Там леший бродит (СИ) - Конычев Игорь Николаевич - Страница 30

— Печенеги идут! Бегите в лес!

Люди всполошились, но никто не последовал моему совету.

— Быстро! — рыкнул я не своим голосом.

Это сработало. Женщины похватали детей и первыми рванулись в указанном мной направлении. Некоторые мужики выводили из дворов телеги, на которые сажали пожилых родичей и соседей, но нашлись и те, кто подбежали ко мне с топорами и вилами наперевес.

— Биться с ворогом будем! — решительно заявил здоровенный детина с кузнечным молотом в огромных ручищах.

Я окинул разношерстное воинство скептическим взглядом: бледные, но полные решимости они были готовы умереть за свою землю. Скорее всего так бы все и случилось, ведь эти люди привыкли охотиться и возделывать землю, а не драться с воинственными кочевниками.

— Лучше идите в лес и займите там оборону, — посоветовал я. — И пусть кто-то один поскачет к заставе и позовет на помощь воинов.

— Быстрее ветра помчусь! — молодой парень с готовностью вышел вперед. — Но сначала к соседям. Они ниже по реке. Их тоже предупредить о беде надо.

— Хорошо, — одобрил я. — Остальные — в лес.

Мужики замялись.

— Никто не сомневается в вашей доблести, но я справлюсь сам. А вы матерям, женам и деткам живыми нужны. Идите же, ну!

Наконец, мужики решились и побежали следом за своими. Все, кроме мальчишки-гонца. Он ловко вскочил на белую лошадь и помчался вдаль. Я вновь стал соколом и взлетел в небо как раз вовремя, чтобы увидеть приближавшийся отряд всадников. В кожаной броне, с луками и копьями, они черной тучей надвигались на деревню, к которой поскакал парень. По моим прикидкам, они успели бы его перехватить. Но я не позволил.

Набрав высоту, сокол несколько раз взмахнул крыльями, потом сложил их и пущенной стрелой устремился к отряду врагов. Их было не больше пяти десятков. Маловато, чтобы тягаться с воинами из заставы. Скорее всего, печенеги рассчитывали на быстрый набег. Но сегодня их планам не суждено сбыться. И, как бы мне не хотелось проливать кровь, она бы пролилась сегодня в любом случае. Но чья именно — решать мне.

И я свой выбор сделал без раздумий.

Набрав скорость на подлете к ничего не подозревающим всадникам, я обратился огромным медведем и буквально смял около десятка человек и лошадей. Животных было жалко, но иначе я не мог. К счастью, ни одно из лошадиных сердец не замерло. Они лишь забились еще быстрее. Напуганные животные попытались броситься в рассыпную, но умелые всадники не оставляли попыток их успокоить.

Пока печенеги поняли, что к чему, я прикончил еще нескольких. По толстой медвежьей шкуре застучали стрелы. Некоторые попали под нужным углом и вонзились в тело, но боль лишь привела мой ставший звериным разум в ярость. Ударом лапы я сломал направленное в грудь копье, ухватил всадника за ногу и повалил на землю, где страшные медвежьи когти довершили начатое.

Ударившись мохнатым боком в лошадь, я опрокинул ее набок. Не успевший выпрыгнуть из седла печенег заорал и замолк, когда упавшее животное перекатилось прямо через него. Оставшиеся в живых выпустили стрелы, но те вонзились в землю, так как я уже поднялся в небо ястребом. Когти впились в лицо ближайшего лучника, потом вспороли лоб и щеку другому, а спустя миг третьего опрокинула на землю рысь.

Меняя одну звериную форму другой, я метался между врагами до тех пор, пока вокруг не остались лишь изувеченные тела и перепуганные лошади. Животные шарахались в стороны, утаскивая застрявших в стременах мертвецов, а я смотрел им в след, унимая кипящую от гнева кровь.

Но расслабляться было рано. Сменивший направление ветер принес со стороны леса новые запахи. Они терялись на залитом кровью поле битвы, но все равно оставались узнаваемы: все те же пот, кислота, сталь и кожа.

И снова сокол взмыл в небо. На короткий бой я потратил много сил, но, если грядет новая битва, то близость родного леса откроет у меня второе дыхание и исцелит полученные раны. Главное — успеть, пока не пострадали люди.

Но я не успел…

С высоты полета мне открылась страшная картина — еще один отряд печенегов настигал отступающих к лесу местных жителей. Мужики, что стремились помочь мне, встали стеной. Они не дрогнули от вида надвигающегося врага, но были обречены. Едва ли кто-то из них доживет до того момента, когда я успею вмешаться.

А ведь лес был так близко…

Внезапно из зарослей выскочил огромный лось с хрупкой девичьей фигуркой на спине. Забава неслась вперед, а следом за ней скакал Добромил с обнаженным мечом. И если старый волхв в прошлом был воином, то что творилось в голове у царевны оставалось для меня загадкой. Скорее всего, ее добрая душа не позволила сидеть и смотреть, как страдают другие. Но что она могла?

Лось пронесся мимо оторопевших мужиков и готов был врезаться во вражеских всадников. Но тут даже до меня дошла волна ужаса, что испытал лесной гигант. Он поднялся на дыбы и сбросил с себя Забаву, после чего понесся обратно в лес. Добромил хотел помочь девушке, но его конь тоже стал неуправляем, как и лошади печенегов.

И тут я понял, в чем дело. У меня внутри все похолодело, когда Забава неловким ломаным движением поднялась из травы так, будто ее тело кто-то поднял на невидимых нитях. Но то были не нити, а пульсирующие ростки скверны, что мигом окрепли за границей моих владений. Они обвили тело девушки в черный кокон и, словно ужасный паук, устремились к ближайшей жертве. К счастью селян и Добромила, этими жертвами оказались печенеги.

То, что происходило дальше, можно было назвать не иначе как бойней. За считанные секунды, что я стремглав несся на помощь, сотканное из скверны существо буквально разорвало на части с дюжину воинов. Их стрелы и копья вязли в пульсирующем теле существа, тогда как его усеянные шипами щупальца сминали людей, словно сухие листья.

Я сориентировался мгновенно и вместо того, чтобы подключиться к бою с печенегами, полетел к застывшим в ужасе селянам. Ударившись о землю, я принял свой облик и крикнул:

— В лес! Все в лес!

— Дык, красна девица же… — кузнец, все еще сжимавший в руках свой молот, круглыми глазами смотрел на то, что совсем недавно было Забавой.

— Царевна, — выдохнул Добромил. — Что с ней сталось?

— Долгая история. Расскажу в другой раз. Если он, конечно, будет. — Я посмотрел через плечо и отметил, что печенеги стремительно подходят к концу. Еще секунд тридцать, и скверна переключится на новые цели. — В лес все. Быстро!

К счастью, Добромил даром что бы самым старым из всех присутствующих, но соображал куда быстрее, чем его молодые и не очень соседи. Он быстро организовал людей и повел их к лесу. А я остался лицом к лицу со скверной. Существо как раз брезгливо стряхнуло с одного из щупалец-корней обмякшее тело последнего печенега.

— Что ты такое? — спросил я, не двигаясь с места.

Существо не ответило. Насколько мне было видно, у него и рта-то не имелось, лишь раздутое конвульсивно сокращающееся черное тело и торчащие из него в разные стороны окровавленные шипастые отростки. Но где-то внутри, под непрерывно извивающейся все еще слабо билось сердце бедной девушки.

— Отпусти ее, — велел я, делая шаг вперед.

Скверна вздрогнула и потянулась ко мне своими отростками. Но на полпути они замерли, ощутив за моей спиной пульсирующую и живую энергию леса. Со стороны он кажется просто скоплением деревьев, но на деле это единая экосистема или, как в моем случае, скорее организм, живое существо с единой волей, что собранна из множества других. И мы с этим существом тоже были едины: как я защищал лес, так и лес защищал меня. Внутри него моя сила была практически безграничной.

И скверна это знала. Еще раз дернувшись, она вдруг бросилась прочь. Но я не мешкал. Хищной птицей я настиг убегающее существо и, приняв человеческий облик, вцепился в отростки. Склизкие и непрерывно извивающиеся, они пытались высвободиться, но я держал крепко. Скверна рвалась так, что мои ноги начали зарываться в землю, но я не разжимал пальцев и начал увеличиваться в размерах, призывая на помощь силу леса.