Таверна на прокачку 6 (СИ) - Ковальчук Олег Валентинович - Страница 20

Я подобрался поближе и стал протирать соседний стол. Да и, что греха таить, было интересно послушать, о чём они так оживлённо болтают.

— Слушайте, — Георгий потянулся, хрустнув спиной. — Я ведь тут уже второй день сижу. У меня дела встали, обоз простаивает, приказчик в Гуй Ине небось поседел весь… А знаете что? Мне уезжать не хочется. Вот честное купеческое: прекрасное здесь место. И казалось бы, езжай поскорее, пока Джозеф здесь сидит и пошлину не берёт, а не хочется.

— Место-то и вправду отменное, — задумчиво протянул Владислав. Он поглядел в окно, где начинался спуск к озеру, а дальше синел лес до самого горизонта. — Давайте-ка подумаем, что тут вообще можно сделать? Какие есть идеи, господа умники?

— Дорогу починить, — немедленно отозвался Володимир.

— Это не идея, а необходимость, — зевнул Владислав. — Я про другое. Хочется что-то этакое… — он поискал слово. — Такое, чтобы вот это всё…

Он неопределённо повёл рукой, охватывая жестом зал, очаг, и меня стоящего с тряпкой, и тут же меня заметил.

— О! А ну-ка, молодой человек, бросай свою тряпку и иди к нам, — Владислав приглашающе похлопал по лавке рядом. — Давай и ты с нами поговори. Послушаем молодое поколение. Расскажи-ка нам, Макс, какой ты видишь свою Лесную Глушь в будущем?

Я посмотрел на него.

Глаза у Владислава были хитрые-хитрые. Маленькие, глубоко посаженные, спрятанные в добродушных складках перемазанного соусом лица.

Я отложил тряпку, сел на край лавки.

Ну ладно. Хотите послушать молодое поколение — слушайте.

Я прикинул, вспоминая свои самые сокровенные фантазии, ещё из того мира.

— Я бы сделал из лесной Глуши кулинарную столицу Северозеьмья, — сказал я.

— Что, прости? — переспросил Георгий. — У нас уже столица есть.

— Я и не спорю. Но здесь будет нечто иное. Объявить на весь мир, что здесь место, куда будут съезжаться повара со всего света, чтобы перещеголять друг друга. Что здесь самые вкусные блюда мира. И многие будут рваться приехать сюда, чтобы доказать всем, что их стряпня лучшая.

— Так, — Владислав моментально оживился и чуть подался вперёд. — Ты меня заинтриговал. Дальше.

Я поймал знакомое ощущение. Так бывало на планёрках, когда идея внутри разворачивается быстрее, чем язык успевает её произносить. Только тогда я рассказывал про концепцию сети, а сейчас про то, чего в этом мире не было и быть не могло. Хотя, если честно, ничего своего я не выдумывал. Просто пересказывал то, что видел в прошлой жизни: фуд-корты, гастрономические фестивали, тематические кварталы, туристические зоны.

Для меня это было чем-то обыденным, а для них — откровением.

— Смотрите, — я поставил на стол пустую кружку. — Вот наша таверна. Очень хорошая, но одна. А теперь представьте, что их здесь таких два десятка. И все разные. В одной кухня из провинции Чи-Ан: острое, кислое, рис, лапша, соусы, каких здесь никто не пробовал. В другой южная, с бараниной и травами. В третьей северная, суровая, с жирной рыбой, чтобы в мороз грело. В четвёртой, какая-нибудь горская, где сыр в тесте пекут. И у каждой не только еда своя, но и вид свой: гостевой дом при чианской кухне и выглядит по-чианьски, с их крышами и фонарями. При южной, глухие белые стены и внутренний дворик с фонтаном. Человек приезжает и попадает не просто в деревню, а сразу в десять земель разом. Живёт неделю, и каждый вечер будто ужинает в новой стране.

Владислав молчал. Только пальцы по животу постукивали всё быстрее, сам он засопел, а глаза едва заметно расширились.

— А ещё парк развлечений, — сказал я.

— А это как? — едва слышно спросил Владислав.

— Ну… место, где играют. У каждого народа ведь есть свои игры и забавы. Свои праздники и обряды. Уверен, что есть! Где-то на ходулях ходят, где-то бочки катают, где-то топоры в столб мечут, где-то хороводы водят особые. Собрать всё это в одном месте. Чтобы человек не просто ел и спал, а мог прийти и увидеть своими глазами: вот так живут за перевалом, а так за морем. И не по рассказам купцов, а своими глазами увидеть чужую культуру.

— Культуру… — пробормотал Владислав. — Чужую культуру…

И тут он полез за пазуху.

Оттуда появилась небольшая книжица в потёртой коже, а следом грифель, аккуратно завёрнутый в тряпицу. Толстяк раскрыл книжку на коленях, послюнявил кончик грифеля и принялся поспешно строчить.

— Продолжай, не останавливайся, — нетерпеливо велел он, не отрываясь от писанины.

— Ярмарки, — сказал я, глядя, как он пишет, — фестивали. Не просто торговля, а целое событие. Ну или торговый праздник.

Купцы тоже притихли, слушая.

Ну а меня уже было не остановить.

— Например, ярмарка мёда весной. Осенью, праздник урожая, где каждая деревня выставляет своё лучшее. Зимой, рыбный день, с состязаниями, кто больше рыбы поймал, — проходящий мимо Анатолий аж крякнул, услышав мои слова. — Чтобы у людей был повод приехать.

— Так, ярмарки… — грифель шуршал по бумаге. — А повара? Ты про поваров говорил.

— Ну так вот, если устраивать ярмарки, значит разных продуктов здесь будет много. И рыба самая лучшая, и урожаи самые свежие. Осталось это всё приготовить наилучшим образом. Здесь и устроим состязание поваров! Станем приглашать мастеров отовсюду, пусть показывают себя. Судьи будут пробовать и награждать самых-самых. Лучшим поварам можно предложить остаться и работать здесь всегда. Победитель года получает… скажем, особый отличительный знак. И все будут знать: у этого человека лучшая кухня в Североземье, и он выиграл это звание честно, при всех.

Владислав перестал писать.

Он поднял голову, и я увидел, как он задержал дыхание.

— Это же гениально, — выдохнул он наконец. — Гениально! Не выискивать их по всей империи, не гоняться за слухами, не переманивать по одному… А собрать в одном месте. Объявить награду, и они сами приедут. А ещё будут соревноваться лишь бы удивить меня.

Последние слова он произнёс с таким детским, ничем не прикрытым восторгом, что я едва не расхохотался.

Лицо у Владислава сделалось мечтательным. Он смотрел в стену и явно видел там нечто прекрасное. Судя по тому, как он машинально погладил живот, в видении присутствовала еда.

— Продолжай, — почти взмолился он, снова схватив блокнот. — Продолжай, прошу.

На его лице будто промелькнула бегущая строка с крупными буквами: «Парень… Да ты же курочка, несущая золотые яйца».

Я узнал это выражение лица.

Ровно такое же я однажды видел на лице шейха Амира, когда презентовал ему свою идею. Он тогда сидел напротив меня, слушал про концепцию самого дорогого клуба мира и кивал. И весь оставшийся вечер очень ласково выяснял, чем я связан с прежними работодателями и на каких условиях меня можно перекупить.

Мне и самому это было интересно. Я ведь до сих пор не знаю, что в этом мире вообще есть из вкусного? Ну, кроме того, что растёт в трёх днях пути. Наверняка же есть вещи, о которых я даже не слышал: специи, рыба, ягоды какие-нибудь диковинные, фрукты…

— А ещё зона отдыха. Гостиницы… то есть, постоялые дворы, но хорошие: чистые, с банями, с видом на озеро. Здесь и так места красивые, ничего выдумывать не надо, только не испортить. И тогда эта деревня станет не деревней, а цветущим городом на природе. Местом, куда богатейшие люди Североземья будут стремиться попасть. И не только по делам, но и чтобы отдохнуть, поесть и пожить по-человечески.

Я замолчал.

В зале было тихо. Володимир смотрел на меня, забыв про свои подсчёты. Георгий с огромным удивлением в глазах. А Владислав аккуратно закрыл книжицу, положил на неё пухлую ладонь и сказал:

— Прекрасно, Макс. Ну так начинай! Командуй, что делать?

— В смысле? — не понял я.

— В прямом. Я готов вкладываться деньгами и привлекать нужных людей, — Он произнёс это едва сдерживая нетерпение, будто заказывал вторую порцию котлетней. — Ты говори, что нужно, а я буду делать так, чтобы это появилось.

Я лишь усмехнулся.

Первым в себя пришёл Володимир.