Линия иной судьбы. Трилогия (СИ) - Соловей Дмитрий "Dmitr_Nightingale" - Страница 91

Негатива в сторону Татьяны я высказывать не стал. Мало ли кто там у неё родители? Слишком уж уверенная в себе девушка. Правда, непонятно, отчего она не закончила десять классов, а пошла в техникум?

С другой стороны, директор меня ни о чем таком, что стоило бы учесть при выборе комсорга, не предупредил. Значит, по его мнению, подходят все.

С перевесом в шесть голосов выбрали Фёдора. Ну тут арифметика простая. Девушек в группе двенадцать человек, парней восемнадцать. Мужская часть группы дружно предпочла в комсорги парня. То, что мы все учились в школах, где шло разделение на мужские и женские, сказывалось и в подобных ситуациях. Какой пацан захочет, чтобы им девка командовала? Вот именно. И раз нас было больше – наш кандидат и победил.

С комсоргом разобрались, оставалась последняя должность – профорг. Я поднял руку, призывая к порядку.

– Так, тихо, народ, – не обращая внимания на недовольную Ткачук, попросил я. – Теперь выбираем профсоюзного организатора. Сразу объясняю для тех, кто не в курсе: профорг отвечает за наш с вами быт. Именно этот человек будет выбивать у завхоза Ильи Петровича талоны на бесплатное питание в столовой, оформлять материальную помощь и так далее. Работа бумажная, кропотливая, требующая аккуратности. Поэтому я предлагаю на эту должность выбрать девушку. Нам нужен человек ответственный, у которого в ведомостях всегда будет порядок. Какие будут предложения?

– Задорожную, – первым предложил кандидатуру на должность профорга Григорий.

Любочка Задорожная в нашей группе была самой мелкой и худенькой. Помню, как в день отъезда в колхоз, она свою корзину не могла поднять, чтобы на грузовик поставить. Закончила семилетку в станице Динской, судя по документам, ей четырнадцать с половиной лет. Но ей богу, я бы ей и двенадцати не дал. Ребёнок ребёнком.

Так‑то девочка аккуратная и исполнительная, тут ничего не скажу против. Но нужен более боевой характер на такую должность.

Машка Гусева, подруга Татьяны, выдвинула её в качестве второй кандидатуры в профорги. Скучающий до этого Васька Татаринов, неожиданно подключился к обсуждению и озвучил фамилию Катерины Морозовой. Эта кандидатка была из Краснодара. Особых достоинств я за ней не припомнил. Скажем так, обычная.

Но раз назвали, то стоило обсудить всех. И что тут началось! Каждая девичья кандидатура потянула за собой целый шлейф каких‑то колхозных обид и симпатий.

– Да какая из Задорожной профорг? – тут же выкрикнула Гусева. – Она постесняется что‑то попросить! Будем голодными сидеть из‑за её скромности? Ткачук надо выбирать! Таня за группу горой встанет, она любого завхоза в бараний рог согнёт!

Девчонки из «группировки» Ткачук дружно закивали. Татьяна сидела с немного скептическим выражением лица, мол, мелковата для неё должность профорга, но «ради блага коллектива» она готова снизойти.

– Ага, встанет она! – не выдержал Гришка, только что избранный старостой. – Ткачук в колхозе только и знала, что претензии высказывала, а как до дела дошло, Любка девчатам свои чистые портянки отдала, когда те ноги в кровь стёрли!

– Чего вы крайности выбираете? – подал голос Васька Татаринов, лениво развалившись на стуле. – Одна пискнет – не услышишь, вторая крикнет – оглохнешь. Давайте Морозову. Катька городская, краснодарская, все ходы‑выходы в городе знает. И постоять за себя умеет, нормальная девка.

Катерина от таких «комплиментов» покраснела и стрельнула глазами в сторону парня. Кажется, здесь симпатии иного рода намечаются. Кроме меня и этих двоих, никто подоплёки предложения не понял и зашумели с новой силой. Девчата из станиц зашептались между собой. Парни стали высказываться типа того, что «с этими бабами каши не сваришь».

Ситуация накалялась. Пацаны, только что сплоченно протащившие Федьку Бондаренко в комсорги, раскололись: кто‑то был за тихую землячку Любочку, кто‑то прислушался к доводам Васьки насчет городской Морозовой, кто‑то предложил выбрать из парней. Поскандалив ещё несколько минут, одногруппники притихли и выжидающе уставились на меня. Как комсорг курса, я должен был либо прекратить этот базар, либо грамотно направить голосование, чтобы не получить под боком у себя злопамятную Ткачук в роли хозяйки профсоюзных денег и талонов.

– Давайте без криков, – спокойно начал я. – Профорг – это тот, кто заботится о быте. И раз уж мы целый месяц прожили бок о бок в колхозе, давайте вспомним факты. Поименно.

Татьяна Ткачук напряглась, уставившись на меня.

– Вот Машка Гусева говорит, что нам нужен боевой характер, – продолжил я. – Таня, напомнить, как тебя по утрам будили? Девчата уже на ломку уходят, а Гусеву добудиться не могут. Или взять Катерину Морозову. Кать, ты девка нормальная, городская. Но помнишь наш поход в колхозную баню? Все девушки уже вышли, одна ты там застряла. Полсотни пацанов ждали, пока смогут зайти и помыться. Профсоюз должен ладить с людьми и решать проблемы, а не создавать их на ровном месте.

Морозова поджала губы и опустила глаза. Переведя взгляд на место, где сидела маленькая, хрупкая Задорожная, я вдруг отчётливо осознал: а ведь Любочка действительно идеальный кандидат. В колхозе вся сыпью и красными пятнами от табака покрылась и ведь ни разу не пожаловалась.

– Вспомните Любу, – обратил я на неё внимание. – Да, у неё не всегда хватало сил. Но кто Зине Бирюковой палец чистым бинтом перевязывал? Кто находил дрова и кипятил воду в чайнике, а потом вся группа пила горячий чай? Это и есть настоящая профсоюзная забота, товарищи учащиеся. Поэтому я ставлю на голосование кандидатуру Любови Задорожной. Кто «за»?

Девчата из лагеря Ткачук растерянно переглядывались – крыть им было нечем, ведь против правды не пойдёшь. Часть девчонок тут же подняла руки вверх. Ну а пацаны вскинули руки все до единого.

– Кто против? – на всякий случай спросил я, обведя взглядом притихшую группу. Руки никто не поднял. – Воздержавшиеся есть? Тоже нет. Верка, записывай: «за» – большинством.

По правилам я продолжил голосование и за других кандидатов. Морозова получила пять голосов, а Татьяна два – от себя любимой и от подружки Маши. Любочка Задорожная была выбрана профоргом первой группы с разгромным преимуществом.

Верка тем временем дописала протокол, я расписался как председательствующий, она – как секретарь, и мы отложили листок в сторону – до завтрашнего утра, когда его нужно было сдать Максиму Сергеевичу. Я думал, что мы долго судились и рядились. Но оказалось, что закончили первыми. Две группы пришлось ждать ещё полчаса, пока те определились с активом.

Чтобы не сидеть напрасно, я сходил к Илье Петровичу. Тот сразу стал нарезать мне задачи. Мебель из техникума начнут перевозить в следующий понедельник. До этого момента мы должны вымыть окна и сами помещения новых кабинетов в корпусе на улице Мира. Завхоз пожелал прямо сейчас нас и послать.

– Илья Петрович, мы пришли в приличной и хорошей одежде. Вы же нас не предупредили, как именно должны одеться. Вы хотите, чтобы мы стали мыть от побелки полы в кабинетах?

– Не развалитесь, – хамовато заявил он мне.

– Не развалюсь я, а о девчонках в платьях вы подумали?

– И они не развалятся.

– Нет, так не пойдёт, – категорично заявил я. – Прямо сейчас отправлюсь к Максиму Сергеевичу и сообщу, что вы саботируете процесс. Не огласили форму одежды, не приготовили вёдра, тряпки, намерены заставить девушек испортить одежду, у некоторых, это возможно, единственные хорошие наряды.

Ожидаемо Илья Петрович «поплыл». В результате мы договорились, что сегодня переносим библиотечные фонды. Вопросы по этому поводу у меня остались, но я промолчал, что книги гораздо проще вывести на одном грузовике, а не использовать для этого учащихся. Идти тут вроде бы не так‑то и далеко, но всё равно выглядело нелогично. Как же опись, материальная ответственность?

Не удивлюсь, если в процессе что‑то «потеряется». Никто не сверял, сколько мы чего принесли. Кстати, обеда в назначенное директором время не было. Столовая не работала.