиял, ведь слушали его внимательно все четверо. — И вот еще что интересно — я померил расстояние между Старицей и Куликовым полем. Это почти триста двадцать километров. Ну, а дальше гадаем, сколько нам надо вершин, чтобы получить нужную фигуру. Если взять классический случай — пентаграмму, то…

— А что с направлением? — спросил Костик. — Его-то ты знаешь?

— Ну конечно! — воскликнул Аркаша к удивлению всех прочих.

Он посмотрел на собравшихся. Скептически к его идее относился только Костик.

— Что нам сказал куратор? На юг, — напомнил Аркаша. — Значит, движение вдоль фигуры идет именно в эту сторону, по часовой или против часовой стрелки от Старицы. А вот теперь мы берем и начинаем считать.

Он развернул перед всеми еще один лист — на этот раз с расчерченной от руки геометрической схемой, поверх которой была наложена карта Центральной России.

— Вот, смотрите. Если Старица и Куликово поле — две смежные вершины пятиугольника, то, зная угол и расстояние, я вычислил примерное положение остальных трех точек.

Кудесник по очереди потыкал карандашом в три места на карте. С плечом в три сотни километров район получался довольно обширный. Одна точка потерялась под Владимиром, другая приходилась точнехонько на Рязань, а вот третья расположилась где-то в полях меж Тульской и Липецкой областей.

— Погоди-ка, — вдруг напрягся Ворон, вглядываясь в карту. — А в центре фигуры что?

Аркадий молча соединил все пять предполагаемых точек между собой. Получившийся правильный пятиугольник содержал внутри классическую, не менее правильную пятиконечную звезду. Пентаграмму, в центре которой оказался всем известный город. Причем погрешностей и ошибок тут не могло быть вообще никаких.

— Москва, — тихо произнесла Кеша, одновременно и ужаснувшись увиденному, и не веря своим глазам.

За столом снова стало тихо. Очевидное казалось настолько невероятным, что верить в теорию Кудесника не захотел никто.

— Они хотят пробудить что-то в самом сердце страны, — медленно произнес Ворон. — Не просто призвать божка местного значения. А что-то, привязанное к самой земле, к столице.

— Это многое объясняет, — заметил Кузьмич, до этого молча слушавший расчеты Аркадия. — Я много лет чуял, что черные копошатся, готовят что-то большое, но не понимал масштаб. А теперь понимаю. Пятиконечная звезда с центром в Москве — это не просто ритуал. Это попытка создать постоянный, действующий канал. Не разовый призыв, а настоящие врата.

— Врата — куда? — спросил Аркаша, хотя, судя по побледневшему лицу, уже догадывался, что ответ ему не понравится.

— Врата — откуда, — поправил его Кузьмич. — Для того, кого они хотят призвать. Существа такого масштаба редко живут в нашем мире — их надо не просто позвать, а построить им дорогу. Вот пятиугольник — это дорога. Пять точек — пять опор моста.

— А если хоть одну из пяти точек не задействовать? — спросила Кеша. — Мост же не достроят?

— В теории — да, — кивнул Кузьмич. — Мы и сорвали первую опору в Старице. Теперь — вторую пытаемся сорвать. Но у них, судя по всему, есть запас — если одна точка сорвана, они пробуют следующую. Значит, важно не просто помешать одному ритуалу, а понять, сколько у них времени и сколько точек им действительно нужно.

— Может, не все пять, — предположил Аркаша. — Может, достаточно трех из пяти, чтобы «мост» все равно заработал, просто менее устойчивый.

— Может, и так, — согласился Кузьмич. — Тогда у нас с вами еще меньше права на ошибку, чем я думал.

— Значит, четыре дня, — напомнил Ворон про дедлайн, о котором рассказал Аркаша. — Восьмого сентября — ритуал на Куликовом поле. Если мы его не сорвем — у них будет вторая рабочая точка из пяти, и они пойдут дальше, во Владимир или в Рязань.

— Или используют оставшееся время, чтобы наверстать сразу несколько точек, — мрачно добавил Кузьмич. — Времени в обрез. Значит, план такой: завтра с утра я иду с вами в это ваше логово реконструкторов — не в открытую, само собой, — и смотрю, что там за воевода такой завелся. А заодно проверю, нет ли у них своего колдуна посерьезнее рядового жреца.

— Может, лучше вам не соваться в лагерь, — осторожно предложил Ворон. — Если они действительно чувствуют магию, тогда тебя узнают быстрее, чем ребят.

— А кто сказал, что я буду соваться в лагерь? — хмыкнул Кузьмич. — Я вокруг похожу, покумекаю, издалека посмотрю. У меня свои методы, молодой человек, годами проверенные. Вам до них еще… — он воздел палец к небу, — ого-го сколько!

Разговор закруглили, так как было уже поздно. Все разошлись по кроватям, но не спал никто — слишком уж тревожно было. Насмотрелись и на колдунов, и на призраков настолько, что ждали, как они из стен полезут. Но все оказалось на удивление спокойно. Ни ритуалов, ни армии призрачных мертвецов.

Утром Костик и Аркаша, наскоро позавтракав, отправились обратно в лагерь — предстоял тот самый общий сбор, о котором предупреждал Всеслав Игоревич. Ворон, Кеша и Кузьмич двинулись следом, но держась на почтительном расстоянии — старик настоял на том, чтобы обойти лагерь по широкой дуге, приближаясь со стороны леса, а не с открытого поля.