Там леший бродит (СИ) - Конычев Игорь Николаевич - Страница 24

Сама царевна тем временем глядела на меня во все свои огромные глазища, ожидая чего-то интересного и захватывающего. И пусть мне никогда не нравилось хвастаться, но и ударить лицом в грязь тоже не хотелось. Вот и решил впечатлить девушку парой нехитрых фокусов. Для этого мне всего и надо, что ставни раскрыть, да…

…стоило мне подойти к окну, как ноздри защекотал металлический, чуть мускусный запах. Кровь. Причем не человеческая. Точнее и человеческая тоже. Запах приближался очень стремительно и не сулил ничего хорошего. И как я его раньше не учуял? Расслабился, видать.

— Что-то не так? — Забава заметила мое беспокойство.

Я не ответил и быстро встал между гостьей и дверью за миг до того, как та сорвалась с петель.

11. Кровь за кровь

— Яр-р-р-р! — от громогласного рыка стены моей избушки задрожали.

— Батюшки! — пискнул Кузьмич, тут же скрывшись в неизвестном направлении и прихватив с собой еще и Дусю, которая, когда надо, соображала куда медленнее обычного.

Я же сохранил спокойствие и шагнул навстречу огромному антропоморфному волку, чья густая длинная шерсть угрожающе топорщилась в разные стороны, а налитые кровью глаза источали лишь ярость. Однако заботил меня вовсе не вид волколака — их в моем лесу хоть отбавляй, а то, что он принес в мой дом.

Точнее кого.

Невысокий тощий мальчишка лет девяти едва дышал и непрерывно стонал. Он был весь в крови: ярко-алые капли контрастировали с мертвенно-бледной кожей. Одного взгляда на пацана мне хватило, чтобы понять все без слов. Быстрым движением я смахнул со стола кухонную утварь и легко передвинул его на середину комнаты.

— Опять? — я жестом велел волколаку положить мальчишку на столешницу.

— Нер-р-р-радивый он у меня, — печально произнес волколак, аккуратно укладывая ребенка на стол, временно исполнявший роль кушетки.

— Бедняжка, — голос Забавы не выражал страха. В нем звучали искреннее сочувствие и тревога. — Что с ним сталось?

— Кузьмич! — гаркнул я, оттесняя мохнатую просительницу от стола и начиная беглый осмотр пострадавшего. — Тащи родниковую воду, ткань и пучок трав. Тот, в котором крапива, подорожник, репейник и васильки.

— К людям он ходить повадился, — волколак встряхнулся, сбрасывая клоки шерсти прямо на пол и обратился стройной подтянутой женщиной средних лет с длинной и пышной черно-серой косой. Она одернула простую походную одежду и посмотрела на меня необычными ярко-желтыми глазами. — Поможешь братцу, Яр?

— Помогу, — чуть раздраженно бросил я, не желая отвлекаться от пациента. — Только не мешай.

Рядом со мной появился Кузьмич с кадушкой воды и мотком тряпья подмышкой. Рядом с ним встала Дуся, которая в кои-то веки раз не напортачила и дала мне нужный пучок с травами, а вместе с ним и ступку с пестом.

— Спасибо, — быстро поблагодарил я, когтем срезая с мальчишки окровавленную одежду. Под ней обнаружилась куча ссадин, синяков и кровоподтеков. Старых хватало, но новых было куда больше. Но все они оказались незначительными. Основной моей заботой стали два сильных рассечения на голове.

— Он еще не может обращаться. Так бы раны сами зажили, — женщина-волколак выглянула из-за моего плеча. — Антипушка…

— Варвара, не мешай, — теперь рыкнул уже я.

— Пойдем, — царевна взяла сестру Антипа за руку и отвела в сторону, усадив на кровать. — Ты Варвара, да? Меня Забавой зовут. Не переживай, леший поможет твоему брату.

— Куда ж я денусь-то, — буркнул я, энергично измельчая травы в ступке. — Кузьмич, намочи ткань и промой раны. Но аккуратно. Дуся! Ты не лезь. Иди лучше гостье предложи чего-нибудь.

— Не надо! — тут же отказалась Варя, которая не понаслышке знала, на что способна кикимора.

В прошлый раз Дуся обварила ее бедро кипятком. Благо, регенерация у волколаков была сверхбыстрой, так что даже следа не осталось. А вот моя низкорослая помощница в тот день едва не лишилась головы — характер у Вари непростой. Как и всё ее племя, эта женщина вспыльчива и скора на расправу. В тот раз мне пришлось позабыть о принципах не драться с женщинами и как следует наподдать ей, чтобы успокоить. Инцидент вышел неприятный. Но с тех пор Варя поглядывала на меня исключительно с уважением. Хотя виделись мы всего трижды и то по одному и тому же поводу.

— Антипка опять к людям ходил, — поделилась женщина, нервно теребя свою косу.

— Оно и немудрено, — отозвался я, нанося полученную из трав мазь на промытые Кузьмичом раны парнишки. — Среди волколаков у него ровесников нет. Скучно мальчишке, вот и лезет к погодкам. Это они его так?

— Нет, — Варя замотала головой. — Те, что стар-р-р-рше, — в приятном и чуть хрипловатом голосе женщины прорезались кровожадные нотки.

— Тише-тише, — попыталась успокоить волчицу Забава. — Все будет хорошо. Правда же? — этот вопрос предназначался уже мне.

— Да. — Без раздумий отозвался я. — Но только если Антипка наберется уму-разуму раньше, чем ему окончательно голову проломят. Ну или хотя бы впервые обратится волком, чтобы организм полностью перестроился и смог сам раны заживлять. Я — леший, а не лекарь.

— Но ты же поможешь⁈ — Варя вновь вскочила и подбежала ко мне.

— Помогу, как и в прошлый, и в позапрошлый разы. — Терпеливо ответил я, пробуждая в сознании память леса. Волколаки лишь наполовину волки, а на другую половину они люди, поэтому сила лешего на них не действовала, как на простое зверье. Придется выкручиваться иначе. — Кузьмич, тащи мёд, а еще белую грязь возьми, она на верхней полке в глиняном горшке. И болотную тину прихвати. Она в кувшине рядом.

— За что они так с ребенком? — Забава обошла стол с другой стороны и осторожно взяла дрожащую руку мальчика в свои ладони.

— Ты откуда такая взялась? — Варя будто впервые увидела девушку.

Царевна захлопала длинными ресницами.

— Из отчего дома, что в Тридесятом царстве.

— А что тут делаешь? — глаза волчицы подозрительно сузились. Она подошла к царевне, которая оказалась на голову ниже нее, и поглядела на ту сверху вниз.

— Проходит курс лечения, как и твой брат, — прервал я отвлекавший меня от дела разговор.

Появился Кузьмич и принес мед с глиной. Дуся притащила болотную тину, в которой каким-то чудом умудрилась перемазаться с ног до головы. К счастью, на дне кувшина еще осталось достаточное количество пахучей жижи, чтобы целебная мазь получилась нужной консистенции. Осталось лишь смешать все в нужных пропорциях и нанести на открытые раны. Этим я и занялся.

— И чем хвораешь? — продолжила расспрос царевны Варвара, но уже на полтона тише.

— Даже не знаю, как сказать, — замялась Забава.

— Языком, — подсказала волчица.

— Тишина в палате, — напомнил я. Уж не знаю, почему Варвара начала так себя вести, но сейчас мне точно не до этого. Можно было, конечно, велеть женщинам вообще покинуть помещение, но оставлять царевну наедине с волколаком показалось мне не лучшей идеей.

— Прости, — пискнула Забава.

Варвара лишь фыркнула, но говорить ничего не стала. Немного потоптавшись на месте, она еще раз взглянула на брата, убедилась, что его щеки начали розоветь, а дыхание выровнялось, и вышла из комнаты. Тихо скрипнула входная дверь.

— Она тяжело заводит друзей, — успокоил я Забаву, которая наверняка хотела спросить о поведении гостьи, но не решалась.

— Отчего же так?

— Обычно волколаки живут обособлено. Стаями. — Пояснил я. — Других друзей им не надо. Ну, разве что вот этому неймется. — Убедившись, что мазь остановила кровь, и жизни Антипа больше ничего не угрожает, я, наконец, выдохнул и вытер руки остатками ткани.

— Еще чего-нибудь надобно? — деловито осведомился Кузьмич.

Стоило мне покачать головой, как домовой тут же засуетился, убирая прочь все лишнее. Дуся помогала ему по мере сил: испачкала медом, уронила горшок с грязью, запуталась в испачканной ткани и укатилась в другую комнату с тихим воем.

Проигнорировав суету, я осторожно взял прекратившего стонать мальчишку на руки и отнес на кровать. Забава неотступно следовала за мной.