Капитали$т. Часть 7. 1993 (СИ) - Росси Деметрио - Страница 46

Я отрицательно помотал головой.

— Бери выше.

— Неужто сам господин губернатор⁈ Ты смотри!

— Еще выше, — сказал я.

— Так, — напрягся Валерик. — Ты, Леха, только не говори, что сам Черномырдин меня вытащил.

— Еще выше, — сказал я, уже не сдерживая улыбку.

— Прям так высоко, — еще больше напрягся Валерик. — Не гони!

— Ну, не прям так, — успокоил я бывшего арестанта, — но где-то рядом. Скажи спасибо нашим московским друзьям. А подробности позже.

— Позже так позже, — согласился Валерик. — А как у вас теперь с афганцами этими? Встречались уже?

— Пока еще не встречались, — сказал я. — Но, похоже, придется. И чего-то мне не радостно от этой встречи.

— Пусть только возникнут, — грозно пообещал Матвей. — Рога сразу обломаем!

— Забей, — я махнул рукой. — Я думаю, что они и без нас рога обломают. Но об этом тоже потом поговорим.

— А чего в бизнесе? — поинтересовался Валерик. — Что нового, какие планы?

— В бизнесе все хорошо, — сказал я. — Осталось буквально два-три интересных объекта. Все хорошо, но тесно, скучно и неинтересно. Магазины и мелкие заводики, смех один. Настоящие дела начнутся в следующем году и позже. Можно будет купить объекты не уездного масштаба, а масштаба страны.

— Лехе больше не наливать, — сказал Серега. — Ему уже нормально. Еще пара бокалов и на международный уровень начнет выходить…

— Это потому, что ты мыслишь масштабами областного центра, — сказал я, чувствуя, что действительно пьянею. — Нет, пацаны, если двигаться, то по серьезному! Этап накопления стартового капитала мы прошли. Хорошо прошли, мы молодцы! Деньги есть, и база есть, активы. Но по большому счету это все мелочевка. Будущее — это, с одной стороны нефть, газ, тяжелая металлургия. А с другой — новые технологии. Электроника, компьютеры. Доступ к этим ресурсам даст настоящие возможности.

— Ну и как ты туда проникнуть собрался? — спросил Валерик, в котором скептицизм боролся с заинтересованностью.

— Проникнем, — сказал я с воодушевлением. — Уже сейчас есть человек двадцать, которые планируют купить серьезные объекты. Совершенно не вижу причин, чтобы не оказаться в их числе.

— Гонишь, — сказал Серега уверенно. — Ты представляешь, какие бабки будут нужны просто для начала? Десятки миллионов? Сотни?

— Мне бы миллионов триста сейчас, — вздохнул я. — Но нет, не наберем. Придется выходить на людей, у которых такие деньги в следующем году точно будут.

— Ну, такие люди может и есть, — сказал Серега рассудительно, — только мы им нахрена? Вот чего я никак не пойму!

Я загадочно улыбнулся

— Есть у нас кое-что очень ценное. Что может пригодиться состоятельным людям.

— Да он угорает, — сказал Матвей. — Вы его не слушайте! Погнали дальше!

И снова были тосты за процветание и свершение планов, даже самых фантастических. А я расслабленно думал о том, что у нас действительно есть козырная карта. Старая поговорка гласит: «Знал бы прикуп, жил бы в Сочи». Я знаю прикуп. Не досконально и не полностью, но некоторые важные моменты будущего мне хорошо известны. И это очень ценный актив. Возможно, более ценный, чем нефтяная скважина.

События несутся как угорелые. Чековая приватизация. Референдум. А затем будет осень — стрельба, кровь и трупы на улицах Москвы. И выборы в Думу, триумф Жириновского, денежная приватизация… Финансовые пирамиды — во весь рост, пятьдесят процентов прибыли в месяц для рядового вкладчика, а затем — залоговые аукционы, контуры формирующейся «семибанкирщины»… Борис Абрамович уже вхож в «Семью», которую еще так не называют. А Владимир Александрович уже делает НТВ, имея офигенную «крышу» из бывших чекистов. А Александр Павлович уже сидит на московских городских финансах и пытается ликвидировать надоевшую «люберецкую» крышу руками милиционеров. Люди серьезным делом заняты! А у нас — тактическте успехи, да. Но, выражаясь футбольным языком, до высшей лиги мы пока не дотягиваем…

Глава 24

Работа ЧОПа, которым руководил покойный Миша Афганец, была полностью парализована. Само помещение опечатано, документы изъяты, как и оружие. Официальная часть Мишиного охранного бизнеса перестала существовать, благодаря стараниям борцов с оргпреступностью. Дело об убийстве расследовалось очень активно, если не считать одного нюанса — никого не интересовало, кто на самом деле убил Мишу.

Директор химического комбината Славик сидел у меня в офисе. Выглядел он так себе, был на грани истерики и нервного срыва. Впрочем, время от времени впадал в апатию. После стакана вискаря Славик стал изъясняться более членораздельно, его можно было даже понять.

— Я же говорил, — обреченно произнес он, — меня убьют следующего. Я же знал! Я чувствовал! Они ко мне пришли, эти люди… Это страшные люди!

Валерик, развалившись в кресле, потягивал колу и с любопытством рассматривал Славика.

— Я правильно понимаю, что тебя посетила делегация друзей покойного Миши? — спросил я.

Славик интенсивно затряс головой.

— С оружием! Они со стволами пришли! Ребята, вы как хотите, но я не готов, я уеду… Они убьют меня!

— Сейчас очень конкретно, — сказал Валерик. — Нет, ты погоди! Ты успокойся, дыши глубже. Никто тебя не убивает, им сначала нас всех убить придется…

— Да? — спросил Славик с надеждой в голосе.

— Конечно, — заверил его Валерик. — Только ты объясни, что конкретно они хотели. Слово в слово.

— Всё! — выдохнул Славик. — Они хотят всё! Своих замов. Своего главбуха. Своих начальников отделов. Они хотят, чтобы на них была переписана фирма — владелец акций.

— «Красный мак»? — уточнил я.

— Она! А это же основной актив! Я если все сделаю, как они хотят, то просто в номинала превращаюсь! А если не сделаю, то они меня грохнут. Нет, ребята, мне только и остается, что валить отсюда!

Я молчал. На самом деле, вопрос был скользкий и неоднозначный. Славик с самого начала был человеком Миши. И Славик назначал ключевых руководителей химкомбината. Сейчас Миши нет, вместо него другие люди, так что, по большому счету, они имеют право поменять как Славика, так и людей, которых он назначил.

— Некрасиво с их стороны выглядит, — сказал Валерик рассудительно. — Борзеют афганцы.

И Валерик был по-своему прав. Выглядело действительно некрасиво. Эти ребята вполне могли бы прийти к нам и обо всем договориться. Акционеры мы в равных долях, следовательно и право голоса имеем равные. В общем, все сложно.

— В любом случае, — сказал я Славику, — мы тебя в обиду не дадим. У тебя там, в офисе, во время нашей последней встречи, где-то взвод охраны был. Может еще прислать?

— Да что толку от этой охраны⁈ — вскричал Славик. — Быки обыкновенные! Че они, за меня под пули кинутся⁈

— Не кинутся, — согласился Валерик. — И правильно сделают! Они же с тобой не в доле по бизнесу? Ну вот.

Славик нервно барабанил пальцами по столу.

— Чего делать будем, господа?

— Ну чего… — сказал Валерик задумчиво. — Они давят на тебя, с нами не посоветовались… Можно забивать стрелку и смело предъявлять. Так, Леха?

— Ты, что ли, им предъявишь? — спросил я мрачно.

— Если нужно, то и я, — серьезно сказал Валерик.

Ага, подумал я. Эти ребята сначала стреляют, а потом разбираются. Авторитетом задавить их не получится, для них мы не авторитеты. Запугать тоже не выйдет. Теоретически, если забивать стрелку, то нужно, чтобы они с нее не вернулись. Значит, еще трупы. Я здорово разозлился на этих парней. Зачем? Зачем они заставляют себя убивать? Ради денег? Пришли бы к нам, поговорили нормально, мы бы выкупили долю Миши. Нет, нужно обязательно быковать и врубать крутых. И вот, у меня два искушения. Первое — наплевать на химкомбинат и сахарный завод — те предприятия, где у нас с Мишей доли. Пусть делают чего хотят, назначают кого хотят. Скорее всего, угробят оба завода в считанные месяцы. Даже если мы уступим эти активы, то потеряем не слишком много. Хотя, прибыль немного просядет, конечно. Второе искушение — дать этим ребятам благополучно помереть. Короче, хороших решений нет.