Охотники за потусторонним. Книга вторая (СИ) - Прядеев Евгений - Страница 16

— За чем? — Семену показалось, будто он ослышался.

— Ты меня хоть и папаней назвал, но без допинга на охоту не хожу, — вдруг выдал Кузьмич, выпрямился, вытянулся и будто бы даже стал выше прочих. — В Вяхирево сперва. А вы тут вдвоем чаек допейте пока, — махнул он священнослужителям. — И это… Кирилл… Я не знаю, как ты это сделаешь, но надо убедить начальство открыть глаза. Иначе сгинем мы тут все!

В машине Семен не проронил ни слова, но выглядел погруженным в раздумья, что никак не сказывалось на аккуратности его вождения. Руль «соляриса» он держал крепко, не гнал, хотя до деревни добрались быстро.

Стоило Кузьмичу выскочить из машины, Семен тут же повернулся к Костику с Кешей:

— Что тут происходит? Духи, священники ищут детей?

— Такие времена, — развел руками Костик. — Между прочим, за информацию спасибо.

— Дух ушел?

— Ушел, а часы вроде как отца Павла оказались. То есть, отца отца Павла.

— Понял, — ухмыльнулся Семен. — Но вы же не церковники? Кто вы такие?

Костик на долю секунды замялся.

— Добрые люди, — улыбнулась Кеша, и в эту же секунду пассажирская дверь распахнулась, на сиденье плюхнулся Кузьмич и втащил в салон двустволку.

— Это еще что такое? — вытаращил глаза Семен.

— Посох. Какая разница, как я его называю? — возмутился Кузьмич, поправляя небольшую поясную сумку, в которой погремливали патроны.

— Хорошо хоть не огнемет, — пробормотал Семен, разворачиваясь. — Вообще ваше веселье мне непонятно, — добавил он громче.

— Доживешь до моих годков если, поймешь, — не растерялся Кузьмич. Больше Семен ничего не спрашивал.

Доехав до Воробьево, он заботливо оставил машину в тени.

— А дальше что?

— Я пойду, — вызвался Кащей.

— Поддерживаю, — кивнул Кузьмич, за всю дорогу не отлепившийся от ружья.

— Я с ним, — подумав, добавила Ольга.

Костик сразу расцвел в улыбке, но девушка продолжила:

— Со спины прикрою, — и улыбка сразу исчезла.

Оба пешком направились в деревню. Костик намеревался посмотреть, разболтать кого-то из местных, прикинуться туристом и не более. Вариант пройтись по деревне с Кешей, в роли подружки, подумав, он отмел — чужая машина, молодые люди, что спрашивают про детей, выглядят очень подозрительно. Вызовут полицию, и их повяжут.

Тем больше Кощей был удивлен тому, что здесь все вроде как по-прежнему беззаботно. Люди возле домов, привычный шум цивилизации в виде все бесконечно жужжащих триммеров, запах дыма и свежескошенной травы — а вокруг Старицы дети пропадали десятками!

Синев не стал заходить в первые же дома — недавно отстроенные коттеджи создавали тот эффект закрытого благополучия, когда радуются жизни в тесном кругу, а если что-то случается, так об этом знает вся округа. Проходили уже.

Он осмотрелся. Вот моют свежую иномарку перед забором, рядом сидит девочка лет трех и смотрит на процесс, дальше в открытом окне второго этажа, под самой крышей, дядька почти пенсионного возраста пытается приладить кусок пластика под крышу.

Еще чуть дальше на скамейке, подставив лицо солнцу, сидела женщина лет сорока-пятидесяти — столь неопределенного возраста и занятия, что Костик решительно направился к ней. Чего других от дел отвлекать?

— Здравствуйте, — бодро поприветствовал он женщину.

Та приоткрыла один глаз, смерила незнакомца оценивающим взглядом, затем резво опустила голову, разгладила платье, идеально подходящее для сельской местности, и посмотрела уже более вежливо:

— Ну и вам не хворать. Вы чего проповедуете?

— Я?.. — растерялся на миг Костик.

— Сами посудите: деревня старая, интернет нам провели, телевидение есть. Продавать что-либо бессмысленно. Значит, вы что-то проповедуете. Учение о ком-то. Или чем-то.

Тут Костик растерялся окончательно.

— Да нет, ничего не проповедую, — ответил он под грохот пластика, который вырвался из рук дядьки предпенсионного возраста, и улетел на траву. — Я детей ищу.

— Детей? А зачем?

— Пропавших детей ищу, — повторил Синев, чуя что-то неладное. — В разных деревнях исчезли дети. И много.

— Полиция, значит? — оживилась она.

— Да, — немедля ответил Костик. Калейдоскоп ролей в глазах местной жительницы не вызвал у него ничего, кроме сомнений в ее адекватности.

Та медленно встала, явно о чем-то размышляя: легкая заторможенность заставила Кощея подумать, что колдуны и тут уже успели поработать, но вдруг взгляд ее просветлел:

— Маша! — громко крикнула она через забор. — Маш! Дочка моя, ей четырнадцать, — пояснила женщина, когда с участка никто не ответил. — Пройдемте, посмотрим, вдруг чего случилось.

Синев быстро взвесил все за и против. Несмотря на внутренний протест он все же прошел на участок, не очень ухоженный, как и сам дом снаружи: облупившая краска, подгнившие над землей доски, провисающий подбой под шифером. За забором стояла пустая будка, а ржавая цепь намекала, что собаки здесь не было уже давно.

— Маша! — кричала женщина, продолжая идти вглубь участка.

Затем остановилась.

— Вот же чертовка, а! — он ткнула руки в бока. — Я зайду в дом, а вы посмотрите здесь, может… она у меня немного того…

Синев собрался. Девочка явно не проходила по возрасту для ритуала, и он понял это еще на улице, но разрушить легенду работника полиции с первого же дома он не мог. Пришлось адаптироваться. И терпеть.

В доме что-то грохотало, а сам он, озираясь по сторонам, глянул за угол, посмотрел по ближайшим зарослям, зная, что там, скорее всего, никого нет. Надо же было так умудриться загнать себя в ловушку!

— Тут никого! — крикнул он.

— Сейчас! Иду! — в доме раздались шаги, снова грохот, а потом все стихло.

Кощей тоже застыл, вытянулся, прислушиваясь.

— Извращенец! — протянув последние слоги на замахе, женщина, оказавшись за его спиной, саданула Костику мотыгой по лбу, едва он успел повернуться. — Девочек ему подавай!

— А-а-атставить насилие! — выдал Семен, появившийся возле калитки вместе с Кешей и Кузьмичом, что оставил ружье в «солярисе».

— А вы еще кто? — женщина воткнула мотыгу в землю, уставившись на троицу. — Тоже девочку ищете?

— Полиция, — Семен сунул под нос женщине корочки, заботливо сохраненные со времен службы.

— Полиция? — расстроенно протянула женщина, отпуская мотыгу, которую, похоже, все равно готовилась применить. — А… а этот тоже с вами?

— Лучший оперативник, между прочим! — со всей суровостью ответил бывший полицейский. — У него, как у собаки, нюх.

— А-а-а… — как-то совсем поникла женщина. — Да у меня дочка тут пропала… и я…

— Извините? — окликнул компанию со стороны калитки мужчина, в котором Кощей, стерев кровь с века, признал соседа этой женщины, который прилаживал кусок пластика к своему дому. — Нет у нее никакой дочки. Утопилась три года назад, вот она и… того, — тихо добавил он, отведя взгляд от Семена.

Кузьмич, напротив, обратился в слух, одними глазами показывая Кеше на дом. Та напряглась. Вороновской чуйки у нее не было, но что что-то не так. Но не с женщиной.

— А я… да! Юродивая! — вдруг переменилась в лице женщина. — Валите все отсюда!

— Идем, — шепнул Семен, помогая Кощею подняться. — Похоже, нечего тут делать.

Что-то бубня себе под нос, женщина пошла в дом, а ее сосед отправился вместе с четверкой.

— Я, как заметил, что вы внутрь пошли, сразу засобирался, — сообщил он. — Только вот с крыши-то небыстро слезешь. Жалко ее, — и тяжко вздохнул.

— Знаешь, где жалко? У пчелки в попке, — заявил Кузьмич, хватая мужика за грудки. — Ты что, сволочь, провести меня решил?

— А… я… нет… — мужик взялся хватать ртом воздух.

Костик покрутил головой — с улицы всех, как ветром сдуло.

— Ну-к, сынок, — Кузьмич лихо повернул мужика к Семену, буквально впихнув ему в руки, — его за калитку и держи покрепче. Из этих самых он! А мы с красавицей пойдем в разведку! — и уверенно постучал в дверь. — Девочка там. Уж я-то чую, — добавил он, многозначительно задрав указательный палец.