Капитали$т. Часть 7. 1993 (СИ) - Росси Деметрио - Страница 49

Да и суррогаты типа ядовитого «Рояла» время от времени попадают в народ, несмотря на строгий запрет от гангстеров. Навал поддельной осетинской водки мы отбили в прошлом году, попытки завезти спирт отбиваем систематически. Если бы я был законченным циником, то сказал бы, что заботимся о народном здоровье. Нет, мы, конечно же заботимся о рынке сбыта собственной водки. Начерта нам чужие? Поэтому, постановка строгая — у кого из коммерсантов появится левая водка или спирт — на первый раз штраф, а на второй — внезапный пожар на торговой точке. Но желающие испытать судьбу все равно находятся. Это, впрочем, совершенно нормально. Основатель марксизма чего-то там говорил о капитале, который готов сильно рисковать за триста процентов прибыли. Основатель явно понимал, о чем речь.

По этой же причине гангстеры отрицательно относятся к наркоторговле. Отнюдь не из-за заботы о народном здоровье, но скорее потому, что наркоманы, сбившись в стайку, идут грабить подшефных коммерсов и их торговые точки. Деньги же откуда-то брать нужно? Следовательно, мешают бизнесу, создают дополнительную работу — нужно их как-то отлавливать, бить и так далее… И в этом смысле милиция солидарна с организованными бандитами. Наркоманы постоянно совершают преступления, портят показатели.

Народ все еще политизирован, но как-то меньше, чем пару лет назад. Многие разочаровались в политике, потому что искренне рассчитывали, что после закрытия обкомов партии изобилие наступит как-то само собой, а получилось нечто другое. Конечно, не все разочаровались, многие все так же пламенны и идейны. Мы проезжаем возле рынка. При входе в рынок у самодельного деревянного столика расположились какие-то новые коммунисты, раздают агитационные газеты сторонникам и азартно ругаются с противниками. Я знаю, кто им дает бабки на печатную продукцию. Один очень деятельный дяденька, в мастерских которого разбирают угнанные машины. Тоже идейный. Вероятно, считает себя Робином Гудом. Абсурд, но сейчас на абсурд окружающей жизни никто не обращает внимания, он был нормой и продолжает оставаться нормой.

Новости пришли через несколько дней после «стрелки» с афганцами. Пришли они с Василием Ивановичем, который ввалился ко мне в кабинет, когда я мирно играл в «Sim City». Дефицит бюджета не позволял профинансировать строительство стадиона, народ высказывал недовольство, пришлось снижать налоги, тем самым еще больше загоняя бюджет в дефицит… Василий Иванович, обычно меланхоличный и невозмутимый, имел взволнованный вид.

— Что случилось? — поинтересовался я. — Никого не убили?

— Тьфу-тьфу… — сплюнул через левое плечо суеверный Иваныч. — Есть новость! Пацаны из команды Афганца, пятеро… просятся к нам на работу.

— К нам? — удивился я.

— В службу безопасности, — уточнил Василий Иванович. — Только что встречался и разговаривал. Я их знаю, нормальные ребята.

— Интересно… — сказал я. — А чего так? Со своими армейскими кентами работать не хотят?

— Не хотят. Они ребята не дураки. Понимают, что у Вострякова будут проблемы.

Я недоверчиво покачал головой.

— Может троянского коня недруги нам засылают? А, Иваныч? Выведают наши страшные тайны и…

— Они новость принесли, — сказал Иваныч. — Двое поехали в Москву. На боевое задание.

— Понятно, — ответил я.

На боевое задание — это ликвидировать Сашу Орловского. И тут у меня появляется дилемма — ставить в известность об том московских друзей или не ставить. Вообще, по большому счету, Саша Орловский это уже не моя проблема. Сам виноват в своих бедах. Мне вообще удивительно не то, что его в конце концов грохнут, а то, что он протянул эти несколько лет, да еще и сравнительно успешно. Очень прыткий молодой человек. Так что, не буду я никуда звонить. Предоставим господина Орловского собственной судьбе.

— И чего хотят пятеро надежных ребят? — спросил я. — Долю? С химкомбината или еще откуда?

— Об этом и разговора нет, — довольно сказал Иваныч. — По крайне мере, пока. За зарплату ребята поработают, за нормальную, конечно. Ну и… премиальные, если понадобятся от них услуги особого характера.

В общем, Василий Иванович очень хочет получить в свое распоряжение звено подготовленных ребят, исполнителей грязной работы. Желание вполне понятное…

— Востряков в курсе? — спросил я.

Иваныч помотал головой.

— Нет. И не должен быть в курсе.

Я удивленно посмотрел на Иваныча.

— А как же тогда с ним быть?

— Они готовы лично решить с ним вопрос. — Иваныч понизил голос почти до шепота.

Я напустил на себя строгий вид.

— Заманчивое предложение, но этого не нужно. С Востряковым еще сколько людей остается?

— Те двое, которые в Москву уехали. И еще один.

— Пусть пока ничего такого не предпринимают, — подвел я итог. — И так в последнее время вокруг нас слишком много шума. А бабки, как известно, любят тишину.

Иваныч согласно кивнул, но, кажется, он был не очень доволен моим решением.

— А насчет работы, — добавил я, — пусть не сомневаются. Могут уже считать себя у нас на зарплате.

В этот же день я встретился с Колей Кучерявым в городском парке. Коля был в сопровождении двух амбалов уголовной наружности. Щегольской светлый плащ и шляпа делали его максимально похожим на киношного гангстера. Коля смотрел на меня с нескрываемой иронией.

— Ну что, парень? Сообразил в нужную сторону?

Я развел руками.

— Сообразил. Возвращаясь к нашему прошлому разговору… Мы больше не вместе с этими людьми.

Коля удовлетворенно кивнул.

— Я знал, что ты все правильно решишь, — сказал он.

Ну вот, капитан Востряков стал еще на шаг ближе к могиле. Вполне вероятно, что он уже одной ногой там.

— Только нужно быстро, — сказал я.

Коля посмотрел на меня укоризненно.

— Поспешность нужна только при ловле блох, — сказал он поучительно. — Разберемся. Беспредел пресечем. Ну и… — Коля подмигнул мне. — Наследство, что от покойничка осталось, подербаним маленько. Да ты не смотри так на меня, не смотри! Ваших акций и приватизаций я не знаю и знать не хочу, это не наше. А вот улица…

— Киоски-ларечки? — уточнил я.

— Вот-вот! — развеселился Коля. — Все ты сам понимаешь! А раз ты такой понимающий, то скажи своим кентам-качкам, чтобы на рожон не лезли. И так в три горла жрут, а нам пацанов откинувшихся встретить нечем.

Все было понятно и даже банально. Люди Коли Кучерявого убьют Вострякова. Или, во всяком случае, попытаются это сделать. А после этого начнется дележ. На заводы и пароходы Коля н претендует, готов удовлетвориться сравнительно малым. И ему очень нежелательно противостояние со спортсменами. Еще черт его знает, как на это все отреагирует Матвей, подумал я. Усиление в городе «синих» может ему категорически не понравится, хоть с Колей он вроде бы ладил до последнего времени. Впрочем, разберемся…

— Решим, — пообещал я.

— Вот это настоящий разговор, — удовлетворенно кивнул Коля.

Договор мы скрепили рукопожатием.

Я давно понял, что наибольшего успеха сейчас добьется человек, полностью лишенный какой-либо рефлексии. Когда-то давно еще в той жизни, я читал о жизни Бориса Абрамовича Березовского — великого комбинатора девяностых и нулевых. И там был описан один очень показательный эпизод. Прилетев на похороны кого-то из близких друзей, он начал разговоры о делах. А когда ему сделали замечание — мол, неуместны сейчас такие разговоры, — Борис Абрамович искренне удивился. Ведь человека все равно уже нет, а дела не терпят отлагательств… Я так не могу. Вс еще склонен к рефлексии и самокопаниям. Поэтому мы время от времени берем деньги и раздаем нуждающимся. Откупаемся, так сказать, от голоса совести. Вообще, среди бандитов и «новых русских» очень много благотворителей — церкви строят, какие-то часовни, попам дают денег без счета, думают, что они порешают вопрос с загробной жизнью. Ну и в детские дома чего-то закидывают иногда, больницы, дома престарелых… И вообще, есть примета — если речь зашла о благотворительности, до дело пахнет какими-то совсем чудовищными вещами…