А это точно боярка? 3 (СИ) - Дэвлин Джейд - Страница 8

Глава 9

Мы идем купаться

— Кхм… — Игорь завис, и, судя по всему, сразу тремя головами. — Я твоей логики не понял. Угроза исключения очень позорна, никто не захочет пятнать таким наказанием свой род.

— Именно поэтому ее лучше приберечь, чтобы пугать и мучить жертву, разве нет? Вот исключили ее — и все, история закрыта. А так она останется здесь, в пределах моей досягаемости, такая сладкая, трепыхающаяся в лапках мышка, можно будет отлично поточить коготки, правда, Слонечка?

— Мр-р-р!

«Сладкая, ты на глазах становишься все злее и коварнее. Я очень за тебя горд!»

«Ты только заметил?» — хмыкнула я мысленно, раздумывая, признаться в том, что всегда такая была, или погодить, сюрприз сделать.

Не говоря уже о третьем слое раздумий, в которых только и оставалось, что грустно усмехнуться: взрослой тетке стыдно всерьез мстить малолеткам. Зачем ломать дурынде жизнь? Лучше попытаться научить ее не влипать в неприятности. Особенно из-за мужиков. А если у птички в процессе учебы немного помнутся перышки — ничего страшного, резвее летать станет в будущем.

— Хорошо, развлекайся, — согласился после короткой паузы Снегов. — Главное, не нарушай правила академии. Ну, либо не попадайся. Мне, как лицу при власти, не нужны репутационные потери и грязь в характеристике.

— Зачем мне их нарушать, эта милая девочка и без меня прекрасно справляется. Особенно если ее немного простимулировать… Смотри, в себя пришла. — Я едва заметно кивнула в ту сторону, где вокруг жабьей жертвы суетились персонажи в белых халатах. — Вот так простимулировать, например!

Я уронила Горынычев китель со своих тылов в траву, сделала театральный «ах» и тактический маневр: схватила Игоря за руки и прикрыла ими то, что осталось от шелковых панталончиков.

— Ты ш-ш-што творишь? Ты же в саже! Мало тебе моего кителя, еще и перчатки теперь менять, — шепотом зарычал кошак.

«А мне нравится, — ментальным хором возразили байкер и рыбка. — Отдай управление? Ну пожалуйста! Почему нет⁈ Ты же не хотел ее!»

— Как это — что творю? Берегу твою честь от излишней зависти со стороны парней, которым не светит такая восхитительная анатомия, — пояснила я. — Не жадничай, котик, никакие перчатки не стоят дороже, чем это!

И поцеловала. А то непорядок прямо, байкера я уже почти изнасиловала, русал сам готов в любой момент, а этому перчатки жалко! Ну-ну, посмотрим, как он после жарких лобзаний запоет… в смысле зашипит!

Особенно в свете того, что на поцелуй он все-таки ответил. С легкой злостью и каким-то отчаянием. Теперь у меня на месте паленых панталон синяки будут. В форме его непроизвольно сжавшихся рук!

«Сладкая… это нечестно!»

«М-м-м⁈»

— Теперь еще и зубы чистить, — злобно пробурчал Горыныч-кошак, когда у нас кончился воздух. — Ты невыносима!

И поцеловал еще раз. Сам. Неужели решил, что сгорел сарай, гори и хата? В смысле — зубы-то все равно уже «запачканные».

— Всё? Пометила территорию? — Снегов оторвался от меня минуты через три, окинул недовольным взглядом подозрительно шуршащие кусты и окна учебного корпуса, облепленные зрителями. Затем перевел внимание на преподавательский флигель, в окнах которого любопытные были лишь самую малость деликатнее. — Пошли мыться. У меня все тело зудит. Я уже молчу про отвратительный запах паленой ткани.

«А, ты в этом смысле его почти сожрала? Это была метка принадлежности? Ну тогда ладно. — У меня все время поцелуя на периферии зрения кипели лиловые щупальца, и вот теперь они слегка успокоились. — Но все равно, сладкая…»

— Кто кого пометил, — хмыкнула я. — Пошли уж, ОКРушка ты моя огнедышащая. Сама запачкала, сама и вымою.

— Обойдусь, — совершенно по-кошачьи фыркнул Горыныч, за руку волоча меня куда-то в сторону частных общежитий.

Хм, показалось или зрительный зал огорченно вздохнул? Прямо всей академией.

«Не волнуйтесь, леди. Чуть позже, когда настанет мое время, я устрою вам достойное омовение. Лично подготовлю все масла и соли, вы будете пахнуть как юный, распустившийся на рассвете цветок ириса».

«А разве ирисы пахнут?» — перебил рыбку байкер.

«Ага, рыхлой кладбищенской землей после дождя, со сладковатой ноткой тления, — вмешался в разговор сорок второй. — Хороший запах».

«Заткнитесь все! — неожиданно рыкнул кошак-зануда. — Моя невеста будет пахнуть только чистотой!»

«Между прочим, внутренности любого убитого монстра гораздо стерильнее, чем вся эта ваша невнятная химия, — обиделся сорок второй. — И пахнут в разы приятнее. А ты собирался мыться в одиночестве!»

«Здесь одна нормальная ванная — моя, — уже спокойнее и зануднее отфырчался кошак, затаскивая меня в просторное белокафельное помещение и начиная раздевать. Я не трепыхалась. Привыкла, блин, к повадкам Ильи, сразу не сообразила. А потом поздно было. — Сам прослежу за чистотой… раз она уже моя».

Горыныч, епашмать. Сист предупреждал, что он жуткий собственник. Но вчера, судя по всему, эта «собственность» до брюзги еще не дошла, а сегодня, получается, догнала. Вместе с моим поцелуем и предъявленной на всеобщее обозрение анатомией.

Интересно, какой именно факт его сильнее простимулировал? Тот, который в губы, или тот, который ниже пояса?

Наверное, мне следовало смущаться и отбиваться, как тут и положено порядочной девственнице. Но упс. Я давно не она, стесняться мне нечего, к мысли о гареме как-то за прошедшее время привыкла, а еще меня Илья каждый день переодевает как куклу. И моет как ее же, абсолютно не заботясь о каких-то там глупых приличиях. Так что Игорь тут ни разу не эксклюзивен.

— Бесстыжая, — прошипел он, стягивая с меня остатки паленых панталон и почти мгновенно после этого запихивая в здоровенную ванну, полную горячей воды и пены.

— Сам такой. — Я пожала плечами и полюбовалась отражением своего бюста в его разом остекленевших глазах. На мгновение всего остекленевших, а все равно приятно. Хех, а кто это у нас краснеет? Да так жарко? Да так очаровательно?

Когда трусы с меня снимал, не краснел, главное, а теперь дошло? Тормоз какой-то, а не Горыныч.

— Редкое телосложение. Я б даже сказал, коллекционное, — произнес он, когда проморгался. И тут же собственнически провел ладонью по моей груди.

«Ты само воплощение чувственности и любви, моя леди», — добавил с легким придыханием рыбка.

«Теперь весь день стволом в штанах пугать. Если, конечно, ты не согласишься протянуть мне руку помощи. А лучше губы. Еще лучше — нижние!» — заржал байкер.

«Как пошло!» — возмутился романтик.

«Зато честно!»

— Заткнитес-сь! — Ух ты, какой грозный. Я прямо мысленно дорисовала над блондинистой шевелюрой вставший дыбом костяной гребень и распахнувшиеся за спиной кожистые крылья с когтями. — Мы еще не женаты! И хватит вмешиваться, ждите своей очереди!

«Нечестно. Почему именно вы двое на свободе большую часть времени?»

«Приказ императора. Брюзга банально удобнее в управлении. Досадно, но… короче, не ной, сам все знаешь!»

Я краем уха прислушивалась к их перепалке. Почему краем? А я тоже тормоз, меня только сейчас догнала интересная мысль: где сорок второй? Почему не комментирует? С того момента, как меня утащили в драконью ванную, я даже тени щупальца не видела. Это что?

Опять ивент?

Или три в одном гораздо более хитрый собственник, чем мы думали?

Глава 10

Зайка дорвался до Горыныча

«Сладкая!»

— Барышня!

«Наденька!»

Слава вам, божечки-кошечки, Сехмет, Бастет и Мафдет. Все же не ивент. Никаких жаб и прочих монстров ниоткуда не выскочило, ни в какое подземелье сквозь ванну я не провалилась.

Всего лишь с космической скоростью вымылась, шикнув на Горыныча, когда он слишком увлекся спором между головами, выскочила из воды, конфисковала с полочки белый махровый халат и, оставив змея тешить свое ОКР в одиночестве, покинула страну белого кафеля.

И правильно сделала. Как только оказалась в коридоре, меня мгновенно спеленали щупальцами и заорали в ухо тремя голосами.