Капитали$т. Часть 7. 1993 (СИ) - Росси Деметрио - Страница 25

— Ну почему же маловато? — задумчиво спросил Василий Иванович. — Две штуки баксов. Нормальные деньги. Я считаю, надо брать. А вы как считаете, Алексей Владимирович?

— То есть как — брать? — изумился редактор. — Брать и… публиковать материал?

— Взять бабки, — сказал Василий Иванович. — Взять материал. Пообещать все сделать в ближайшее время. И уехать, например, в отпуск. С женой и дочкой. В Ялту. Сейчас на две штуки там неплохо отдохнуть можно…

— В Ялту⁈ — Изумление захлестнуло Эдуарда Николаевича настолько, что он даже перестал бояться.

— На пару недель, — уточнил начальник охраны. — Сейчас там, конечно, не сезон, но… морским воздухом подышать всегда приятно. А к вашему приезду, глядишь, все и образуется.

— Василий Иванович дело говорит, — поддержал я начальника охраны. — Эти люди завтра обещали заехать?

— Завтра, — горестно кивнул редактор.

— И замечательно! Скажете им, что на все согласны. Возьмете деньги. Возьмете материалы. И в Крым, — отдавал распоряжения Василий Иванович. — Вы все поняли?

Редактор кивнул.

— А можно не в Крым? — спросил он после некоторой заминки. — Можно к родне? У меня теща в деревне…

— Ну или так, — согласился начальник охраны.

Слегка подуспокоившийся Эдуард Николаевич тяжело поднялся с места и, мямля что-то жалобное себе под нос, покинул кабинет.

— Два экипажа по два человека выделяю сегодня — пасти редакцию, — сказал Василий Иванович, сразу переключившись на деловой тон. — Надо бы три, но людей нет. Еще сейчас пошлю человека, пусть «жучка» поставит этому хрену в кабинет и телефон. Людей дефицит, Алексей Владимирович. Нужно расширяться.

— Где все? — недовольно спросил я.

— Четверо здесь на постоянной основе, посменно. Трое на водочном заводе. Трое на мехзаводе постоянно. Еще двое в банке… ну и резерв держу на пожарный случай.

— Пишите смету, — сказал я.

— Там же не только люди, — продолжил Василий Иванович. — Машины нужны, техника…

— Пишите смету, — повторил я.

Василий Иванович кивнул.

Я сидел за рабочим столом и пил кофе. Настроение — ни к черту. Все как-то летит под откос… Валерик в СИЗО. Интриги неизвестных. Сейчас еще и попытка вбросить компромат через газету. Интересно, что они нарыли? И кто слил? Впрочем, на водочном кто угодно мог слить что угодно. Бардак, потому что… Бардак, который из-за того, что некогда заняться работой конкретного завода, потому что еще сто побочных дел и задач, потому что приватизация — пропустить нельзя и разорваться тоже нельзя… А еще — кадровый дефицит, все верно говорит Василий Иванович, нормальных менеджеров нет и взять их неоткуда, только путем проб и ошибок вырастить в своем коллективе. И что самое плохое, похоже, что мы уже не удерживаем то, что набрали. Вообще, в стране странная ситуация. Есть куча собственности, газеты, заводы, пароходы… И есть люди, которые все это забрали и не очень понимают, что с этим забранным делать. И это все на фоне экономического коллапса, когда нужно спасать заработанное — курс рубля понемногу проседает каждую неделю, нужно спасать те хилые экономические связи, которые удалось выстроить, нужно спасать трудовые коллективы, чтобы не разбрелись, потому что — с кем потом работать?

Умные люди, как правило, с всеми этими сложностями не заморачиваются. Умные люди приватизируют предприятие, тут же выпускают акции, закладывают их в банке, если получится, а само предприятие пилят на металл, сдают территорию под склады, коллектив — в неоплачиваемый отпуск… А сами, сорвав куш — в теплые края. Наши «новые русские» любят Испанию. Море, Европа, климат, сравнительно недорогая жизнь и недвижимость, легализоваться проще, чем в какой-нибудь Англии. Еще любят Грецию и, традиционно, Израиль. Срубить денег и уехать, так рассуждают умные люди. И, если не вдаваться в детали, рассуждают вполне логично. Всё может закончиться в любой момент. Запретят, отберут, убьют, конфискуют, посадят…

Тем не менее, всякие странные энтузиасты, вроде Владимира Довганя, фанатично пытаются что-то производить. Тот же Довгань уже известен на всю страну. Продает свои пиццы (довольно посредственные, скажем откровенно, но для неискушенного нашего потребителя прокатывают на ура), запустил выпуск мини-хлебопекарен, какие-то деньги, конечно, зарабатывает…

Но вообще, в долгую почти никто не играет. Хотя бы потому, что впереди полная неизвестность…

Политический кризис тоже не утихает. Делят, как и полагается, власть. Парламентарии во главе с замечательным Русланом Имрановичем, считает, что большая часть власти должна быть у парламента, у кого ж еще… Специальная комиссия разрабатывает новую конституцию с явным уклоном в парламентскую республику. Председатель этой специальной комиссии — президент Ельцин, но на заседания не ходит. А вот Руслан Имранович очень даже ходит. Большая часть парламента — против Ельцина, реформ, инфляции и всего плохого. И, конечно, за все хорошее. Откуда взять это «все хорошее», не очень понятно. Что интересно, левые объединяются с правыми. Конституционный суд посматривает в сторону парламента… У меня есть одно важное преимущество — я хорошо знаю, чем это противостояние кончится.

Мы с Серегой у меня в кабинете. Вдвоем. В напряжении и нервном возбуждении. Уже почти шесть вечера, нужно звонить в Москву по телефону, который дал Степан.

— Как думаешь, помогут? — спрашивает Серега. Он пытается спрятать волнение, но получается так себе.

Я пожимаю плечами.

— Хрен знает… Я их за язык не тянул, если что. Сами все предложили. Вот сейчас и узнаем. Связи у них на самом деле серьезные…

— Звони уже, — говорит Серега. — Время.

Номер уже в памяти телефона, я просто нажимаю кнопку. Длинный гудок, второй, третий…

— Алло! — раздается из трубки.

— Приветствую! — здороваюсь я. — Вчера договаривались созвониться. В это время и по этому номеру.

— Помню-помню! — Голос из трубки звучит довольно, и я узнаю голос Степана. — Че… нормально вчера пообщались! Шеф доволен. Привет передает. Как будете в наших краях — всегда рады!

— Благодарю, — отвечаю я. — По нашему делу удалось что-то узнать?

— Что-то удалось. — Голос Степана уже не такой довольный, скорее озадаченный. — По этому телефону как, нормально говорить можно?

— Все в порядке, — уверяю я.

— Ну тогда ништяк. Пробили мы ваш вопрос. Действительно, прессуют вас по распоряжению, но это вы и сами знаете.

— Это мы знаем! Мы не знаем, по чьему именно распоряжению!

Степан хмыкает.

— Тут даже не распоряжение было. Скорее, просьба. Короче, тема такая. Пришел к начальникам налоговой помощник одного очень влиятельного лица. И попросил. По ходу, отношения позволяли.

— Чтобы нас прессанули? — уточняю я.

— Чтобы вас прессанули, — подтверждает Степан.

Я лихорадочно думаю. Сейчас нужно очень быстро…

— Постой… а что за влиятельное лицо?

Степан долго молчит. А потом отвечает:

— Ну, прости, не все вещи я могу говорить даже по защищенной линии. Сам понимаешь.

— Да, понимаю, но… Ты говоришь, помощник… А само влиятельное лицо в курсе дела? От него инициатива исходит?

— Неизвестно, — говорит Степан с неохотой. — Ты же понимаешь… шеф спросил между делом у знающего человека. Знающий человек ему ответил то, что посчитал возможным. Я тебе передаю.

— Хорошо. Данные этого помощника можешь предоставить?

— Такие вещи не по телефону, — отвечает Степан.

— Завтра подъедет человек.

Степан оживляется.

— Ништяк! Пусть сразу дует в наш клуб. И там меня спросит.

— Договорились, — отвечаю я. — Я так понимаю, что информация будет стоить денег?

— Да ты че⁈ — делано возмущается Степан. — Какие бабки⁈ Вчера за дружбу пили!

— Тогда ладно… Удачи!

— Удачи! — отзывается Степан.

Я задумчиво смотрю на Серегу.

— Гони-как ты в Москву… Вот прямо сейчас.