Измена дракона. Ненужная жена больше не вернется (СИ) - Сантос Ангелина - Страница 16

Вечером я подсчитала время и долго смотрела на итог. За каждый час получилось заметно меньше, чем на простом укорачивании подола. Часть заработка я потратила еще и на дополнительное освещение — два вечера просидела с лампой.

На следующей странице сделала короткую пометку: прежде чем назначать цену замены подкладки, проверить, как она соединена с верхом. При сомнениях просить оставить вещь для осмотра и давать ответ позже.

Через неделю после развода, утром, я приняла два повседневных платья: нужно было укоротить подолы. Обошла заказчицу, попросила надеть туфли, с которыми она собиралась их носить, проверила ширину юбок. Назвала двадцать четыре медяка за обе вещи и предложила забрать через два дня, после полудня.

Мира по-прежнему не отвечала. После утренней почты я еще некоторое время прислушивалась к шагам во дворе, потом убрала свадебное платье на полку в его короб. Для следующей примерки все было под рукой. Я не стала снова его доставать, чтобы проверить левое плечо: без дочери все равно нельзя было закончить подгонку.

Работу для посетительниц я завершила в четыре. Подмела, разобрала остатки ниток и поднялась наверх поставить ужин греться. Капусту с мясом я приготовила накануне; сегодня достаточно было подлить немного воды и оставить горшок у жара. Спустилась закончить собственную блузку, у которой давно хотела переделать слишком узкие манжеты.

К вечеру в мастерской стало душно. Левая створка была открыта с утра, а правую я снова попыталась сдвинуть и только больно уперлась ладонью в ручку.

— Она у вас всегда так?

Гаррет стоял за окном, по другую сторону узкой полосы земли под стеной. Рукава он закатал, в одной руке держал связку ключей. Во дворе уже закрывали мастерские.

— С самого начала, — ответила я. — Иногда поддается, если приподнять. Но сегодня не получилось.

Он подошел ближе и посмотрел на нижний край рамы.

— Хотите, проверю? Похоже, здесь цепляет. Если дело только в этом, недолго исправить.

Я убрала руку с ручки.

— Посмотрите, пожалуйста. Я уже устала с ней бороться.

Гаррет обошел угол и вошел через дверь. Я отодвинула стул, освобождая ему место. Он открыл створку настолько, насколько она позволила, осмотрел петли и провел пальцем по дереву снизу.

— Вот тут видно, где трет. Немного сниму, потом еще раз примерим. Только придется отнести к себе, здесь неудобно.

Я помогла убрать со стола то, что могло помешать. Гаррет принес инструменты, снял створку и вынес во двор, держа обеими руками за раму. Я вернулась к блузке, сделала несколько стежков и снова посмотрела через окно.

В мастерской напротив Гаррет положил створку на верстак. Йост что-то спросил, показав в сторону незаконченного экипажа. Гаррет ответил, и старший мастер кивнул, убирая за спину длинный кожаный фартук.

Я не слышала их слов. Видела только, как Гаррет наклоняется над деревом, как придерживает раму, проверяя край. Потом опустила глаза к блузке и поняла, что держу иглу в воздухе.

Когда Гаррет вернулся, во дворе остались лишь мы и переплетчик, который запирал свою дверь. Я придержала створку, пока он закреплял ее на месте. Возле моего плеча двигался его локоть. На предплечье виднелась короткая светлая царапина, возле запястья темнели волосы.

— Попробуйте, — сказал он, отступая.

Я открыла окно. Закрыла. Снова открыла, уже без прежнего осторожного усилия.

— Теперь хорошо. Спасибо вам.

Гаррет собрал инструмент, смел несколько стружек с подоконника в ладонь.

— Если опять начнет задевать, скажите. Но пока должно хватить.

Я принесла ему тряпку. Он вытер руки, и я почему-то не сразу отпустила край ткани. Наши пальцы соприкоснулись. Гаррет посмотрел на меня, потом на тряпку, которую мы держали вдвоем.

Я разжала руку.

— Вы уже собирались домой?

— Да. На сегодня закончил.

Он не двинулся к двери, ожидая, что я скажу дальше. Я могла еще раз поблагодарить его. Вместо этого подумала о горшке наверху, о двух стульях, о том, как после его ухода опять станет тихо.

— У меня есть ужин. Капуста с мясом, хлеб. Останетесь?

Гаррет чуть помедлил.

— За окно меня кормить не обязательно, Лидия.

— Я знаю. Мне хочется с вами посидеть.

Сказала и почувствовала, как нагрелось лицо. Смотреть на него было неловко, отводить глаза — еще хуже.

Гаррет положил ключи рядом с инструментом.

— Тогда останусь. Я только унесу все это и вымою руки.

Пока его не было, я освободила угол стола, застелила старой скатертью и принесла сверху две миски. За хлебом пришлось подниматься еще раз. На лестнице я остановилась, прижав каравай к груди: я приглашала мужчину к ужину и не знала, как вести себя, когда он вернется.

С Рейнаром у нас давно сложились привычки. Я знала, куда он сядет, что попросит передать, на какую тему охотно заговорит. Здесь предстояло спрашивать обо всем. Даже о том, любит ли Гаррет капусту, я вспомнила уже после приглашения.

Он вошел, когда я ставила горшок на толстую доску поверх скатерти. Придвинул хлеб поближе к мискам и сел напротив, вытянув ноги так, чтобы мы не толкались под столом.

Первые минуты я больше смотрела на его тарелку, чем ела сама. Он попробовал капусту, отломил хлеба и попросил передать соль. Я потянулась сразу же и едва не опрокинула свою кружку.

Гаррет успел подхватить ее.

— Она пустая, — сказал он. — Ничего бы не случилось.

— Знаю. Просто забыла налить воду.

Я взяла кувшин, наполнила обе кружки и наконец села ровно. Гаррет продолжал есть.

— Вкусно, — сказал он после нескольких ложек. — Я обычно покупаю ужин по дороге. У женщины возле кузницы. Но у нее сегодня наверняка опять похлебка, она готовит ее на три дня сразу.

— Моя капуста тоже вчерашняя.

— Значит, я удачно сменил место ужина.

Я засмеялась. Гаррет поднял глаза от миски и улыбнулся в ответ. На его щеке появилась неглубокая складка, которую я прежде не замечала.

— Вы совсем не готовите? — спросила я.

— Готовлю, когда есть время. Мясо пожарить могу. Кашу сварить. С остальным проще купить у того, кто умеет лучше меня.

— А я за последние дни несколько раз ела остывшую. Все никак не могла управиться с одной подкладкой.

Он отложил ложку.

— Что оказалось не так?

Я рассказала о сливовом платье. Гаррет слушал, время от времени кивая.

— Вы заранее назвали цену?

— Да. И срок. Со сроком справилась, а заработала меньше, чем могла бы на более простой работе. Самое неприятное, что я знала, как устроено такое платье. Просто решила, что посмотрела достаточно внимательно.

— Бывает. Мне однажды принесли дверь, которая плохо закрывалась. Я сказал: к обеду сделаю. Думал, петлю поправить. А дерево возле нее растрескалось, пришлось менять целый кусок.

— И к обеду вы успели?

— К следующему. Заказчик собирался в тот день уезжать. Пришлось объясняться.

Гаррет взял хлеб и некоторое время рассматривал корку.

— До сих пор не люблю вспоминать, как уверенно обещал ему: «Пустяки, подождите немного».

Я хорошо представляла его голос. Сама почти так же разговаривала с женщиной в сливовом платье.

— Она еще поблагодарила меня, — сказала я. — А я стояла и думала, сколько времени потеряла. Потом стало стыдно. Она ведь довольна тем, за что заплатила.

— Результат ей подошел?

— Да. Все получилось.

— Тогда хотя бы переделывать второй раз не придется.

Я посмотрела на него и улыбнулась.

— Вы умеете утешить.

— Смотря чем. Еще могу сказать, что шторки, которые вы чинили, сидят как надо. Их уже поставили в экипаж.

Это было приятно услышать. Я спросила, много ли у него сейчас работы, и Гаррет рассказал о двух дорожных экипажах. Один хозяин хотел побольше места для багажа, другой — чтобы внутри было удобно ехать с детьми. Мне понравилось, как Гаррет говорил о расстоянии между сиденьями: сразу представлял людей, которым придется провести там несколько часов.

— Не люблю, когда карета снаружи красивая, а внутри взрослому человеку ноги поставить некуда, — сказал он. — Потом подушек натолкают и уверяют, что так удобнее.