В потоке перемен (СИ) - Русских Алекс - Страница 3

— Вот на днях нам удалось выяснить, что на одном из наших судов перевозится крупная партия контрабанды.

— Неужели у вас так хорошо разведка налажена?

— Разведке всегда есть куда развиваться, но в этом случае оперативная работа дала свои плоды.

Ну, да, оперативная работа. Вот она — эта самая работа, то есть я сам. Вот только одного не пойму, неужели что-то на зерновозе нашли?

— И какой же результат дала ваша информация?

— Отличный, информация оказалась верной. Кое в чем наш источник ошибся, но это нормально.

Вот это я дал стране угля, пусть мелкого, но много. Это как же я так попал в точку? Нет, контрабанда на наших судах постоянно ввозится, порой даже довольно приличными партиями. Шмотки моряки везут, аппаратуру разную, ткани, фурнитуру, кассеты с записями. Понятно, через таможню много не провезешь, поэтому порой устраивают тайники, но все равно объемы не особо велики. Но, чтобы полковник так радовался, нужно действительно что-то мощное накрыть.

— И в чем же ваш информатор ошибся? — решил я провентилировать вопрос.

Я даже не ожидал, что Мещерский ответит, думал, что загадочно отморозится, но нет:

— Понимаешь, он считал, что груз скинут в контейнере в море, чтобы сообщники контрабандистов подобрали его с катера, — сказал он, — А на самом деле ничего такого не было, груз должны были передать на берег уже после того, как судно освободят от зерна и оно встанет под погрузку. Преступники думали, что это самый удачный момент, ведь наблюдение уже будет снято. Вот так.

— Неужели такую большую партию обнаружили? — решил я продолжить расспросы, — А что там было конкретно?

— Ткани и фурнитура, тонны три, но это еще не все, кроме них еще видеокассеты и журналы, причем половина с подрывным материалом, — полковник даже палец вверх воздел, подчеркивая важность находки.

— Ну, ткани, фурнитура, я так понимаю, это явный заказ цеховиков, — задумчиво протянул я, — Джинса, наверное?

— Да, она самая, а потом нитки, заклепки, молнии, бирки.

Неплохой бизнес на самом деле. Если предположить, что две с половиной тонны джинсовая ткань, а остальное фурнитура, то из такого количества ткани можно как минимум пару тысяч пар брюк пошить, ну, или юбок, причем продукция будет ничем не хуже импортной. А нынче американские джинсы легко за полторы сотни уходят. Если же продавать здесь, на курорте, то и все двести можно взять. Расходы на материалы, перевозку, пошив — это половина этой цены, может, чуть больше, тогда грубо прибыль можно учитывать в 150–200 тысяч рублей. Немалый куш, причем это только одна партия. Но ведь и за границу какой-то товар, скорее всего, шел. Тогда доход должен получаться значительно выше.

— А что за кассеты и журналы? — стало мне интересно, что же там за «подрыв» такой.

— Да, как объяснить, — полковник смутился, — В общем, непотребства всякие. Фильмы там, «Греческая смоковница», «Эммануэль» называются, ну, ты не знаешь, а журналы «Плейбой».

Пришлось делать морду кирпичом по принципу «не читал, но осуждаю» [3], хотя внутри меня буквально корчило от смеха. Я-то думал там действительно антисоветчина, а тут эротика, причем по меркам грядущих 90-х весьма мягкая. Но в стране советов сейчас все это считается диким развратом, зато и спрос есть, которым и решили воспользоваться теневые дельцы.

Ну, а чего? Сейчас незаезженная видеокассета с каким-нибудь боевиком стоит целую сотню. Дикие деньги. Думаю, та же «Эммануэль» при таких ценах пойдет за все двести рябчиков. Так сказать, плата за риск. Но и отобьется запись буквально за пару-тройку сеансов. Пока официальных частных видеосалонов нет, но платные квартирные просмотры уже имеются. Пару десятков человек приглашенных, да с каждого по трешке, а то и по пятерке, и ведь заплатят.

Но могут и настучать, тогда владельцу видеомагнитофона мало не покажется, сейчас милиция по таким сигналам рейды проводят. Отключают свет и потом ломятся в двери. И вот тут отечественный видеомагнитофон ВМ-12 становится порой спасением. В импортных видиках кассету так просто не вынуть, а вот у ВМ извлечение механическое, кнопка срабатывает без электричества, кассета выскакивает наверх. Остается быстро поменять фильм в видике на что-то пристойное, а крамолу надежно спрятать. Некоторые владельцы импортных видеомагнитофонов, чтобы иметь возможность вытащить кассету, даже кожух снимают. Понятно, что при таком экстренном изъятии кусок пленки зажевывается, но тут уж лучше так, чем поймают. Потом можно починить — вырезать испорченный кусок пленки и склеить ее.

И пусть говорят, что секса в СССР нет, но помнится во втором классе я от нечего делать шарился под окнами многоэтажки, в которой мои дедушка и бабушка жили. Спички искал — мы их на пиротехнику пускали. А нашел несколько катушек пленки с фотосессиями в стиле «ню». Меня, правда, в том возрасте не особо заинтересовало, отдал кому-то или выкинул может быть, не помню уж.

Внезапно вспомнилось, что в этом году через месяц или два должны ввести статью за пропаганду насилия, после чего милицейские рейды ужесточатся, ведь под запрет попадут боевики, буквально хлынувшие в страну. Но, хотя эта уголовная статья сохранится до самого конца СССР, про нее забудут года так с 88-го или 89-го. Что-что, а боевики будут самыми просматриваемыми фильмами в видеосалонах, да и ужастики станут для нашего народа откровением.

А полковник между тем начал пространно излагать, какой ужас этот самый «Плейбой», послушать его, так хуже ничего и не найти. Нет, ну все равно, хорошо хоть Алиса в свою комнату ушла, да и хозяева оставили нас вдвоем поговорить. Но такую развесистую клюкву я уже слушать не могу:

— Да знаю, знаю, видел.

— Где ты такое видеть мог? — неподдельно изумился товарищ полковник.

— Да я в прошлом году в США жил с августа по декабрь.

— А что ты там делал? — подозрительность в голосе Мещерского аж зашкаливать начала.

— Учился в университете по программе обмена, а еще книги писал. В этом месяце в Москве уже должен выйти сборник из двух повестей, написанных там. Между прочим, тиражом в триста тысяч экземпляров.

— А ты ничего такого не говорил, — возмутился пограничник, — Ты как туда попал?

Вопрос, конечно, актуальный, нынче попасть в средоточие западной цивилизации из СССР можно только по большому блату.

— Так вы не спрашивали, — хмыкнул я, — А попал случайно, только рассказывать мне крайне не рекомендовали. Но вам, наверное, доводили… самолет из Якутска, прошлый август.

Судя по глазам полковника, он понял про что речь.

— Ну, а раз я все равно там оказался, то меня включили в программу обмена. И хорошо — я хоть при деле был, учился, другие пассажиры почти три месяца безвылазно просидели на американской базе, дожидаясь, пока их домой вернут. Измаялись, бедняги.

Про то, сколько пассажиры и экипаж ждали возвращения мне майор, который меня опрашивал в Москве, сказал.

— И ты вместо учебы всякие журналы читал? — возмутился погранец.

— Вот еще, вы еще меня обвините, что я по стриптизам бегал, — хохотнул я, — Да кто бы меня туда пустил до двадцати одного года? И журналы такие молодежи не продают. Но все, как и везде, достают разными путями. Так что листал пару раз, было дело. Случайно получилось, был на студенческой вечеринке, там в комнате и валялись на кровати. Вот и начал листать от нечего делать.

— Значит, в США, — задумчиво произнес Мещерский.

— Да вы не беспокойтесь, ваше ведомство меня под лупой рассматривало и опрашивало и на месте курировало, так что ваше непосредственное начальство знает.

— Я все же выясню.

— Конечно, — я даже плечами пожал, его право.

— Да, я, собственно, что хотел, — вспомнил полковник о своей миссии, — Приезжай завтра часам к десяти к нам, посмотришь, как тайники на судне были устроены. Ну, и сам конфискат увидишь.

— Больше ничего там не было?

— Да почему же не было? — удивился офицер, — Там много чего оказалось. Аппаратура всякая, часы, одежда, напитки, сигареты. Много всего. Сейчас экипаж задержан, выясняем, кто конкретно завязан на контрабанду. К счастью, хоть не все преступниками оказались.